Почему в эпоху, когда всё можно купить в один клик, снова становится круто делать вещи своими руками.
Вы когда-нибудь слышали о небольших мастерских, в которых можно самому делать вещи или детали?
Среди примеров – фаблаб, инженерная мастерская, центр молодежного инновационного творчества, мейкерспейс, куда можно войти со «стороны», правда не всем.
Но всё меняется – сегодня расскажем вам о мастерской в районе, доступ в которую открыт любому жителю. По этому признаку событие довольно уникальное, а значит, стоит рассказать о нём больше.
Кто составляет команду новых городских мастерских А101 «Сфера дела» и что здесь делают, спросили у её эксперта Игоря Асонова и куратора площадки Анны Панфиловой.
Зачем нам сегодня ручной труд?
Игорь Асонов. Созданная самостоятельно или с помощью мастера вещь становится уникальной, отражает вашу индивидуальность и приобретает неоспоримую ценность именно для вас.
И вот вы уже не такой, как все, а это одно из внутренних желаний большого числа людей, а кроме этого, вы превращаетесь в созидателя в сегодняшнем мире материального и цифрового потребления. В процессе творчества, как персонального, так и совместного, приходит ощущение полноты жизни, драйва и витальности.
Делать вещи своими руками – это не столько про сами вещи, сколько про других людей, которые становятся вашими единомышленниками и имеют схожие ценности – придумывать и воплощать.
Анна Панфилова. Добавлю ещё про возможность сделать то, «чего на свете нет». Начиная от нестандартного стола именно для вашего рабочего места и заканчивая арт-объектами, которые нужны вам для проекта.
– Чем пространство «Сферы дела» отличается от обычной мастерской, кружка или коворкинга?
Анна Панфилова. В первую очередь дело в людях, которые это пространство наполняют.
Те, которых знаю я, никогда не дадут обязательную к выполнению инструкцию, а предложат учиться вместе, через пробу, уходя от готовых алгоритмов.
Вместе обсудить варианты, чтобы ваша идея стала работающим проектом, вещью, – это про нас. Предыдущие ошибки вы просто начнёте использовать как ступени для своего развития.
Важная часть всех наших проектов – это рефлексия. Мы всегда обсуждаем, что и как прошло, чтобы в следующий раз конвертировать ошибку в новую возможность.
Игорь Асонов. Да, мы никогда не говорим «делай раз-два-три», но всегда находимся в состоянии сотворчества, сопридумывания, развития через вопросы. Причём люди разного возраста сами выбирают для себя форматы, в которых им логичнее учиться и воспринимать новое, – через игру, через командное решение проблем, через истории и проектную работу.
Методики работы в нашей мастерской ещё требуют описания, и это наше пространство для роста. Но да, абсолютно наша история – пройти с человеком от нулевой точки, начиная с вопросов и анализа интереса («А что тебя интересует? Ты хочешь делать машину? Давай её нарисуем. Сколько у неё должно быть колёс? Из каких деталей она могла бы состоять, из каких материалов?») и заканчивая рефлексией по готовому проекту.
Анна Панфилова. Мастерская предполагает, что ты можешь сделать именно то, что ты хочешь, а кружок – что ты сделаешь то, что тебе скажут, чтобы ты чему-то научился. Научиться можно и в том, и другом случае. Но в первом у человека формируется авторская позиция по отношению к своему делу, а значит, довести его до конца становится внутренней мотивацией.
Игорь Асонов. Иногда бывает нужно довести, дорастить, допровоцировать человека до авторской позиции через вопросы, через примеры, через впечатления, продвигая его в область ближайшего развития – это одно из наших основных отличий от «обычного» кружка.
Идеи превращаются…
– Вы можете привести пример превращения идеи в реальные проекты или вещи, возможно, даже обычные бытовые?
Анна Панфилова. На инженерной смене «Парк аттракционов» мы вышли к ребятам с идеей сделать собственно парк аттракционов. Причём озвучили идею не в форме «вам нужно сделать горки, качели и карусель». Ребята сами решили, что они хотят видеть в своём парке, придумали оформление, продажу билетов и прочее. В конце 5-дневной смены парк мы смонтировали на улице, он стал реальным, и туда приходили все желающие. На Фестивале мейкеров в течение нескольких часов ребята – самому младшему из них 8, а старшим 13, – проводили аттракционы для жителей. Не каждый в этом возрасте может похвастаться тем, что владеет парком.
