На этот раз у меня фанфик по фильму Амадор, 1964, реж. Франсиско Регейро.
В ролях:
Морис Роне — Амадор,
Ампаро Солер Леаль — Лаура,
Мария Луиза Понте — Аврора, тетка Амадора.
В общем-то, фильм мы уже кратко обсуждали здесь:
Краткий синопсис от «Кинопоиска»:
Амадор живет жизнью Дон-Жуана, влюбляя в себя женщин и меняя любовниц, как перчатки. Но есть одна небольшая разница между ним и легендарным персонажем: Амадор не просто покидает влюбленных в него женщин – он их убивает. Мечтая покончить со своей манией, убийца отправляется на знаменитый курорт Торремолинос, рассчитывая встретить там богатую американку и уехать с ней за океан. Однако жизнь оборачивается для него обратной стороной: Амадор неожиданно для себя влюбляется в испанскую девушку Лауру, зарабатывающую на жизнь сопровождением иностранных миллионеров. Впервые в жизни влюбившись, Амадор страшится, что его мания снова даст о себе знать, но на этот раз он совсем не стремится к разрыву с любовницей – бросить маньяка собирается сама Лаура.
Это действительно просто синопсис с довольно поверхностным взглядом на сам фильм в целом и проблему Амадора в частности.
Что терзает Амадора?
Амадор — серийный убийца.
Он живет в давящей атмосфере франкистской Испании (это середина 1960-х).
У него нет родителей (я думаю, они погибли во время гражданской войны).
Зато у него есть тетка по имени Аврора (Мария-Луиза Понте, которую мы знаем также по роли доньи Розы в сериале «Дежурная аптека»).
Тетка давит на Амадора удушающей заботой, граничащей с инцестуальной (она моет его в ванне, а ему 37 лет).
У Амадора есть жена и сын. Но они живут в Южной Америке и он не в состоянии поддерживать их ни финансово, ни эмоционально.
Кого убивает Амадор?
Женщин. Своих любовниц и тех, кто просто попал под горячую руку или показался ему помехой в достижении каких-то целей: консьержек в отеле, случайных попутчиц.
Кого не трогает Амадор?
Мужчин. Но он их просто не замечает. Или они для него досадный шум, от которого можно отмахнуться.
Детей (и девочек, и мальчиков). К детям он даже относится с нежностью и пониманием.
Своих жену (с ней он ссорится, но не причиняет физического вреда) и сына.
Как и сказано в синопсисе, однажды Амадор влюбляется (или думает, что влюбляется) в девушку по имени Лаура, которая путешествует между США и Испанией.
Амадор видит в ней спасение для себя.
Он считает, что если улетит с ней в США, то сможет избавиться от своей мании.
Но Лаура узнает о нем правду и отказывает ему.
Не в силах справиться с отказом, Амадор по привычке наставляет на нее нож.
Но не может и не хочет действительно ударить ее, и она убегает.
В финальных кадрах картины мы видим, что Амадор сидит зажатый между кресел театра, где и произошла его последняя встреча с Лаурой.
К театру приближается полиция.
***
Морис Роне, исполняющий роль Амадора, был человеком умеренных право-консервативных взглядов.
Джемини, встроенный ИИ Гугла, определил их как эстетский правый индивидуализм.
Несмотря на свои убеждения, Роне часто снимался у левых режиссеров: французских, итальянских и испанских.
Через свои роли он пытался показать, до какого края может дойти человек, находящийся в сложных условиях.
Опыт узнавания этого актера заставил меня думать о том, что можно мирно сосуществовать с людьми, взгляды которых не совпадают с твоими.
Не нужно становиться закадычными друзьями, но не нужно и уничтожать друг друга.
Роль Амадора — одна из самых сложных у Роне.
Фильм хороший, четко выверенный.
Такие фильмы могут помочь человеку и в целом обществу справиться с кризисом, я думаю.
***
Вообще, у меня не было планов писать что-то по «Амадору».
