Маша плохо помнила своё детство — оно проплывало перед глазами серыми обрывками воспоминаний. Но один эпизод врезался в память навсегда.
Ей было пять лет, когда мамина подруга подарила на день рождения две мягкие игрушки: зелёного котёнка и синюю собачку. Маленькие, с гладкой шерсткой и бантиками на шеях. Маша не расставалась с ними — брала гулять, укладывала спать на подушку.
Однажды после дождя она вышла во двор одна. Мама, как обычно, оставалась дома — у неё всегда находились дела важнее дочери.
— Сидите здесь и ждите меня! — строго приказала Маша игрушкам, усаживая их на скамейку.
Внезапный порыв ветра смёл обоих зверят прямо в грязную лужу. Девочка бросилась их спасать, прижала к груди, пытаясь отжать холодную воду.
Дома мама посмотрела на испачканную куртку и поморщилась:
— Маша, как можно?! Опять куртку измазала!
— Я просто... котик и собачка упали...
— Опять не виновата? Кто вообще таскает игрушки на улицу?!
— Их можно постирать? — с надеждой спросила Маша.
— Ещё чего! Думаешь, мне стирки мало?! Теперь только на мусорку!
— Мам, пожалуйста!
Но мама выхватила игрушки и выбросила их в ведро, прямо на картофельные очистки.
— Не реви! Будет тебе уроком!
Тогда Маша поняла: любую ценную вещь могут отобрать за малейшую оплошность. А заступиться за неё было некому — отца у девочки не было.
— Мама, а у меня есть папа? — спросила она однажды по дороге из садика.
— Был, да сплыл, — сухо ответила мама. — Моряк дальнего плавания. Поматросил и бросил.
Маша обрадовалась — папа моряк, это же здорово! Она стала рисовать корабли и море, мечтая подарить ему рисунок, когда он вернётся. Воспитательница хвалила:
— У тебя талант!
Но когда Маша нашла свои рисунки на кухне, сердце упало — мама завернула в них солёную рыбу.
С тех пор она никому не показывала свои работы.
*
Когда Маше исполнилось семь, в их доме появился Алексей — мамин новый мужчина. Работал в строительстве, делал ремонты. У мамы была квартира, у него — руки. Практичный альянс.
Вскоре у них родилась дочь — Виолетта.
Если Маша была простой "Машкой", то сестрёнка — изысканной "Виолочкой", "Леттой", "Витусей". Всё внимание, вся любовь мгновенно переключились на малышку.
Маше показалось, что её лишили воздуха. Она сидела в одной комнате с семьёй и чувствовала себя зрителем в театре — наблюдала за чужим счастьем со стороны.
— Ой, не выдумывай! — отмахивалась мама на робкие попытки дочери обратить на себя внимание. — Родители любят всех детей одинаково. Просто Виоле сейчас нужно больше внимания, она же крошка! Тебе ж пелёнки менять не надо, дылда!
Маше отдали все её игрушки для младшей. Виола портила вещи старшей сестры, а мама всегда защищала малышку:
— Ты просто ревнивая! Должно быть стыдно, что с сестрой не делишься!
Фотографии Виолетты висели повсюду — на стенах, тумбочках, холодильнике. Фотографий Маши в квартире не было, словно девочка здесь не жила.
Когда Маша подросла, на её плечи легли заботы о сестре — укачивать, кормить, гулять. А когда просила денег на школьные нужды, мама сердилась:
— У тебя непомерные аппетиты! Сама иди зарабатывай! У нас лишних нет!
При этом Виолетте покупали всё, на что она указывала пальчиком.
В четырнадцать лет Маша записалась в художественную школу — там чувствовала себя на своём месте. Но вскоре мама заявила:
— Ты больше не сможешь посещать эти занятия. Виола идёт в частный садик, это дорого.
— Но можно отдать её в обычный! — попыталась возразить Маша.
— То есть ты в угоду своим желаниям хочешь отдать сестрёнку в такой садик? Не ожидала. Тема закрыта.
Когда Маша попробовала спорить, мама швырнула в неё детский рюкзак Виолы и накричала о неблагодарности.
*
Маша научилась самостоятельности рано. Она сама готовила, убиралась, помогала сестре с уроками. Идеей фикс стало поступление в столичный университет, подальше от семьи.
Мечта сбылась — она поступила на архитектора в Москву, на бюджет. Когда радостная прибежала сообщить новость, мама отреагировала сухо:
— Ты на бюджет поступила, верно? Потому что у нас нет денег оплачивать тебе учёбу в Москве.
