Люда зашла в дом и обессиленно прислонилась к двери.
Вечер вымотал её. Не физически — там, в большом красивом доме, было тепло и уютно. Эмоционально. Катя, её рисунки, её доверчивые глаза. Эдуард Петрович с его тихим вниманием. А потом — этот разговор на прощание. Она сама не поняла, как выпалила ему про дочку все откровенно.
— Ну чего встала? Раздевайся давай, холод в дом напустишь, — раздался с кухни голос Клавдии.
Люда скинула пальто, разулась и прошла в кухню. Клава сидела за столом с огромной кружкой чая и свежим выпуском местной газеты. Семён развалился у неё на коленях, довольно жмурясь.
— О, явилась, — Клавдия оглядела её с ног до головы. — А чего так рано? Я думала, ты там до ночи просидишь, в хоромах-то.
— Какие хоромы, Клав, — Люда плюхнулась на табуретку. — Обычный дом. Большой, красивый, но обычный.
— Ага, обычный, — хмыкнула Клава. — Там такие дома обычными не бывают. Ну рассказывай давай. Как прошло?
Люда вздохнула, собираясь с мыслями.
— Хорошо прошло. Катя — чудо просто. Такая талантливая, живая, всё схватывает на лету. Мы два часа занимались, я и не заметила, как время пролетело.
— А он?
— Кто он? — не поняла Люда.
— Эдуард Петрович, кто же ещё, — Клавдия прищурилась. — Как он себя вёл?
— Нормально вёл. За ужином оставил, потом такси вызвал, проводил. — Люда пожала плечами. — Очень воспитанный человек. И Катю видно, что любит безумно.
— А на тебя как смотрел?
— Клав! — Люда даже покраснела. — Нормально смотрел. Как на учительницу Кати. Мы вообще о деле говорили — расписание обсуждали, оплату.
— Оплату? — Клавдия даже подскочила. — Ты с него деньги взяла?
— А что мне было делать? Он сам предложил. Сказал, что любой труд должен оплачиваться. Я сначала отказалась, а он настоял.
Клавдия откинулась на спинку стула и довольно улыбнулась.
— Ну, значит, точно глаз положил. Если б не положил — согласился бы на «по дружбе». А раз настоял — значит, хочет, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Чтобы приходила снова и снова.
— Клава, ну что ты выдумываешь? — Люда закатила глаза. — Он просто порядочный человек. И потом... какой из меня интерес? Я — простая художница, в джинсах и с краской под ногтями. Ему наверное такая нужна... статусная, деловая, красивая.
Клавдия хмыкнула так, что Семён спрыгнул с колен и обиженно ушёл в угол.
— Слушай сюда, девочка. Я тебе как баба простая, без высшего образования, скажу. Мужику, чтобы на женщину смотреть, нужно всего три вещи.
— Какие? — удивилась Люда.
— Чтобы тянуло к ней, чтобы с его ребёнком она была добрая, и чтобы ласковая была. Всё. Остальное — ерунда. — Клавдия рубанула воздух рукой. — А ты и красивая, и с Катей вон как сразу спелась, и ласковая, потому что добрая. Всё, считай, Эдуард Петрович твой.
— Да не мой он! — Люда уже почти кричала, но в голосе слышался смех. — Клав, ты неисправима!
— Я жизненна, — поправила Клавдия. — А ты дура. Но красивая. Ладно, живи пока.
Они обе рассмеялись, и в этот момент у Люды зазвонил телефон.
— Алло?
— Люда! Привет! — в трубке зазвучал знакомый весёлый голос. — Не спишь ещё?
— Серёжа? — удивилась Люда. — Нет, не сплю. А что случилось?
— А ничего не случилось! — Серёга явно был в приподнятом настроении. — Слушай, тут такое дело. У друга моего, Костика, сегодня квартирник. Ну, концерт такой домашний. Парень один приезжий будет петь свои песни под гитару. Душевно очень, лампово. Свои соберутся человек пятнадцать. Я подумал — а почему бы тебе не приехать?
Люда замялась.
— Серёж, уже почти девять. А мне завтра с утра работать...
— Работа никуда не денется! — безапелляционно заявил Серёга. — А концерт — это концерт. Ты ж сама говорила, что сидишь одна. Ну сколько можно? Выходи в люди! Я за тобой заеду и отвезу обратно, честное слово. Детское же ещё время!
Люда посмотрела на Клавдию. Та делала страшные глаза и мотала головой.
— Серёж, я не одна. Я с подругой, — сказала Люда, прикрывая трубку. — Клава, ну что ты? Он нормальный.
— А я откуда знаю? — громко заворчала Клавдия. — Может, он маньяк!
— Она говорит, что боится меня отпускать с незнакомым человеком, — виновато сказала Люда в трубку.
Серёга на том конце расхохотался.
— Так, понял, принял. Сейчас исправлю ситуацию. — Он зашуршал чем-то. — Диктую номера машины: семьсот семьдесят семь, регион сто шестнадцать. Марка — «Гранта» серебристая, ты знаешь. Могу сфоткать права и скинуть, если надо. А если вообще для полного счастья — могу зайти и познакомиться с паспортом лично. Я не шучу, скажи своей подруге — я нормальный!
Клавдия, которая слушала разговор в пол-уха, не выдержала и расхохоталась.
— Ладно, веди давай своего кавалера, — махнула она рукой. — Пусть зайдёт, познакомимся. А то переживай тут за неё.
Через пятнадцать минут Серёга уже стоял на пороге — взлохмаченный, румяный с мороза, с огромным пакетом мандаринов.
— Вот, — протянул он пакет Клавдии. — Для знакомства. Чтобы не думали плохо.
Клавдия оглядела его с ног до головы, хмыкнула и кивнула:
— Ладно, проходи. Мандарины — хорошо. Чай будешь?
— Не, спасибо, мы на концерт торопимся, — Серёга сиял. — В следующий раз обязательно.
Люда уже оделась — джинсы, мягкий серый свитер, сверху пуховик. Подправила макияж перед зеркалом — чуть подвела глаза, блеск для губ. Просто, но свежо.
В кармане пиликнул телефон.
Сообщение от Эдуарда Петровича:
«Людмила, добрый вечер. Беспокоить не буду, просто хотел узнать: как вы добрались? Не устали после занятий? Чем планируете заниматься вечером?»
Люда удивилась. Странный вопрос про вечер. Но ответила честно:
«Спасибо, добралась хорошо. Спасибо за такси и за чудесный вечер. Катя — прелесть. А вечером... подруга уговорила сходить на концерт. Квартирник, авторские песни под гитару. Давно не была, решила рискнуть))»
Отправила и замерла.
Ответ пришёл не сразу. Секунд через тридцать. Короткий:
«Понял. Хорошего вечера. Только будьте осторожны, пожалуйста. И если будет возможность — скиньте видео с концерта. Я очень люблю такое. Спокойной вам ночи.»
Люда улыбнулась. Какой внимательный. Даже видео просит. Наверное, действительно любит живую музыку.
— Ну что, идём? — поторопил Серёга.
— Идём.
А в это время в доме на окраине города Эдуард Петрович сидел в своём кабинете и смотрел в одну точку.
Он написал это сообщение и отправил, а сам не мог понять, что с ним происходит.
Она идёт на концерт. С кем? С какой подругой? У неё же нет здесь подруг, только Клавдия. А Клавдия — женщина в возрасте, вряд ли она пойдет на какой-то квартирник.
С кем тогда? С кем она поехала?
Телефон завибрировал. Она прислала видео — тёмная комната, свет торшера, парень с гитарой поёт что-то душевное. На переднем плане мелькнул чей-то рукав. Мужской.
Эдуард почувствовал, как внутри закипает что-то тёмное, липкое, чему он не мог дать названия. Ревность? Но по какому праву? Она ему никто. Просто учительница его дочери.
Он набрал её номер. Короткий гудок. Потом ещё один. Она не ответила.
Эдуард встал, прошёлся по кабинету.
Она там, с каким-то парнем. Молодым, наверное. Они слушают музыку, пьют вино, смеются. А потом... потом он будет её целовать. А она позволит. Потому что она молодая, свободная, красивая. А он кто? Он старый мужик с сединой и дочкой-подростком.
