Чек выпал из кармана его куртки, когда я вешала её в прихожей.
Белый. Узкий. «Рыболов-Эксперт», вчерашняя дата. Я подняла его с пола и прочитала сумму. Четырнадцать тысяч двести рублей. Снасти, катушка, какие-то поводки. Один выезд. Один день на озере.
Я положила чек на полку у зеркала. Сняла куртку с крючка, повесила аккуратно. Прошла на кухню.
Младший спал. Старший сидел на ковре и возил машинку, тихо гудя себе под нос. На плите стоял суп из того, что было: куриная спинка, две картошки, морковь. Картошка кончается. Детского питания хватит до послезавтра. Памперсы нужны к пятнице.
Я открыла телефон.
***
Шесть недель назад я начала вести таблицу.
До этого я просто пыталась уложиться. Делила двадцать пять тысяч на недели, высчитывала, что важнее сейчас, откладывала до следующего раза. Детский крем, новые ботиночки старшему – он вырос за зиму, а зима у нас длинная, – лекарства, когда у нас у обоих была температура. Мясо по акции. Творог, потому что я кормлю грудью и надо что-то есть.
Но в тот вечер Денис вернулся с работы, я попросила добавить хотя бы три тысячи, потому что на детское питание не хватит до следующего перевода, и он сказал:
– Катя. Ты просто не умеешь планировать бюджет.
Не зло. Спокойно. Как человек, объясняющий очевидное.
Он был уверен. По-настоящему уверен.
И я решила посчитать.
Не для скандала. Просто чтобы знать. Я всё-таки бухгалтер – была бухгалтером до декрета, четыре года на одном месте, квартальные отчёты, налоги, дебет с кредитом. Я умею считать. Я умею очень хорошо считать.
Таблица в телефоне: три столбца. «Что», «сколько», «дата». Я вносила каждую трату. Хлеб за сорок два рубля – вношу. Пакет молока – вношу. Упаковка памперсов – вношу. Жаропонижающее, когда у старшего поднялась температура, – вношу. Детская шапка, потому что его прежняя стала мала, – вношу.
Ничего лишнего. Никаких кафе, никаких такси, никакой одежды для себя. Я уже восемь месяцев хожу в одном свитере с катышками на рукавах, потому что зачем тратить, если выходишь только до магазина и обратно.
Шесть недель. Двадцать пять тысяч в месяц. Я смотрела на цифры.
Еда – девять тысяч четыреста. Это с учётом того, что я беру то, что дешевле, слежу за акциями, иногда объезжаю три магазина. Детское питание – четыре тысячи двести. Памперсы – две тысячи восемьсот. Лекарства – полторы тысячи, это хорошо, могло быть больше. Бытовая химия, мыло, шампунь – восемьсот. