В 1962 году в подмосковном Алабине был создан уникальный кавалерийский полк, солдатам которого в разное время приходилось быть и кочевниками Чингисхана, и американскими индейцами, и русскими гусарами. За их плечами – Аустерлиц и Ватерлоо, Сталинград и Будапешт, походы с Ермаком Тимофеевичем и Александром Суворовым, ведь в летописи полка – сотни фильмов!
«Внимание! Мотор! Кавалерия, вперед!»
«Крестным отцом» полка считается режиссер Сергей Бондарчук. В 1961 году, приступив к съемкам «Войны и мира», он намеревался сделать киноэпопею с масштабными батальными сценами на сотни и даже тысячи человек. В те времена компьютерной графики не было, спецэффекты с множеством людей и животных не нарисовать – только натурные съемки. А война с Наполеоном – не только пехота, но еще и конница – гусары, кирасиры, уланы…
С пехотой проблем не было, но где взять тысячу лошадей, которые бы не шарахались в сторону при выстрелах и взрывах? Режиссер, заручившись поддержкой дирекции «Мосфильма» и Министерства культуры, обратился в ЦК КПСС и предложил возродить кавалерию в Советской Армии. Нашел понимание, ведь кавалерийские части нужны для благих целей, например, парадов и съемок «правильных» советских фильмов. Особое участие в решении проблемы приняла министр культуры СССР Екатерина Фурцева.
Для строительства военного городка с конюшнями выделили участок в подмосковном гарнизоне Алабино.
Собирали лошадей по всему Союзу. Сделать это было непросто – после окончания Великой Отечественной войны кавалерия как род войск в составе Советской Армии существовать перестала. Одни воинские части расформировали, другие переформировали, создав на их базе танковые и механизированные батальоны и полки. Служебные кони остались только в пограничных войсках.
В военном ведомстве знали, что несколько сотен лошадей по–прежнему несли службу в горных частях Закавказского и Туркестанского округов. Так удалось набрать 450 скакунов. Они и стали основой кавалерийского дивизиона, который через два года развернули в 11–й Отдельный кавалерийский полк, получивший в 1967 году Боевое Красное Знамя. Для личного состава в 1972 году ввели особую парадную форму одежды цвета морской волны. Погоны были темно–синие, скрещенные шашки с подковой на петлицах: на вооружении у наездников, кроме стрелкового оружия, были шашки, их номера значились в военных билетах в графе «оружие».
Примечательно, что в 1967–м, перед сдачей киноэпопеи
«Война и мир», на закрытый показ на «Мосфильме» приехал министр обороны Андрей Гречко с группой маршалов и генералов. Они хотели увидеть, куда были направлены усилия военного ведомства. Фильм понравился. Маршал Гречко, который провел немало военных учений, поинтересовался, сколько людей погибло во время съемок. Оказалось, что жертв не было…
Служба медом не казалась
На службу в полк отбирали ребят, которые до армии занимались различными видами конного спорта. Таких было немного, как и деревенских парней, которые ухаживали за лошадьми. Большинство призывников прибывали в полк из южных регионов России по рекомендациям атаманов кубанских, ставропольских и донских казаков. Видимо, поэтому эмблемой полка стал бравый казак, восседающий на вороном рысаке. Когда слава о подмосковных кавалеристах пошла по стране, военкоматы начала осаждать молодежь, желающая в нем служить. Один юноша даже написал министру обороны письмо с такой просьбой. Пришел ответ: направить!
Жил полк по довоенному «Строевому уставу кавалерийской службы», который предписывал три раза в день чистить лошадей и шесть раз кормить. И потому солдаты после подъема первым делом бежали на конюшню. Разумеется, в их службе были марш–броски по пересеченной местности, учебные стрельбы, караулы, строевая подготовка, политзанятия, однако ежедневно они обязательно пару–тройку часов проводили в седлах. Езда шагом, рысью, галопом. Отрабатывали различные конные перестроения. Немалое внимание уделялось правильной посадке в седле. К занятиям все относились ответственно: кавалерист всегда должен быть в форме, иначе сложно выдержать напряжение съемок.
