Ключ повернулся в замке в двадцать три сорок.
Я стояла в тёмной прихожей и слушала, как он возится с дверью. Два поворота. Потом ещё один — забыл, что замок уже открыт.
Дверь распахнулась. В проёме появился Денис — небритый, в джинсах и куртке, с которой капало.
— О, ты не спишь? — он улыбнулся, будто это что-то хорошее.
Я молчала.
Он протиснулся мимо меня в прихожую, задев плечом. От него пахло пивом и сигаретным дымом. Чужим. Он сам не курил.
— Марин, ну чего ты? Посидели немного с Лёхой. У него на работе проблемы, надо было поддержать.
— Соня ждала тебя до девяти.
Он снял куртку, повесил на крючок. Ключи бросил на тумбочку — звякнули о стекло.
— Ну... завтра почитаю ей. Какая разница?
— Она уснула с книжкой в руках. Ждала, пока папа придёт.
— Марин, я же сказал — завтра. Чего ты начинаешь?
Он стянул ботинки, не развязывая шнурки. Так всегда делал — а я потом разнашивала их руками, чтобы не заламывались задники.
— Денис, это был третий раз за неделю.
— Что — третий раз?
— Третий раз ты приходишь после одиннадцати. В понедельник — баня. В среду — день рождения кого-то из офиса. Сегодня — Лёха с проблемами.
Он поморщился.
— Ты что, считаешь?
— Да. Считаю.
***
Три недели назад у Сони был день рождения. Семь лет.
Я заказала торт с единорогом — она мечтала о таком полгода. Купила куклу, ту самую, из мультика, которую она показывала мне в телефоне каждую неделю.
Денис обещал вернуться с работы пораньше.
В шесть я накрыла стол. В семь зажгла свечи на торте. В половине восьмого свечи догорели, а Соня всё ещё смотрела на дверь.
— Мам, а папа скоро?
— Скоро, солнышко. Наверное, в пробке.
Я написала ему. Он ответил через двадцать минут: «Лёха позвал на пиво. Скоро буду».
Скоро — это оказалось в десять вечера. Соня уже спала.
Он пришёл с куклой в пакете — той же самой, что я уже подарила. Видимо, купил по дороге, в круглосуточном.
— Вот, дочке, — протянул он мне пакет.
Я молча убрала его в шкаф. Две одинаковые куклы — это было бы слишком очевидно.
— Что? — спросил он тогда.
— Ничего.
Я не стала говорить. Не стала объяснять, как Соня плакала тихо, чтобы не расстраивать меня. Как она спросила: «Мам, а папа меня любит?»
Что я должна была ответить?
***
— Марин, ну хватит, — Денис прошёл мимо меня на кухню, открыл холодильник. — Есть чего поесть?
— На плите котлеты. Остыли давно.
Он достал сковородку, даже не разогрев, начал есть прямо так — холодные, вилкой из общей посуды.
Я смотрела на него и думала: когда это началось?
Два года назад. Сначала — раз в неделю. Потом два. Потом каждые выходные.
Полгода назад я попросила его сократить встречи с друзьями.
— Денис, мне нужна помощь. Соня растёт, ей нужен отец. Не только по праздникам.
Он тогда обнял меня.
— Конечно, Марин. Я понимаю. Буду чаще дома.
Две недели продержался. Потом всё вернулось.
А я продолжала платить за квартиру ровно половину, хотя зарабатывала меньше. Шестьдесят тысяч против его восьмидесяти пяти. Но куда девались его деньги — он и сам, наверное, не знал. Бары, рестораны, подарки друзьям, такси в три ночи.
Соню в её комнату я обустроила на свои отпускные. Он тогда сказал: «Классно получилось».
Классно. Получилось.
— Денис, — я подошла к нему. — Нам надо поговорить.
— Давай завтра? Я устал.
— Нет. Сейчас.
Он отложил вилку. Посмотрел на меня так, будто я сказала что-то странное.
— Ну говори.
— Я больше не могу так.
— Как — так?
— Так. Когда ты приходишь домой к полуночи. Когда дочь засыпает одна. Когда я одна тащу быт, работу, ребёнка — всё.
— Марин, ты преувеличиваешь. Я же работаю.
— Я тоже работаю.
— Ну так я больше зарабатываю!
— И что? Где эти деньги, Денис? Ты тратишь на друзей больше, чем на собственную дочь.
Он отодвинул сковородку.
— Ты меня контролировать собралась?
— Нет. Я собралась сказать тебе одну вещь.
— Какую?
Я выдохнула. Слова, которые крутились в голове неделями, наконец сложились в одно предложение.
— Тогда и уходи туда, откуда пришёл.
Он замер.
— Что?
— Если тебе там лучше, чем здесь, — уходи. Я больше не буду держать.
— Марин, ты чего? Из-за того, что я выпил с друзьями?
— Не из-за этого. Из-за того, что ты выбираешь их каждый раз. Каждый раз, когда нужно выбрать между семьёй и посиделками — ты выбираешь посиделки.