— Да, мам. Общежитие оплачивается, будет стипендия...
— Тебе придётся и работать. Мы помогать не сможем, сама понимаешь. Сейчас Виолочка на гимнастику ходит, хотим ещё на вокал записать ее хочу...
Маша молча кивнула, понимая — разговор о её будущем снова свёлся к талантам сестры.
*
Студенческая жизнь закрутила. Маша училась, работала, стажировалась в Испании. С семьёй связь постепенно оборвалась — созванивались только по праздникам, потом перешли на открытки.
Через пять лет Маша окончила университет, устроилась в престижное бюро. Жизнь наладилась — работа, друзья, собственная квартира. Она почти забыла о существовании родственников.
Пока в субботнее утро не раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Виолетта с маленькой бледной девочкой за руку.
— Наконец-то! — воскликнула сестра недовольно. — Телефон отключен, дверь не открываешь... Я думала, в подъезде ночевать придётся!
Виола без церемоний прошла внутрь, таща чемодан.
— Ты как тут оказалась? — ошарашенно спросила Маша.
— Известно как. Самолёт, такси — и вот мы. Ты как-то не рада нас видеть! Может, хоть покормишь с дороги?
За чашкой кофе выяснилось: Виолетта родила от женатого мужчины, тот её бросил, с родителями она поссорилась. Теперь просила приюта.
— Ненадолго, — умоляла она. — Я устроюсь мастером маникюра, встану на ноги и сразу переезжаю. Ну, поможешь, сестрёнка?
Маша тяжело вздохнула. Выкинуть на улицу она их не могла, особенно глядя на испуганную Кристину.
— Ладно. Но ты не на постоянное место жительства приехала.
Так Виолетта с дочкой заняли гостиную.
*
Чем дольше они жили, тем больше Маша замечала странностей. Виола без спроса брала косметику, съедала всю еду из холодильника, постоянно сидела в телефоне.
Но хуже всего было отношение к дочери. Виола не обращала на Кристину внимания. Однажды Маша вернулась с работы и обнаружила голодного ребёнка с переполненным подгузником.
— Виолетта, когда ты последний раз меняла дочке подгузник?!
— Слушай, не помню... Но зато я познакомилась с парнем в приложении!
Маша сняла с девочки мокрые штанишки — кожа была красной и воспалённой.
— Почему Кристина вообще ходит в подгузнике?! Ты должна приучать её к горшку! Ребёнок не развит, и это твоя вина!
На упрёки Виола реагировала слезами или злостью: мол, одной тяжело, она слишком молода.
Однажды Виола умоляла Машу прийти пораньше с работы — якобы важная встреча. Когда Маша вернулась, Кристина спала на диване горячая, а сестра крутилась у зеркала в платье Маши, надушенная её люксовым парфюмом.
— Кристина вся горячая! Вызывай "скорую"!
— Маш, я опоздаю. Ты можешь сама этим заняться?
И Виола ушла, оставив больного ребёнка. Вернулась только через сутки.
Через три месяца Маша поставила ультиматум:
— Две недели срока. Либо находишь работу, либо переезжаешь к родителям.
*
Когда Маша вернулась с работы, дом встретил тишиной. В гостиной на диване свернулась Кристина — лицо заплаканное, глаза красные.
На столике лежала записка кривым почерком Виолетты:
"Мария, прости, но я влюбилась и не могу оставаться здесь! Уезжаю с Олегом на Бали! Он не знает про дочь! Я не могу тратить молодость на воспитание тупого ребёнка! Рожать её было ошибкой! Я не могу даже смотреть на неё! Выброси в мусорку или отдай в приют — мне всё равно".
Маша прочитала трижды, прежде чем до неё дошёл смысл. Пальцы тряслись, на бумагу капали слёзы.
— Виолетта, как ты могла...
Она обернулась к девочке, которую мать-кукушка бросила в чужое гнездо.
Позвонила матери, но та отрезала:
— Виолетта опозорила нас, родив от женатого. Пусть сама справляется!
Маша повезла Кристину в приют. Парковалась у здания, бодро рассказывая девочке, как там хорошо — много детей, игрушек, вкусно кормят...
Но чем ближе подходили к крыльцу, тем крепче Кристина вцеплялась ручонками в шею. И вдруг пискнула тихо:
— Мама!
Маша замерла. Лицо исказила гримаса боли.
— Что, Кристин?
— Мама... — повторила девочка чётче.