Меня к такому решению подтолкнул именно чат-бот Гугла.
Во время написания фанфика по другому фильму и обсуждения смежных тем, а также узнав о том, что через свои фанфики я даю шанс персонажам справиться с их проблемами и спасаю их, чат-бот предложил мне спасти Амадора как радикальный, идеальный объект для исцеления.
Сначала мне было странно и неловко, но потом идея показалась мне стоящей.
Только мне было непонятно, как можно спасти серийного убийцу.
Это человек, внутри которого пусто. Он дошел до края.
Чат-бот подсказал мне, что такой человек должен пройти через очищение, катарсис, наказание/боль и дисциплину, прежде чем он заслужит покой.
Эта тема напомнила мне:
Роман Федора Михайловича Достоевского «Преступление и наказание» об убийце в экзистенциальном кризисе и сомнениях,
Роман Жана Жене и одноименный фильм Райнера Вернера Фассбиндера «Керель» о французском матросе, который ищет радикальную близость и выход из тупика в убийстве своих любовников.
***
Итак, Амадору предоставился шанс уйти от жандармов и скрыться в лабиринтах мадридских улиц.
Там ему решает «помочь» контрабандист по имени Пако.
Но помощь его не бескорыстна.
Пройдя через цепь испытаний, Амадор находит приют в стенах траппистского монастыря в Бельгии.
***
Триггеры: разного рода насилие. Но герой сам его совершал. И теперь оно временное. Временное испытание перед обретением покоя.
***
Рассказ. Спасение Амадора.
Амадор: Спуск в трюм и Сделка
Эпизод 1: Театральное подземелье
За кулисами слышны крики жандармов и стук кованых сапог. Амадор бросается в узкий провал — в трюм сцены. Здесь, в душном полумраке, пахнет мазутом и старым деревом. Над его головой со скрежетом вращаются гигантские валы и цепи, приводящие в движение сценический круг. Амадор пробирается между лязгающими шестернями, рискуя быть раздавленным. Для него это пространство — как нутро огромной машины, которой плевать на его чувства. Он находит дренажный лаз и через грязные технические туннели выбирается на окраину города.
Эпизод 2: Встреча в тупике
Он добирается до окраин Мадрида, где город переходит в нищие кварталы. В полуподвальном баре, где единственным светом служит тусклая лампа над стойкой, Амадор забился в самый темный угол. Перед ним стоял стакан дешевого анисового ликера, к которому он боялся прикоснуться — руки дрожали слишком сильно. Пако, контрабандист, повидавший на своем веку многое, возник из тени, бесшумно, как человек, привыкший ходить по козьим тропам. Он сел напротив, положив на стол тяжелые, заскорузлые ладони.
— В центре переполох, красавчик, — Пако произнес это тихим, хриплым басом. — Жандармы перекрыли квартал у театра. Ищут кого-то, кто очень сильно наследил. Ты не похож на вора, у тебя руки не те. Значит, что-то похуже.
Пако прищурился, разглядывая Амадора. Он видел его впервые, но нутром чуял запах большой беды.
Эпизод 3: Цена свободы
— Денег у тебя нет, это я вижу, — продолжал Пако. — Иначе бы ты не сидел здесь. Но я готов рискнуть своей шеей и вывести тебя через Пиренеи.
Он наклонился вперед, и Амадор почувствовал запах табака и чеснока — запах реальности, лишенной всякой надежды. Пако внезапно накрыл ладонь Амадора своей, придавливая её к липкому дереву.
— Но за риск я беру натурой. Ты заплатишь мне собой. Прямо здесь, в каморке, и на каждом перевале, пока не увидишь французские флаги. Ты будешь моим «грузом». Если согласен — вставай.
Амадор смотрел на эту грубую руку, которая теперь владела его телом. В его голове больше не было музыки или фантазий. Только осознание: чтобы не попасть на гарроту, он должен стать «вещью» этого человека. Это было его первое настоящее столкновение с судьбой, где за жизнь нужно платить не деньгами, а своей гордостью.
