Я зашипела на женщину — и впервые за долго не заболела голова
Иногда "сорваться" — это не потеря себя. Это возвращение к себе после долгих лет проглоченной злости.
Мы заперты.
Справа — обрыв. Впереди — железная челюсть подъёмника, которая вот-вот подхватит нас под зад и унесёт в туман. Видимость — ноль. Мою двенадцатилетнюю дочь сковал страх. Она не просто боится — её тело стало ватным, она буквально оседает на снег и рыдает.
Я стою в эпицентре её ужаса, пытаюсь быть для неё опорой — и в этот момент мне в спину прилетает удар.
Сначала я думаю, что это случайно. Но нет. Женщина сзади бьёт меня лыжной палкой. Снова и снова. Она не просто торопится. Она выливает на меня поток словесного яда: какие мы медленные, какая я "дура" и "плохая мать", раз притащила сюда ребёнка.
И в этот момент я понимаю: я в западне.
Внутри меня — ядерный реактор из ярости. Инстинкты кричат: "Ударь её. Скинь её с этого кресла". Я физически чувствую, как сжимается грудь, как немеют руки. Но я — мама. Я должна быть адекватной. Я должна сохранить психику своего ребёнка, который и так в истерике. Я не могу ударить её на глазах у всех. Не могу впасть в аффект, который сейчас добьёт мою дочь окончательно.
Это тупик.
Либо я проглочу этот яд — и завтра слягу с дикой болью в груди и мигренью на три дня. Либо — сломаю саму игру.
Я поворачиваюсь. Смотрю ей прямо в глаза. И вместо того чтобы оправдываться или орать в ответ — начинаю петь. Громко. Абсурдно. "Во поле берёзка стояла… выпила сто грамм и упала". А когда она открывает рот для новой порции мата — я начинаю шипеть. Прямо ей в лицо. И чем громче она кричит, тем яростнее моё шипение.
Она затыкается. Впервые за весь день её поток прерван.
А я чувствую, как в моей сжатой груди наконец-то появляется воздух.
Я ехала домой и понимала: это был не просто скандал. Это был тренинг по выживанию моей психики.
Раньше я бы вывезла это на вежливости. Улыбнулась бы сквозь зубы. Сказала бы "извините, мы сейчас отъедем". Успокоила бы дочь, взяла бы её за руку, увела. А внутри себя построила бы огромный свинцовый саркофаг — чтобы запереть там это желание убить.
Но тело всегда выставляет счёт за нашу адекватность.
Замечали, как после таких стычек, где вы "промолчали" и "были выше этого", начинает ломить шею? Или как дыхание становится поверхностным, словно вы боитесь вдохнуть жизнь в полную силу? Ночью кусок не лезет — и вы едите, хотя не голодны. Голова начинает трещать к вечеру, и вы не понимаете почему. Утром срываетесь на своего ребёнка из-за пустяка — и ненавидите себя весь день.
Это не "у вас слабые нервы". Это агрессия, которая прилетела в вас и не ушла обратно. Ей больше некуда деться. Вы её не вернули тому, кто прислал. Значит, она осталась внутри. И тело будет её носить.
Я много лет думала, что моя задача — научиться "не реагировать". Пройти курс по управлению эмоциями. Подышать квадратом. Стать взрослой, мудрой, спокойной. Не опускаться до их уровня.
А оказалось, что "не опускаться до их уровня" — это способ в итоге опуститься в мигрень. В гастрит. В бессонницу. В ночное переедание. В срывы на своих, которые ни в чём не виноваты.
Хамка у подъёмника своё раздражение выплеснула и забыла. А я бы носила его в себе три дня. Потому что "я же воспитанная".
Когда я зашипела на ту женщину, я впервые за долго не взяла на себя её состояние.
Она приехала на гору злая. Уставшая. С какой-то своей историей, о которой я ничего не знаю. И это её история. Не моя.
Раньше я бы её подобрала. Объяснила бы ей, успокоила, стала бы для неё мягкой поверхностью, обо которую можно потереться раздражением. Я бы унесла её злость домой.
А в этот раз я её не поймала.
Я ответила так же странно, как прилетело. Не мудро, не зрело, не "по-взрослому". Абсурдной песней и шипением. И именно потому, что я ответила — я не тащила это в себе потом.
Я думаю, именно это и есть "живая женщина, а не удобная". Не та, которая всегда отвечает красиво. А та, которая не берёт на себя то, что ей не принадлежит.
Если ты сейчас читаешь и узнаёшь себя — ту, которая улыбается в ответ на хамство и потом три дня болеет, — я не хочу давать тебе технику.
Я не хочу писать "в следующий раз скажи ей вот так". Это опять будет форма. Опять правильный ответ. Опять способ остаться удобной, только с новым скриптом.
Я хочу, чтобы ты заметила другое.
Что когда в тебя прилетает чужая злость — ты не обязана её переработать. Не обязана быть взрослой за двоих. Не обязана понимать её сложный день. Не обязана молчать, чтобы "не опускаться до её уровня".
Иногда самое здоровое — это ответить странно. Коряво. Не по-психологически правильно. Спеть абсурдную песню. Зашипеть. Сказать громко "отойди от меня". Сделать лицо, которое тебя саму потом удивит.
Это не срыв. Это твоё тело наконец-то получило разрешение защищаться.
И мигрень на следующий день не придёт.
Это первая статья из мини-сериала. Во второй я разбираю, почему матери в нашей культуре вообще запрещено злиться — даже когда она защищает ребёнка. В третьей — почему дети с мамой "размазанные", а с папой собранные, и почему это две формы любви. В четвёртой — самое важное: почему мама не бездонная бочка и почему детям нельзя позволять нас спасать своей хорошестью. Если откликается — подпишись, чтобы не потерять продолжение.
А если хочется разобрать свою историю лично — где именно ты глотаешь чужое и потом болеешь телом — можно прийти ко мне на консультацию.
https://www.zakirovakristi.ru/
А вы когда-нибудь ловили себя на том, что "были выше" — а потом тело три дня болело? Напишите в комментариях.
Сегодня в центре внимания:
Что делать, если больно и грустно: точно не то, что тебе советуют Я ничего не чувствую, хотя всё нормально Часть 2 мини-сериала (ссылка появится после публикации)