Он представил её в этом вишнёвом платье — с открытыми ключицами, с распущенными волосами. Представил, как какой-то парень касается её плеча, её шеи... и с силой швырнул стакан в стену.
Стекло брызнуло во все стороны. На обоях осталось тёмное пятно.
Сел в кресло, закрыл лицо руками.
Она ему никто. Никто. Но почему так не комфортно? Он что ее уже себе и Кате присвоил? Не рановато?
Он достал телефон, снова открыл её сообщение. Фотография с концерта. На переднем плане — гитарист. На заднем — она. Улыбается. Счастливая.
Эдуард отложил телефон.
Он будет ждать. Ждать, когда она напишет, что добралась домой. Ждать, когда убедится, что с ней всё в порядке. И молиться, чтобы этот парень... чтобы он просто был другом.
Серёга вёз её по ночным улицам Самары и без умолку болтал.
— Ты только не жди, что там будет пафосно, — говорил он, довольно улыбаясь. — Это квартира моего друга, там всё по-простому. Но парень, который будет петь, — он реально крутой. Я его в прошлом году случайно услышал, думал, подкалывать будут, а он как заиграл... У меня мурашки по коже. Представляешь?
— Представляю, — улыбалась Люда, глядя на него.
Она поймала себя на том, что рядом с ним действительно становится легче. Он был какой-то... солнечный. Светлые волосы, светлые глаза, улыбка до ушей. Высокий, накачанный, но без этой брутальной тяжести, как у Антона. Лёгкий. Как весенний ветер.
— А ты сама какую музыку любишь? — спросил Серёга, косясь на неё на светофоре.
— Всякую, — пожала плечами Люда. — Под настроение. Раньше много рока слушала, потом как-то... — она запнулась, — потом по-другому стало.
— Рок — это круто, — кивнул Серёга. — А сегодня будут авторские песни. Ну, знаешь, такие душевные. Про любовь, про жизнь, про волков там...
— Про волков? — переспросила Люда.
— Ага. Там есть одна песня, я в прошлый раз прямо проняло, если честно, — Серёга смущённо почесал затылок. — Но ты не думай, я вообще-то суровый парень.
Люда рассмеялась.
— Верю.
Он проводил её до двери, помог снять пуховик и на секунду задержал руки на её плечах. Просто так. Без наглости. Люда даже не успела напрячься — он уже отстранился и махал кому-то в глубине комнаты:
— Костик, принимай гостей!
Квартира была обычная, трёшка, но вся мебель была сдвинута к стенам, а на полу — подушки, пледы, кто-то уже сидел на подоконнике. Человек пятнадцать, не больше. Горели свечи, пахло мандаринами и чуть-чуть вином.
Серёга взял её за руку и провёл к дивану.
— Садись, тут самый лучший обзор.
Он сел рядом и сразу закинул руку на спинку дивана. Получилось так, будто он её обнимает. Люда покосилась, но возражать не стала. От него приятно пахло парфюмом — не дорогим, не элитным, как у Антона, а каким-то простым, свежим, чуть сладковатым. Молодым.
Антон...
Только она вспомнила его имя, как внутри что-то кольнуло. Больно, остро, до дрожи.
Антон. Его запах — горький, терпкий, с нотами дерева и табака. Его руки — сильные, уверенные, собственнические. Как он обнимал её, как прижимал к себе, как шептал что-то хриплое на ухо. Как она таяла в его руках...
— Держи, — Серёга сунул ей в руку пластиковый стаканчик с красным вином. — Ты чего загрустила?
Люда моргнула, возвращаясь в реальность.
— Всё хорошо. Задумалась просто.
— А ты не думай, ты слушай, — подмигнул Серёга. — Сейчас начнётся.
Парень с гитарой сел в центр комнаты на табуретку. Худой, лохматый, в простом свитере. Тронул струны, и комната затихла.
Волки уходят в леса….
Горят в глуши их глаза…..
Люда замерла.
Песня была не простая. Она была про тех, кто живёт в стае, кто чувствует кожей, кто не может без свободы, но и без любви тоже не может. Про душу, которая ищет свою стаю .
Люда смотрела на поющего и чувствовала, как по коже бегут мурашки. Это же про неё. Про её метания, про её боль, про её побег. Она — волчица, которая ушла из стаи, но до сих пор воет на луну.