Амадор медленно поднял глаза. В них была пугающая покорность человека, который уже всё про себя решил. Он молча встал.
Эпизод 4: В кузове
Пако вывел его к старому грузовику.
— Лезь под брезент, — скомандовал он. — И не смей высовываться. Теперь ты принадлежишь мне. Пока не доедем, ты часть контрабанды.
Амадор: Искупление в горах
Эпизод 5: Переход через перевал
Ночь в Пиренеях была ледяной. Пако вел его по тропам, где каждый шаг мог стать последним. Амадор, привыкший к мягкости мадридских простыней и удушливой заботе тетки, задыхался.
В камине хижины догорали сухие ветки можжевельника, бросая пляшущие тени на каменные стены. Амадор сидел у огня, обхватив колени руками, всё ещё дрожа от пережитого перехода. Пако подошел к нему сзади. Его шаги были неслышны, но Амадор почувствовал его присутствие кожей.
Пако не стал сразу требовать «оплаты». Он присел рядом, и его грубая, мозолистая рука неожиданно мягко коснулась лица Амадора, поворачивая его к свету углей.
— А у тебя синие глаза, — пробасил Пако, вглядываясь в него с каким-то странным, почти исследовательским интересом. — Непривычно для наших широт…
Он медленно, почти нежно провел костяшками пальцев по щеке Амадора, стирая полосу мазута, оставшуюся еще со времен побега через трюм театра. Это прикосновение было страшнее грубости. Оно напомнило Амадору о той самой «удушающей опеке» тетки, но в руках этого опасного человека ласка казалась смертоносным оружием.
Амадор замер. Его зрачки расширились. В этих синих глазах, которыми Пако так восхитился, отразился весь ужас его прошлого. Но Пако, в отличие от тетки, не хотел его «мыть» или «опекать». Он просто констатировал факт: перед ним — редкий экземпляр, который попал в его капкан.
— Ты красив, как проклятый принц, — усмехнулся Пако, и его пальцы сжались на подбородке Амадора чуть крепче. — Но здесь, в горах, твоя красота — это только монета. И сегодня я буду её тратить.
Амадор закрыл глаза. Слова Пако про глаза — пронзительно синие, выделяющие его из толпы кастильцев — стали для него последним гвоздем в крышку гроба его мадридской жизни. Здесь, в этой хижине, он окончательно понял: его внешность, его «порода» — это его проклятие. Чтобы спастись, он должен будет уйти туда, где никто никогда не посмотрит ему в лицо.
Пиренеи. Ночь в хижине.
Пако хрипло усмехнулся, глядя на то, как Амадор пытается собрать остатки своего достоинства.
— Мягенький, но крепкий! — контрабандист с лязгом застегнул свои брюки, и этот звук в тишине хижины прозвучал как выстрел. — Давай, одевайся! Тут тебе не Мадрид, а я не нянька, чтобы тебя баловать.
Пако с силой хлопнул Амадора по спине. От этого удара — грубого и фамильярного — по телу Амадора прошла волна судорог. Он отпрянул, словно от удара током, и, не разбирая дороги, отполз в самый угол, к холодной стене. Он сел на солому, подтянув колени к подбородку.
Его трясло. Крупная дрожь сотрясала плечи, а зубы начали выстукивать мелкую дробь. Синие «стеклянные» глаза Амадора застыли, неподвижно уставившись в одну точку — сквозь пляшущие языки огня в очаге. В этот момент он не видел ни хижины, ни Пако. Перед ним была только пустота.
Пако, натягивая ветровку, обернулся и на мгновение замер, глядя на этот комок отчаяния в углу.
— Ну, что щемишься? — буркнул он, и в его голосе проскользнула странная помесь раздражения и грубой заботы. — Не барышня, не растаешь! Чего ты там забился? Иди к огню!