Игорь Асонов. У меня масса именно бытовых примеров.
У меня был ноутбук с вынимаемым жестким диском, крышка от которого пришла в негодность, и тот, соответственно, выпадал. Я спроектировал крышку, распечатал на 3Д-принтере и опубликовал решение на общедоступном сайте, и люди по всему миру начали скачивать этот макет для собственного использования.
Похожий пример был с самокатом, для которого я напечатал ручку взамен сломанной. И ещё один: я купил себе 3Д-принтер, чтобы напечатать крючок для душа. Я жил в арендованной квартире и не хотел сверлить лишние дырки в стенах. Есть крючки-липучки, но если сделать к такому крючку ответный паз, можно сделать крепление для душевой лейки…
– То есть человек, приходя к вам, как раз приобретает то самое творческое мышление, когда он понимает, что может сделать одно-другое-третье, а для этого ему нужно такой материал, инструмент и ресурс.
Игорь Асонов. Причём это не значит, что всё нужно делать самому, это невозможно. Часто бывает уместным доработать существующие решения.
Найдутся ли общие темы у школьника, фрилансера, человека «бархатного возраста»?..
Игорь Асонов. В Политехе мы проводили программы для студентов, и туда приходили, в том числе, взрослые люди с разного рода творческими умениями. Как правило, у человека постарше больше опыта, и он становится наставником. Иногда бывает наоборот – молодежь учит пенсионера печатать на 3Д-принтере. В сообществе складываются отношения передачи знаний, опыта, смыслов и важных вещей, которые порой невозможно даже формализовать.
Не ошибается тот, кто…
– Часть философии мастерских, что ошибка — это не провал, а часть процесса. Можете поделиться историей, когда «неудачный» эксперимент привёл к интересному результату?
Игорь Асонов. У меня в школе говорили: опыт – это то, что получаешь, не получив того, что хотел.
Ошибки и опыт – это неотъемлемая часть жизни, когда ты понимаешь, что много чего не получилось, а значит, так лучше не делать.
Например, подросток хотел получить детали точного размера, но при проектировании для 3Д-печати забыл учесть усадку (деталь печатается горячей, а при остывании уменьшается) и собственный размер нитей (выдавливаемая 3Д-принтером нить имеет толщину). Научился? Да, он учёл эти аспекты в следующей версии своей модели.
Это про рост в глубину. Можно базово понимать, как работает лазерный станок, уметь на нем гравировать значок, собрать коробочку, и по мере накопления опыта просто переходить на уровень выше.
У меня есть ещё один пример, когда человек с помощью лазерного станка сделал складную лодку из листа полиэтилена. Да, полиэтилен бывает в виде листов, а не только в виде пакетов. Человек специально расфокусировал лазер, чтобы тот не прожигал материал, а всего лишь делал в нём углубления. Фактически мастер сделал места сгибов на листе, а затем собирал лодку как оригами, закрепляя складки клипсами.
И, конечно, к этому опыту он пришел не одномоментно, а через предыдущие пробы и ошибки.
Про фаблабы
Игорь Асонов. Философия мастерских «Сфера дела» не нова. Она перекликается с философией ЦМИТов (центры молодежного инновационного творчества) и фаблабов (от англ. fabrication laboratory – цифровая производственная лаборатория). Поэтому резонно немного рассказать и о них.
В начале 2000-х профессор бостонского MIT (Массачусетского технологического института) Нил Гершенфельд высказал идею, что в будущем мы научимся программировать не только приложения, но и материальный мир.
Что это значит? Например, перед вами стул, но когда вам не нужно на нём сидеть, он становится столешницей или шкафом, то есть пересобирается под потребности людей и пространства. Подобные идеи уже воплощены в программировании ДНК-оригами.
Профессор решил предоставить широкий доступ к институтскому оборудованию – дорогие для начала 2000-х электронные микроскопы, 3Д-принтеры и др.
Люди, которые пришли в лабораторию, вопреки его ожиданиям не стали проводить исследования и делать проекты, но начали делать вещи для себя: один пользователь сделал собственное радио, одна девушка сделала сумку для криков – в неё можно было выплёскивать переполняющие тебя чувства в любом общественном месте без риска причинить кому-либо неудобства.