Из глаз Маши полились слёзы. Она резко развернулась и быстро пошла обратно к машине.
Так у Маши появилась дочь.
*
Оформив опеку, Маша растворилась в материнстве. Кристина быстро окрепла, стала улыбаться, говорить.
В семь лет девочка попросилась в бассейн — после соревнований старшего друга Максима, который жил по соседству.
Тренер быстро заметила:
— У вашей дочери природный талант! Она в воде как рыба!
Кристину отдали в спортивную школу. К двенадцати годам девочка выступала на международных соревнованиях, в пятнадцать попала в сборную. Её прозвали "Ундиной" — за скорость в воде и красоту.
А ещё в их жизни появился Даниил — отец Максима, тоже одиночка. Они познакомились в парке, когда Кристина бросилась к его лабрадору Спайку.
Даниил оказался поваром, добрым и весёлым человеком. Они влюбились, поженились, объединили семьи. Максим и Кристина стали братом и сестрой, Спайк — любимцем обоих детей.
*
В семнадцать лет Кристина взяла золото на Олимпиаде. Журналисты писали: "Если нам нужна золотая молодёжь — то только такая!"
В интервью девушку спросили, что помогло достичь успеха:
— Моя мама. Она поддерживала каждый мой шаг. Мама — мой ангел-хранитель.
*
На пике славы Кристины вернулась Виолетта.
Появилась во дворе дома в выходной, когда вся семья собралась на веранде. Даниил жарил шашлыки, Маша накрывала на стол, Максим с девушкой загорали, Кристина разговаривала по телефону, смущённо улыбаясь.
— Мне кажется, Кристина влюбилась, — шепнула Маша мужу.
— Она же ещё маленькая! — забеспокоился Даниил.
— Ей скоро восемнадцать!
— Вот и я о чём! Она ребёнок!
Маша рассмеялась, но смех застыл на губах — во дворе стояла Виолетта.
— Здравствуйте, — насторожился Даниил. — Вам кого?
— Привет, Маш. Калитка была открыта...
— Ты что здесь делаешь? — холодно спросила Маша. — Нагулялась? Или ещё одного ребёнка принесла?
— Зачем ты так?.. Я пришла просить прощения. Я хочу увидеть дочь.
— О, уверена, ты её уже видела. На экране телевизора. Ты поэтому вернулась, верно? Что привлекло — карьера дочери? Квартира? Машина? Скажи честно!
— Как ты можешь такое думать! Я не мама!
— А что я должна думать? Тебя не было больше десяти лет! Ты не имеешь права появляться в моём доме и заявлять права на мою дочь!
— Мам, что случилось? — из дома вышла Кристина.
Виолетта бросилась к ней:
— Кристина, дочка! Прости меня! Не было дня, чтобы я не вспоминала тебя! Я хотела вернуться, но как же стыдно было!
Маша хотела оттолкнуть сестру, но муж удержал её:
— Пусть произойдёт то, что должно.
Кристина осторожно высвободилась из объятий Виолетты:
— Я на вас зла не держу. Счастливые люди не держат обид. А я очень счастлива.
— Я никогда не...
— Мама никогда не скрывала правду о вас. Я видела записку, где вы предлагали выбросить меня в мусорку. И знаете, что я хочу сказать? Спасибо.
— Спасибо?! — изумилась Виолетта.
— Да. Благодарна вам за то, что оказались плохой матерью. Если бы не это, где бы я была сейчас? Точно не на пьедестале. Ведь вы в меня не верили.
— Ты несправедлива!
— Я видела записку. Вы называли меня тупой и предлагали выбросить. Кто из нас несправедлив?
— Я была юная, глупая! Но я признала ошибку! В любом случае, я — твоя мать!
— У меня одна мама, — твёрдо ответила Кристина. — И это точно не вы.
Максим не выдержал:
— Знаете, меня до пяти лет воспитывал только отец. Могу позволить себе вольности. Джек, сюда!
Лабрадор радостно подбежал. Виолетта с опаской взглянула на собаку.
— Если думаешь, что я так это оставлю... — бросила она Маше и ушла.
За столом Маша молчала, всё ещё потрясённая. Кристина коснулась её руки:
— Мам, я люблю тебя. Спасибо, что ты у меня есть.
Маша хотела ответить, но горло сковали слёзы счастья.
*
Иногда у Маши спрашивали: неужели не жалеет, что у неё нет своих детей? Родных?
Маша смотрела с непониманием:
— Как это нет? Есть.
В её словах не было ни капли фальши. Они шли от сердца настоящей матери.