А нагрузки были приличные. Каждый год проходил в сплошных кинобоях. Солдаты и офицеры сходились в вихревых атаках, вплавь форсировали большие и малые реки. Пули выбивали их из седел, сбрасывали на полном скаку с взмыленных животных…
Вот что вспоминал о своей службе лейтенант–двухгодичник Алексей Белинский: «Участвовал в съемках фильмов «Руслан и Людмила», «Захар Беркут», «Красная метель», «Поезд в далекий август», «Укрощение огня», «В черных песках», «Потоп», «Как закалялась сталь», «Иван Васильевич меняет профессию». Из двух лет службы в полку – год в командировках: центральная Россия, Украина, Молдавия, Узбекистан…»
Какие–то картины не требовали долгого присутствия кавалерии, но при съемках масштабных исторических сражений и боевых сцен в фильмах «Ватерлоо», «Бег», «Битва за Москву», «Белое солнце пустыни», «Гардемарины, вперед!» приходилось жить в походных условиях месяцами.
Порой съемки «сходились». Например, события, отраженные в фильме «Бег», снимали в Крыму, а конница в это время работала на картине «Ватерлоо» вблизи Ужгорода. Чтобы не прерывать творческий процесс, некоторые сцены фильма «Бег» из Крыма перенесли в район Ужгорода. Когда шла работа над фильмом, приходилось ежедневно проводить в седле день несколько часов. То атака режиссеру не понравится, то развертывание конницы получилось без особого блеска и лихости, то у оператора что–то не ладилось…
По словам ветеранов кавалерийского полка, один из самых сложных трюков – это атака конницы. Особенно тяжело тем, кто находится внутри. Грязь или пыль, комья летят из–под копыт, гик, топот…
Естественно, на скакунов выпадала нагрузка не меньше, а то и больше, чем на всадников. Как, например, объяснить вороным и гнедым: почему им приходится «работать» при грохоте взрывов? Как говорили в полку, лошадиная «матчасть» – материя тонкая и чувствительная, и потому порой «громкие» съемки заканчивались трагично для животных. Лошадь по кличке Стрелка буквально обезумела на съемках фильма «Война» по одноименной книге Ивана Стаднюка. «Сломалась» на сцене отступления Красной Армии, когда с ревом с 50–метровой высоты пикировали самолеты, а сбоку атаковали танки. Огонь, грохот, а потом мощный взрыв, и Стрелка понеслась, при этом метров триста протащила тяжелую пушку с лафетом. Поймали, повели на съемочную площадку, но она опять сбежала. И с тех пор начала бояться съемок, а седоков сбрасывала. Пришлось ее избавить от мучений. К слову, если что с лошадью случается, ее не пристреливают – перерезают горло боевой шашкой.
Были потери и при выполнении одного из самых распространенных трюков, так называемой подсечки. Это когда лошадь на полном скаку неожиданно летит кувырком, словно в нее попала пуля. По доброй воле лошадка, конечно, падать не будет, поэтому к ее передним ногам привязывали специальный шнур. Нестись галопом он совершенно не мешал, а в нужный момент, когда лошадь в броске поджимает ноги под себя, всадник натягивает шнур, и лошадка летит на землю, оставаясь при этом, как правило, невредимой. Однако подсечка сразу трех лошадей или целой кареты, где шесть лошадей, – задача весьма сложная. Тогда подсекаются сразу несколько лошадей, которые летят через голову, тачанка летит через них, пулемет – через тачанку, а куда летит всадник – и вовсе непонятно. Именно при подсечке, на съемках «Гардемаринов» два коня, упав на перепаханную землю, сломали позвоночники. Впрочем, не повезло тогда и режиссеру картины Светлане Дружининой. Она когда–то занималась конным спортом и решила показать класс – проскакала неплохо, но когда начала слезать, нога застряла в стремени, и она порвала связку. Из–за этого съемки «Гардемаринов» отложили на год.
В гости к кавалеристам не раз приезжали знаменитые люди, судьба которых связана с лошадьми. Николай Сличенко, например, подчеркнул: «Конь – самое красивое и чистоплотное животное, он даже из грязной лужи никогда не выпьет». Он привез и показал солдатам часть своей коллекции изображений и статуэток лошадей, которую собирал всю жизнь. Рассказал, что как–то на съемках «Свадьбы в Малиновке» его лошадь попала в барсучью нору, он тогда получил сильную травму, но больше всего переживал о том, что конь сломал ногу.