Из этого начинания Гершенфельд сделал два основных вывода: во-первых, такое дорогое оборудование не всегда нужно – люди использовали базовый набор: 3Д-принтер, лазерный и фрезерный станок, режущий плоттер и ручной инструмент. Во-вторых, у людей есть творческая мотивация, они хотят что-то делать для себя, но у них нет инструментов.
Фанфакт: первые фаблабы открывались в Азии и Африке, там, где у людей не было ничего, но сделать было надо.
Приведу пример Афганистана, где придумали «фабфай» – написали код, из железной бочки сделали антенну для вайфай-роутера, а затем из множества антенн – mesh-сеть (решение для интернет-покрытия большой площади – Л. Н.), и если у одного элемента сети есть интернет, то интернет есть у всех.
Есть пример, когда умельцы использовали энергию солнца и создавали 3Д-объекты из песка. Эту идею подхватили в Институте современной архитектуры Каталонии – там создают всевозможные 3Д-объекты, рельефы, напечатанные мосты, дома, которые находятся на полном самообеспечении, собирающие и фильтрующие воду, использующие энергию солнца.
Сегодня по всему миру работают больше 1000 фаблабов. В России в 2012 году Фонд содействия инновациям во главе с Иваном Михайловичем Бортником вместе с командой Минэкономразвития РФ запустили грантовую программу для коммерческих организаций, которая предлагала субсидии на закупку цифрового производственного оборудования, доступ к которому в течение следующих 10 лет надо предоставлять широкой аудитории.
Так в России появились центры молодежного и инновационного творчества – ЦМИТ. Так же как и фаблабы по всему миру, они продвигают идею демократизации доступа к оборудованию, предлагают творить и делиться наработками.
Идея упрощения доступа к оборудованию и идеология мейкерства, которая приветствует творчество и сотворчество, объединяет нас, «Сферу дела», с фаблабами. Мы не требуем, чтобы все проекты были задокументированы и опубликованы, но, возможно, в будущем к этому придём.
Перейти в другое качество
Пространство мастерских может изменить атмосферу района, отношения между соседями?
Игорь Асонов. Если задаваться таким вопросом, нужно придумать метрики и инструменты для их измерения.
На уровне отдельных проектов наверняка мы можем об этом говорить, но хочется, чтобы это было статистически значимо. А значит, нам нужно понять, к чему мы хотим идти и какую роль будут играть пространство и активности «Сферы дела».
Пока мы хотим растить сообщества – сообщество мастеров рукоделия «Клубок», сообщество ребят – участников наших инженерных смен, сообщество мастеров, которые могут проводить здесь свои активности, сообщество людей, которые создают общественный огород...
Как минимум появление новых сообществ – пример изменения соседских отношений.
– Что вы посоветуете человеку, который живёт рядом, видит вывеску, но сомневается: «А моё ли это?»
Игорь Асонов. Прийти и попробовать.
Анна Панфилова. Даже если он ошибётся, он будет знать, что эта дверь не для него.
Игорь Асонов. Наши первые мастер-классы в новом пространстве специально спроектированы так, что за небольшой бюджет люди могут понять, их ли это, получить новый навык и к тому же «присвоить» мастерскую – вещи, сделанные на мастер-классах, можно оставить для общего пользования и стоять у истоков истории мастерских или забрать домой, если расстаться с вещью сложно.
«Присвоение» пространства даёт удивительные эффекты. В Израиле администрация одной из школ позвала активистов фаблаба в школьный коворкинг. Вместе с фаблабовцами школьники сами придумали мебель для коворкинга и сами же её смастерили. Теперь там толпы школьников, и они сами следят за использованием своего пространства. Отсутствие пиетета перед школьной мебелью перешло совсем в иные чувства – в бережность к вещам и в уважение к их создателям.
– Если бы ваше пространство было супергероем, какая у него была бы суперсила?
Анна Панфилова. Мегагибкость и адаптивность. Наш супергерой может миновать пространство с лазерной защитной сеткой, не задев ни одного луча.
Гибкость не разовьёшь, если не будешь много и постоянно делать. Этим занимаемся и мы как команда, и люди, которые к нам приходят и умеют решать задачи абсолютно нестандартными, сумасшедшими способами.
Беседовала Лидия Ни