Брюссель решил обойтись без пресс-конференций. В марте 2026 года Урсула фон дер Ляйен тихо одобрила на закрытом совещании план: прекратить субсидирование европейских энергопроектов, где установлены китайские инверторы. Никаких ультиматумов, никаких громких заявлений — SCMP описала происходящее как стратегию «делай больше, говори меньше». И это принципиально новый тон для Брюсселя, привыкшего к декларациям.
Инвертор — устройство, которое превращает постоянный ток солнечных панелей в переменный ток розеток. Звучит скучно. Но это «мозг» любой солнечной станции: он управляет генерацией, ведёт мониторинг и — при определённых условиях — способен дистанционно отключить установку. Китайские компании, прежде всего Huawei Technologies, уже контролируют более 220 ГВт европейской солнечной генерации. Это примерно треть всех установленных в ЕС мощностей. У кого-то в Шэньчжэне есть доступ к рубильнику значительной части европейской электросети.
70,4% — и рост продолжается
Инверторная история — лишь верхушка айсберга. Под ней — аккумуляторный рынок, где картина ещё убедительнее. По итогам 2025 года китайские производители контролировали 70,4% мировых мощностей по выпуску аккумуляторов для электромобилей — на 20 процентных пунктов больше, чем четыре года назад. Шесть из десяти крупнейших производителей в мире — китайские.
Главный герой этой истории — CATL из Нинде. Компания занимает 39,2% мирового рынка — больше, чем Япония и Южная Корея вместе взятые. В 2025 году CATL реализовал 661 ГВт·ч аккумуляторов, прибавив 39% к прошлогоднему результату; чистая прибыль достигла 72,2 млрд юаней — около 10,5 млрд долларов.
Корейские конкуренты — LG Energy Solution, SK On, Samsung SDI — переживают системный кризис. Их совокупная доля сжалась до 15,3%, заводы работают вполовину мощности. Пошлины администрации Трампа ударили именно по ним: корейцы ориентированы на американский рынок, тогда как CATL и BYD в США почти не присутствуют напрямую.
Солнце, суда и химия
Аккумуляторы — не исключение, а закономерность. Китай производит более 80% мировых солнечных панелей и свыше 90% поликремниевых компонентов. В судостроении — шестнадцатый год подряд мировое первенство: в 2025 году сдано 56,1% мирового тоннажа, а портфель заказов — 69% глобального объёма, что обеспечивает загрузку верфей на три-четыре года вперёд. В химической промышленности — около 42% мирового производства, более двух триллионов долларов в год.
Нефтяной картель ОПЕК контролирует около 40% мировой нефтедобычи — и это принято считать критической зависимостью. Китай в солнечной энергетике давно перешагнул эту отметку. Никакого картеля — просто одна страна.
Между запретом и реальностью
Брюссель реагирует. С 2026 года китайские организации исключены из финансирования по программе Horizon Europe в области ИИ, квантовых технологий и полупроводников. Запрет распространяется даже на европейские структуры с китайскими материнскими компаниями.
Но возникает неудобный вопрос. Китайские инверторы уже стоят в европейских сетях — запрет субсидий их не демонтирует. Три десятка депутатов Европарламента предупредили открытым письмом: пока Комиссия принимает законы, пройдут два года — и за это время Европа рискует потерять оставшихся производителей инверторов.
Здесь и кроется главное противоречие зелёного перехода. Европа стремится уйти от угля и газа — но технологии, которые это позволяют, сделаны в Китае. Панели, аккумуляторы, инверторы, редкоземельные магниты для ветрогенераторов — всё это китайское производство. Избавляясь от одной зависимости, Европа старательно строила другую. И теперь обнаружила, что выход куда труднее входа.
Подписывайтесь на канал «Критический элемент», чтобы не пропустить продолжение. Впереди — много интересного.
Если материал оказался полезен — можно поддержать нас лайком, комментарием или донатом через кнопку «Поддержать».