А еще в полку из уст в уста долго передавали «любовную историю»: одного коня никак не могли заставить прыгнуть через огонь. И тогда с другой стороны поставили кобылу. И конь прыгнул через пламя. Мир держится на любви, в том числе и мир лошадиный…
Звездные всадники
В кавалерийском полку служили представители многочисленных цирковых и артистических династий, в числе которых – Николай Еременко и Андрей Ростоцкий, Федор Бондарчук и Егор Кончаловский, Дмитрий Харатьян и Игорь Скляр…
Выучку получили серьезную. Сергей Жигунов, набравшись опыта верховой езды, спустя годы на съемках «Гардемарины, вперед!» сам выполнял некоторые сложные элементы.
Любил работать с лошадьми и Андрей Ростоцкий, который служил в полку в 1978–1980 годах. Его надежным партнером был конь Рекорд, который, по словам актера, «не боялся взрывов или выстрелов, ему не было страшно, если под носом актер машет шашкой...» Рекорд оправдывал свою кличку: Андрей постоянно выигрывал полковые соревнования. Во время службы он стал кандидатом в мастера спорта в конном троеборье.
В армии Ростоцкий продолжил сниматься в кино, ведь в полк он пришел, уже снявшись в нескольких фильмах. В 1979 году исполнил роль поэта–гусара Дениса Давыдова в исторической ленте «Эскадрон гусар летучих». «Это была самая долгая и, между прочим, альтруистическая работа в моей жизни, – вспоминал Андрей. – Я был приписан к съемкам фильма в качестве рядового кавалерийского полка. Вместо гонорара получал солдатское содержание – 11 рублей в месяц. Так что советскому кинематографу эта роль обошлась очень дешево».
Зато артисту она принесла широкую известность: фильм посмотрели более 23 млн советских зрителей, а все девушки влюбились в голубоглазого гусара, который гарцевал на коне, мужественно размахивал саблей и распевал романсы. К сожалению, актер рано ушел из жизни – 5 мая 2002 года, в возрасте 45 лет, он сорвался с 30–метровой высоты со скалы у водопада Девичьи Слезы, когда выбирал в окрестностях Сочи места для съемок телесериала «Моя граница».
У Егора Кончаловского воспоминания о службе иные: «Баталии только на экране выглядят заманчиво – на самом деле все гораздо прозаичнее. Выезд на съемки – это походная жизнь в палатках, возня с лошадьми, грязь… Мне такая романтика не катила. Отношения с лошадьми у меня складывались сложные – несколько раз я достаточно серьезно падал, долго приходил в себя. Поэтому, наверное, мне на лошадь приятнее смотреть, чем на ней ездить».
А самый лучший наездник среди актеров, по единодушному мнению, – Никита Михалков. В фильме «Жестокий романс» он лично заехал по ступенькам на пристань, а трюк был довольно сложным. Высоко отзывались в полку о выучке Михаила Боярского – веселого и азартного всадника.
Спустя несколько лет после армейской службы народный артист России Игорь Скляр приехал на гастроли в Краснодар, где его зрителями стали однополчане, которые пришли вручить актеру юбилейную медаль родного полка. Разумеется, пошли воспоминания. Сергей Пенской, работник конезавода «Красноармейский», известный на Кубани всадник, отметив, что в казарме их кровати стояли рядом, сказал так: «Игорь от службы не бегал, дружбой дорожил, на конюшне и выездке выкладывался, да еще и запевалой был».
Сам актер признался бывшим сослуживцам, что завел коня, назвав его в честь своей кавалерийской молодости Ленфильмом. Или просто Лехой: «Жизнь актерская на колесах, на скоростях, поэтому отдыхаю в общении с Лехой. Это помогает мне держать форму». С улыбкой мужчины вспоминали, как разыграли одного из офицеров полка. Это был лейтенант, который не знал всех тонкостей службы. Солдаты сказали молодому офицеру, что лошадь заболела, а для лечения ее шерсть надо смазывать медом. Лейтенант вскоре принес подчиненным большую банку меда. Воины потом долго пили на конюшне чай с медом.
Михаил Гриценко, есаул Кубанского казачьего войска, в бытность заместителем командира взвода вспомнил, как учил ездить верхом Стаса Садальского, снимавшегося тогда у Эльдара Рязанова в фильме «О бедном гусаре замолвите слово». Актер боялся лошадей как огня, так что кавалерийская наука далась ему с трудом. А еще однополчане отметили, что, в отличие от других родов войск, об их службе напоминают не только фотографии, но и фильмы, в которых они по–прежнему 20–летние. Признались, что и сами пересматривают картины, и детям показывают…
Владимир ГОНДУСОВ