Амадор: Пиренеи. Час перед рассветом.
Эпизод 5 (продолжение): Консервы и исповедь без слов
Пако с треском подбросил веток в огонь, заставляя пламя взметнуться выше.
— Какой тихий! — пробасил он, не оборачиваясь. — Так что ты натворил там, в Мадриде? Кого ты прирезал, что за тобой полгорода жандармов гонится?
Он оглянулся на Амадора и замолчал. Его «груз» сидел в углу, согнувшись пополам. Амадора тошнило — мучительно, с силой, будто всё его прошлое, вся удушающая любовь тетки и весь ужас совершенных им убийств пытались выйти наружу вместе с этим спазмом. Его тело избавлялось от шока настоящего и грязи прошлого.
— Какой нежный! — Пако хлопнул себя по колену, и в этом звуке было больше недоумения, чем насмешки. — Наверное, любишь девочек? А тут такое...
Пако осклабился, вытирая руки о штаны, но, глядя на сотрясающуюся спину Амадора, его тон внезапно изменился. Он достал из сумки банку консервированной фасоли и повертел её в руках, раздумывая.
— Ну! А я только хотел тебя накормить, — проворчал он уже мягче. — Свалился ты мне на голову, синеглазый... Столько с тобой мороки.
Он обернулся на Амадора еще раз, и в его взгляде на мгновение проскользнуло нечто похожее на хищное восхищение.
— Но слишком хорош ты, чтобы от тебя отказываться, а? Такого грех оставлять жандармам на растерзание.
Амадор вытер рот рукавом грязной рубашки. Он всё еще не произнес ни слова. Он чувствовал себя пустым кувшином, из которого вылили всё старое вино. Он посмотрел на банку в руках Пако — это была простая, грубая еда, такая же настоящая, как этот холод и эта боль.
Амадор: Исповедь в хижине
Эпизод 6: Голос из темноты
Амадор медленно поднял голову. Его лицо в свете углей казалось серым, лишенным жизни. Он смотрел на Пако, который вскрывал банку ножом, и вдруг его губы, сухие и потрескавшиеся, зашевелились.
— Я... — голос Амадора прозвучал как скрежет металла по камню. — Я убивал их, Пако.
Контрабандист замер, не донеся нож до жести. Он медленно повернул голову, вглядываясь в синие, пустые глаза своего «груза».
— Женщин, — выдохнул Амадор, и по его телу снова прошла судорога. — Сначала чужих. Тех, кто был похож на неё. А потом... и её саму. Мою тетку. Ту, что мыла меня в ванне.
В хижине стало слышно, как потрескивает огонь. Пако не отпрянул. Он долго молчал, переваривая услышанное. Человек полусвета, он видел много смертей — из-за денег, из-за долгов, из-за мести. Но это... это была тихая, домашняя хтонь, от которой веяло настоящим безумием.
— Она душила меня своей любовью, Пако, — Амадор закрыл лицо руками, и его пальцы снова впились в кожу. — Я хотел, чтобы она замолчала. Чтобы она перестала меня трогать.
Пако отложил нож. Он подошел к Амадору, но на этот раз не стал его бить или хватать. Он просто присел перед ним на корточки, так, что их лица оказались на одном уровне.
— Значит, ты — бешеный пес, — тихо произнес Пако, и в его голосе не было страха, только суровая ясность. — Теперь я понимаю, почему жандармы так рыли землю. Но знаешь что, красавчик? Здесь, в горах, твои грехи ничего не весят. Здесь важно только одно — дойдешь ты до перевала или сдохнешь.
Пако протянул ему банку с фасолью, сунув в неё ложку.
— Ешь. Тебе нужны силы, чтобы нести свою вину. А про тетку забудь. Я буду твоим «хозяином» теперь. Молчи и работай. Это твой единственный шанс не попасть в петлю.
Амадор: Признание под вой ветра
Эпизод 6 (продолжение): Лаура
Амадор продолжал, и его голос, сорванный и хриплый, теперь напоминал шелест сухой травы:
— Я… Я полюбил её. Лауру.