— Это неправда!
— Правда. День рождения Сони. Её утренник в садике в прошлом году. Мой день рождения в феврале. Ты везде был занят.
Он молчал.
— Марин, я не хотел...
— Хотел или нет — результат один. Сони засыпает с книжкой в руках, потому что папа опять обещал и не пришёл.
— Я завтра с ней поговорю.
— Нет, Денис. Не завтра. Сейчас ты решаешь: ты здесь или ты там. Середины больше не будет.
Он встал из-за стола. Прошёлся по кухне. Потёр лицо руками.
— Ты мне ультиматум ставишь?
— Да.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Он посмотрел на меня так, будто видел впервые.
— Ладно, — сказал он тихо. — Я поеду к матери. Подумаю.
— Думай.
Он взял куртку с вешалки. Надел ботинки, не завязывая шнурки. Взял ключи с тумбочки.
— Утром заберу вещи.
— Хорошо.
Дверь закрылась. Я осталась стоять в тёмной прихожей — одна.
***
Утром Денис приехал, собрал сумку. Молча. Соня ещё спала.
— Скажи ей, что я в командировке, — попросил он.
— Нет. Я скажу ей правду.
— Какую правду?
— Что папа уехал подумать.
Он стоял в дверях с сумкой в руках. Куртка на нём была та же — тёмная, с каплями вчерашнего дождя на рукавах.
— Марин...
— Что?
— Я не думал, что ты серьёзно.
— Я знаю. В этом проблема.
Он ушёл.
Соня проснулась через час.
— Мам, а где папа?
— Уехал подумать, солнышко.
— О чём подумать?
— О том, как быть хорошим папой.
Она кивнула. Дети понимают больше, чем мы думаем.
***
Неделя без него прошла странно.
Тише. Спокойнее. Но и пустее.
Соня не плакала. Не спрашивала каждый вечер, когда вернётся папа. Просто рисовала в своей комнате и иногда смотрела на телефон — ждала, что он позвонит.
Он не звонил. Написал один раз: «Как вы там?» Я ответила: «Нормально».
На седьмой день он стоял под дверью с букетом.
Я открыла. Смотрела на него молча.
— Можно войти?
— Входи.
Он положил цветы на тумбочку — туда, где неделю назад лежали его ключи.
— Марин, я думал.
— И что надумал?
— Что я идиот.
Я не стала спорить.
— Я звонил Лёхе. Сказал, что не смогу больше так часто.
— И что он?
— Сказал, что понимает. У него у самого жена ушла в прошлом году. Теперь он сына видит по выходным.
Я молчала.
— Марин, я не хочу видеть Соню по выходным. Я хочу каждый день.
— Слова, Денис. Опять слова.
— Нет. Не слова.
Он достал из кармана листок.
— Вот. Я написал.
Я взяла. Там было расписание — его рукой, кривыми буквами.
«Понедельник — Соня, уроки. Среда — прогулка с Соней. Пятница — семейный ужин. Выходные — вместе».
— Это что?
— Это план. Я понимаю, что ты не поверишь просто так. Поэтому вот. Я буду делать — ты будешь видеть.
Я смотрела на листок. На его почерк. На слово «вместе», подчёркнутое два раза.
— Денис, если ты сорвёшься...
— Не сорвусь.
— Если сорвёшься — мы уже не будем разговаривать. Я просто соберу вещи и уеду с Соней к маме.
— Я понимаю.
— Нет, не понимаешь. Пока не понимаешь. Но поймёшь.
Он кивнул.
— Можно я останусь?
— На диване.
— Хорошо.
***
Прошёл месяц.
Я стояла на кухне, мыла посуду после ужина. Из детской доносился голос Дениса:
— «...и тогда принцесса сказала дракону: ты не страшный. Ты просто одинокий».
Соня хихикала.
— Пап, а драконы правда одинокие?
— Не знаю, солнышко. Наверное, иногда.
— А ты не одинокий?
— Нет. У меня есть ты и мама.
Я выключила воду. Слушала.
На тумбочке у Сони лежала та самая книжка — сказки про драконов и принцесс. Месяц назад она лежала там непрочитанная. Соня засыпала одна, обнимая её как подушку.
Теперь папа читал каждый вечер.
Я не выходила из кухни. Пусть побудут вдвоём.
Денис сдержал слово. Пока сдерживает. Прошёл месяц — не сорвался. Лёхе звонит, но встречаются раз в две недели, днём, на пару часов.
Я не знаю, что будет дальше. Может, он снова сорвётся. Может, через полгода всё вернётся.
Но сегодня — сегодня моя дочь засыпает под голос отца. И это больше, чем было вчера.
Я вытерла руки полотенцем и улыбнулась.
Не ему. Себе.
Потому что я сделала то, что должна была сделать давно. Сказала правду. Поставила границу. И не отступила.
Остальное — посмотрим.