Вызов в общественное место: «Школа № 47, девочка 13 лет, внезапная резкая боль в животе, обморочное состояние».
Здание школы — обычная панельная «коробка», каких сотни у нас в стране. Двор заставлен машинами персонала школы. Мы аккуратно лавировали между ними, пытаясь проехать к воротам.
— Ну вот. А говорят, у учителей зарплата маленькая, — с усмешкой заметил водитель. — А тут гляди, какие тачки стоят. Я даже не знаю названий некоторых, но явно, что не из недешёвых.
— Те, что подороже, принадлежат, наверное, начальству, — ответил я, вспоминая «непростые» автомобили наших «главнюков». — Правда, не факт. Ты вспомни, на чём ездила наша сестра-хозяйка Клавдия Михайловна, которая недавно уволилась.
— На «Ренжровере» новеньком, — подхватила напарница Таня. — Говорила ещё, что сама приобрела. Но как она это сделала на зарплату санитарки, так и осталось тайной.
— Так у нас это повсеместно. Получаем вроде бы немного, а живём «на широкую ногу». Как так выходит — загадка, — резюмировал водитель, припарковав, наконец, машину.
Мы вошли в главный вход и прошли через турникет под внимательным взглядом бабушки-охранницы. Нас встретила взволнованная женщина в строгом костюме и очках. Вероятно, это была завуч или даже директор. Возможно, классная руководительница.
— Здравствуйте. Медицинский кабинет на первом этаже, — сообщила она, нервно теребя телефон. — Девочка там. Учитель физкультуры вызвала. Говорит, что она упала, жалуется на боль в животе.
— Когда случилось?
— Минут двадцать назад.
Мы прошли в медкабинет. Маленькая комната с белыми стенами, кушетка, шкаф с небогатым набором лекарств. Плакат «Оказание первой помощи» на стене. На кушетке, поджав ноги, лежала девочка. Светлые волосы разметались по лицу, сама бледная, на лбу испарина. Рядом стоял пожилой мужчина в спортивном костюме и свистком, висящем на шее. Здесь уже угадывать не приходилось — явно не учитель математики, а физрук.
— О, товарищи доктора, здрасьте, — выдохнул он. — Осмотрите, пожалуйста, человечка. Посреди урока пожаловалась, что живот болит.
— Здравствуйте, — сказал я, присаживаясь на край кушетки. — Как тебя зовут?
— Аня, — прошептала та. Голос был слабый, срывающийся.
— Расскажи, что случилось.
Она прикрыла глаза, вспоминая.
— Я на канате поднималась... До середины каната поднялась, и вдруг живот... Как будто ножом ударили... Чуть с каната не упала... Вниз сползла еле-еле.
— Где именно болит?
— Вот здесь, — она показала на низ живота, чуть левее пупка.
— Боль острая? Тянет?
— Острая... и тошнит...
— Температура есть? — спросила Татьяна, уже раскладывая тонометр.
— 36 и 6 была, — ответила медсестра, стоящая тут же рядом.
— Рвало?
— Да, один раз, тут, в раковину.
— Как с месячными у тебя дела обстоят? — спросил я. — Уже идут?
Девочка смутилась. Опустила глаза, теребя край футболки.
— Ну... да... Вчера вечером начались. Первый раз.
— С такими же болями?
— Нет, гораздо меньше болело.
— А на физкультуру ей можно было с месячными-то? — уточнила напарница, посмотрев на физрука.
— Так я и... не знал про это. — тоже смутившись, пробормотал физрук, почёсывая затылок.
— Мама записку написала, — ответила Аня. — Сказала, чтобы я учителю отдала. А я... я... я просто...
— Постеснялась отдать и сказать. — вздохнув, продолжила за неё завуч (которая и в самом деле оказалась завучем). — Ну ты чего, Ань? Не надо ничего стесняться. Это нормальное явление. У всех оно бывает. В смысле, у всех девочек.
Я переглянулся с Татьяной. Ситуация прояснялась, но не до конца. Боль внизу живота при месячных — это нормально. Но такая острая, что не могла разогнуться? Что-то здесь не так.
— Давление 110 на 70, пульс 90, — отметила тем временем Татьяна, замерив показатели. — Глюкометрия 5,2.
— Покажи живот, — попросил я.
Девочка нехотя приподняла футболку. Я осторожно начал пальпировать. В левой подвздошной области — резкая болезненность. При лёгком надавливании девочка вскрикнула.
— Больно?
— Очень.
— А здесь? — Я нажал чуть выше.
— Не так сильно.
— А здесь? — В правой подвздошной области.
— Терпимо.
«Щёткина» слабоположительный. Симптом Щёткина-Блюмберга — это когда боль резко усиливается при резком снятии пальпирующей руки — признак раздражения брюшины. При аппендиците он обычно положительный в правой подвздошной области. А у Ани — слева.
— Не похоже на аппендицит, — констатировал я. — И не похоже, что это всё из-за месячных.
— А можно всех попросить ненадолго удалиться, — попросила Таня окружающих. — Кроме медика.
— Ээ... Да, конечно, конечно, — засуетилась завуч. — И вправду, пойдёмте, Игорь Борисович. Тут дело такое...
— У тебя, Аня, месячные обильные или не очень? — уточнила напарница, после того как те скрылись за дверью.
— Ну, вроде не очень обильные. Я не знаю, как должно быть...
— По ногам прям не текло? Цвет какой?
— Нет-нет. Такого не было. Светлое вроде.
— С мальчиками дружишь? — строго посмотрев на девочку, спросила Таня.
— Нет, конечно. Ничего у меня не было, если вы про «это», — слегка улыбнувшись, ответила та.
— Врачи подробно обо всём обязаны спрашивать, чтобы поставить правильный диагноз, — пояснила медсестра.
— Да, я понимаю, — кивнула Аня.
— А может, ты животом ударялась? — спросил я. — Недавно, а может, давно когда-то.
— Не ударялась... Ой, мне что-то плохо становится... — прошептала вдруг наша пациентка.
Я посмотрел на её лицо. Оно стало ещё более бледным, практически землистым.
— Аня, ты меня слышишь?
— Да, — прошептала она.
— Голова закружилась?
— Да.
— Слабость?
Ответа не последовало.
Татьяна снова накинула тонометр на плечо девочки.
— Давление 60/30... Сильно упало!
Внезапно у пациентки начались судороги. Её тело выгнулось дугой, руки и ноги начали мелко дрожать, глаза закатились. Я быстро повернул её голову набок. Медсестра ойкнула, стала помогать удерживать тело...
КОНЕЦ 1 ЧАСТИ.
---------------
Друзья, полную версию этой непростой и драматичной истории я выложил в своём закрытом "КЛУБЕ МЕДИЦИНСКИХ ДЕТЕКТИВОВ". Там хранится огромный архив самых интересных и порой шокирующих историй из моей 20-летней работы в службе «03», которые я не могу выложить в открытый доступ. Архив активно пополняется новыми рассказами. Присоединяйтесь! 🔥🚑 (Для подписчиков клуба вход открыт).