Лида наклонилась к иконе и остановилась, она выпрямилась и улыбнулась, посмотрела на батюшку.
- Ни в ком не замечаю борьбы с нами, стоит только вложить мысль греховную, как её тут же принимают. Я и под видом смирения внушаю гордость. «Смиряюсь», когда предлагают — сыграть в карты или Пост — нарушить… Если с разрешения архиереев отпевают самоубийц и опившихся, всё равно — души их наши. - Засмеялась Лида страшным голосом.
Батюшка не отступил.
- Зачем ты в ней?
- Особенно не люблю — из Луки двенадцатую главу! Вы холеные, начёсанные, выбритые, разодетые – все мои! Тремя грехами мы сейчас взяли весь мир: блудом, богатством и пьянством.
- Блуд? Она блудница?
- Она убийца! - засмеялся бес.
- Аборты?
- Люди. - смотрела Лида на батюшку.
- Люди! Как та юм говорится в писании? Не убий! - Лида засмеяла и победала вокруг она пробежалась по храму и встала. Люди в ужасе отшатнулась, а Лида показала на них пальцем и с диким выражением лица, скалясь сказала.
- Стоят в храме, а думают о доме! А я то рад и в хартию пишу! В мирские книги, журналы и газеты мы поместили изображения ваших святых! А рядом из черной магии заговоры пустили! Вот и ставят люди свои кастрюли и чашки на угодников Божиих, а то и вообще выкидывают в уборную и на помойку. Вон, посмотри на них батюшка, все такие, все абсолютно, нет исключения.
- Вернись сюда. - сказал батюшка, понимая, что перед ним не простая бесноватая, видимо бес в ней сильный сидит.
Лида же подошла к упитанному мужчине и зашла ему за спину.
- Она вам ничего не сделает. - сказал батюшка испуганными до смерти мужчине.
- Сейчас многие с низших мытарств к нам — в ад идут, за осуждение других (особенно священников и монахов). И чревоугодников много: все любят — поесть и попить повкуснее. Да, кабан? Они и не каются в этом; придут в храм, на лавочку сядут и говорят о мирском. У них и мысли нет, чтобы покаяться. Родители не отучают детей от худого, так до старости они и останутся — в злых привычках. Хрю-хрю.
- Иди сюда. - еще раз сказал батюшка, но Лиду было не остановить. Она подходила к тем, кто не успел убежать.
И уже стояла возле перепуганной девушки.
- Люблю когда в храм приходят женщины накрашенные и без платков. Люблю жадных до духовных книг. Сами не читают и другим не дают. Люблю, когда выбалтывают то, что сказал на исповеди священник. Радуюсь, когда на могилах ставят памятники, а не кресты, вешают фотографии, а не иконы. Да?! - сказал тот кто был в Лиде и смеялся глядя на девушку, что крестилась в ужасе.
Лида повернулась к служившей в церкви женщине.
Лида всплеснула руками.
- А вот и истинно верующие. Люблю таких верующих, которые сегодня помолятся усердно, вычитают все свое молитвенное правило, а завтра либо сокращают его, или оставляют. Когда Страшный Суд будет, все встанут, возьмут свои кресты с могил и пойдут на суд. А те, у кого крестов не будет, как думаешь, куда пойдут? - Лида смотрела на женщину. - А ты подумай верующая, какой памятник умершей матери поставить из мрамора или из золота?!
Лида засмеялась и пошла кружится, просто и легко как будто танцевала.
Она подбежала к женщине в брюках и посмотрела на нее.
- Все веры, кроме Православной, все у нас — в Аду находятся. Люблю женщин с золотыми серьгами в ушах, на высоких каблуках, в коротких юбках и мужских брюках. Очень боюсь тех, кто добрые дела в тайне оставляет, я учу все выставлять на показ. Кто за врагов молится – тот нас с ног сшибает. Когда человек кается, тогда сети — наши разрушаются. А ты больше общайся, больше всего рассказывай, особенно чужих тайн, у меня на тебя уже 8 томов.
Лида засмеялась и батюшка наконец подошел к ней и приложил крест к ее лбу. Лида не закричала, она просто упала на пол и отключилась.
- Авдотья? Авдотья?! - крикнул Владимир.
- Что батюшка? Я тут.
- Пошли в беседку, помоги двери открыть, я вынесу ее.
- Бегу, бегу. Пойдемте.