Рядом Серёга чуть наклонился, задел плечом. Отвлёк, вернул в реальность.
— Нравится? — шепнул он.
— Очень, — ответила она.
И вдруг подумала: как же хорошо было бы любить по-волчьи. Просто. Честно. Без этих игр, без недосказанности, без боли. В стае всё ясно: вожак, волчица, стая. Если выбрал — значит навсегда.
Но Антон не выбрал.
Люда прогнала мысли.
Серёга снова что-то говорил, шутил, потом познакомил с друзьями. Двое парней, его приятели. Один рыжий, веснушчатый, смешной. Второй...
Второй смотрел на неё слишком пристально.
Высокий брюнет с длинными волосами, собранными в хвост. Узкие губы, прямой нос, чёрные глаза. Он смотрел так, будто видел её насквозь. Люде стало не по себе.
— А это Стас, — представил Серёга, и в голосе его послышалось лёгкое напряжение. — Стас, это Люда.
— Очень приятно, — Стас протянул руку. Пальцы холодные, сухие. Взгляд тяжёлый. — Вы откуда, Люда?
— Из Москвы, — коротко ответила она.
— Большой город, — сказал Стас, не сводя с неё глаз. — И девушки там красивые.
Серёга встал между ними, чуть сдвинув плечом.
— Стас, иди пива принеси, а? Люда, пойдём, я тебе кота местного покажу.
Он увлёк её в другую комнату, и Люда выдохнула.
— Чего он такой... тяжёлый? — спросила она.
— Да нормальный он, — отмахнулся Серёга, но в голосе чувствовалась фальшь. — Просто любит на женщин пялиться. Ты не обращай внимания.
Люда не стала расспрашивать.
Концерт закончился около часа ночи. Все хлопали, кто-то кричал «браво», парень с гитарой смущённо улыбался. Люда чувствовала, что устала, но по-хорошему.
— Ну что, поехали? — Серёга уже нёс её пуховик. — Устала небось?
— Немного.
Пока он курил на улице с друзьями, Люда сидела в его машине. «Гранта» прогревалась, было тепло и уютно. Она откинула голову на подголовник и прикрыла глаза.
Серёга сел в машину, и сразу запахло морозом и табаком.
— Ну как тебе вечер? — спросил он, выруливая со двора.
— Замечательно, — честно ответила Люда. — Спасибо, что позвал.
— А чего ты зеваешь? — засмеялся он. — Спать хочешь?
— Угу. Завтра на работу.
— А-а-а, взрослая жизнь, — протянул Серёга. — А я думал, может, ещё кофе куда-нибудь...
— Нет-нет, — Люда улыбнулась, прикрывая рот ладошкой. — Я правда устала. Давай в следующий раз.
— В следующий так в следующий, — легко согласился он.
На светофорах он смотрел на неё. Не отрываясь, жадно, как будто пытался запомнить каждую чёрточку. Люда чувствовала этот взгляд, но делала вид, что не замечает. Хороший он. Приятный. Но не Антон.
Машина остановилась у знакомой калитки.
— Приехали, — сказал Серёга и вдруг подался к ней.
Люда замерла. Он наклонялся для поцелуя — мягко, неуверенно, вопросительно.
Она сделала страшные глаза и резко мотнула головой.
— Нет, Серёж.
Он замер на секунду, потом отодвинулся. Улыбнулся, хотя в глазах мелькнуло разочарование.
— Понял, не дурак. Ладно, бывает.
— Ты хороший, — тихо сказала Люда, открывая дверь. — Спасибо за вечер.
— Заходи, если что, — кивнул он. — И вообще... ты ещё поедешь на такое? Если позову?
Люда обернулась и улыбнулась:
— Поеду.
— Ну и ладно, — Серёга снова улыбнулся, уже по-настоящему. — Я терпеливый. Ещё ни одна девчонка, которую я захотел, мне не отказала. Рано или поздно.
— Самонадеянный, я ведь не девчонка и старше тебя намного — покачала головой Люда.
— Жизнелюбивый, вообще не в возрасте дело — поправил он. — Спокойной ночи, Люда.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Когда тебя нет рядом", Мона Райд ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.