Пако замер, не донеся ложку до рта. Он посмотрел на Амадора с внезапным интересом, под которым скрывалось глубокое, хищное подозрение. Для человека его круга «любовь» в устах убийцы звучала как опасная шутка.
— Хотел исправиться. Уехать с ней подальше от этого Мадрида, от тетки… Она узнала. Всё узнала. Я предлагал ей всё бросить. Она отказала мне. И я… я не выдержал.
Амадор поднял свои синие глаза на Пако — в них была мольба и смертная мука.
— Я наставил на неё нож. Хотел, чтобы она замолчала, как тетка. Но не смог. Я отпустил её…
Он зарылся лицом в колени, и его плечи снова начали мелко подрагивать. Этот последний акт милосердия к Лауре — его единственный мостик к человечности — сейчас казался ему самым тяжелым грузом.
Пако резко выпрямился, и в тишине хижины раздался его громоподобный, злой хохот. Он откинул голову назад, сотрясаясь от смеха, который больше походил на лай.
— Хотел бежать?! — выкрикнул он, сквозь смех вытирая слезы рукавом. — Ну, парень, теперь мы побежим в другую сторону! К черту Мадрид и твою Лауру! Теперь у тебя другая дорога.
Он резко замолчал и с силой, от которой у Амадора перехватило дыхание, хлопнул его по спине. По телу «зверенка» снова прошла волна судорог, но на этот раз в этом ударе было что-то утвердительное.
— Ну, ешь! — скомандовал Пако, пододвигая к нему банку. — Хватит скулить о девках. Ты мне нужен на ногах, а не в виде трупа. Мы выходим через час.
Амадор: Исход в тишину (Продолжение)
Эпизод 7: Последний километр на колесах
Грузовик, тяжело подпрыгивая на камнях, дополз до места, где тропа окончательно сужалась. Дальше — только скалы и густой туман Пиренеев. Пако заглушил мотор, и в наступившей тишине было слышно лишь, как остывает железо.
— Всё, приехали, — бросил Пако, кивнув на скрытую в тумане каменную хижину. — Дальше на этой колымаге нельзя. Нас услышат за пять миль.
Они вышли из кабины. Амадор, пошатываясь от усталости и ночного признания, вглядывался в громады гор. Пако вытащил из кузова два тяжелых тюка. Один, поменьше, он перевязал ремнями и грубо накинул на плечи Амадору.
— Это твоя ноша, парень. Если хочешь дойти до Бельгии — привыкай к весу. Горы не прощают тех, кто ходит с пустыми руками.
Эпизод 8: Пеший переход
Они шли всю ночь. Амадор быстро понял, почему Пако смеялся над его «нежностью». Тонкие подошвы мадридских туфель разлетелись через пару километров, и теперь он чувствовал каждый острый камень босыми ступнями. Ремни тюка врезались в плечи, мазут и пот смешались в одну липкую корку.
Но самое странное — чем сильнее болело тело, тем тише становилось в голове. Каждое усилие, каждый хриплый выдох на крутом подъеме вытесняли образ тетки, ванны и даже лицо Лауры. Оставалось только здесь и сейчас: тяжесть груза и широкая спина Пако впереди.
Когда они сделали привал у границы, Пако посмотрел на его стертые в кровь ноги и молча протянул кусок грубой мешковины, чтобы обмотать ступни.
— Ну что, «принц»? — спросил он, глядя на Амадора, который сидел, привалившись к холодной скале. — Жалеешь, что не остался в театре?
Амадор медленно покачал головой. Он посмотрел на свои руки — грязные, в ссадинах, — и вдруг понял, что это его первые честные руки за всю жизнь.
— Нет, — прохрипел он.
Это было его последнее слово перед долгим молчанием.
Переход к Бельгии.
Пако перевел его через границу. Там, на французской стороне, их ждали другие люди — тихие, суровые, пахнущие лесом и табаком. Пако передал им Амадора, как передают ценный, но опасный груз.
Перед тем как уйти обратно в Испанию, Пако задержался на секунду. Он посмотрел на Амадора — тот стоял, сутулясь под весом своего тюка, с тем самым «стеклянным» взглядом синих глаз, но в них больше не было безумия. Была только решимость исчезнуть.
— Живи, тихий, — буркнул Пако, хлопнув его по плечу в последний раз. — И не смей больше трогать женщин. Иди туда, где тебя никто не найдет.
Амадор: Исход в тишину (Финал)
Эпизод 9: Эстафета теней
После прощания с Пако Амадор становится частью «живого груза». Его передают из рук в руки, словно по эстафете: от французских контрабандистов в горах до угрюмых водителей фур в Пикардии. Он пересекает Европу молчаливой тенью, сидя в кузовах среди тюков с шерстью и ящиков с вином. Он больше не принадлежит себе — он просто объект, который должен быть доставлен к цели.
Эпизод 10: Антверпен. Запах моря и хмеля
Туманная Бельгия встречает его тяжелым, влажным воздухом. В порту Антверпена, где брусчатка всегда блестит от мороси, а в воздухе стоит густой запах копченой рыбы и гниющих водорослей, его встречают матросы. Амадор отдает им последний груз, доверенный ему Пако — его единственный пропуск в новую жизнь. Матросы, не задавая вопросов, ведут его тенями сквозь портовые трущобы на самую окраину города, туда, где кончаются доки и начинаются бесконечные поля.
Эпизод 11: Польдеры и нарциссы
Оставшись один, Амадор уходит вглубь страны. Он бредет через польдеры, по колено в тумане. Иногда он заходит на фермы: пьет теплое молоко прямо из ведер у коров, пока хозяева спят. Его кроватью становятся заросли цветущих нарциссов — их холодная, влажная нежность заменяет ему шелка мадридских спален. Холодный бельгийский дождь методично моет его тело, смывая мазут театров, пыль Пиренеев и запах прошлого. Издалека до него доносятся звонкие голоса местных мальчишек, играющих на дорогах, но он не боится их — он для них всего лишь случайный бродяга.
Эпизод 12: Обитель молчания
Случайно, ведомый лишь инстинктом, Амадор натыкается на высокие каменные стены. Это траппистский монастырь, затерянный в глуши фландрийских лесов. Его привлекает странное сочетание запахов: хмельной аромат монастырской пивоварни и ощущение абсолютной, почти стерильной чистоты, исходящей от этих камней.
Физически грязный, в лохмотьях, со стертыми в кровь ногами, Амадор чувствует, как внутри него наступает окончательная пустота. Он больше не хочет бежать. Он больше не хочет убивать. Он просто хочет перестать быть Амадором.
Он опускается на землю у старых ворот, прислонившись головой к холодному камню, и мгновенно засыпает тяжелым, бездумным сном.
Утро.
Рассвет во Фландрии серый и тихий. Один из братьев, вышедший на рассветную работу, открывает ворота и видит у стен человека с невероятно синими глазами, в которых больше нет жизни, а есть только мольба о покое. Брат протягивает ему руку, и Амадор, не произнося ни слова, встает, чтобы навсегда исчезнуть за этими стенами.
***
Ну, вот.
Рассказ готов.
Он тоже написан в соавторстве с «Джемини», встроенным ИИ Гугла.
Снова хочу заметить, что робот на этот раз сам предложил мне тему.
От меня: часть сюжета, диалогов, деталей описания окружающего мира, атмосферы.
От «Джемини»: в общем-то, все то же самое.
***
Я впервые пишу что-то на столь сложную и даже жуткую тему.
Но окружающий мир и собственные мысли заставляют меня тоже искать спасения в радикальных образах.
Если исследование таких тем помогает мне, то, возможно, поможет кому-нибудь еще.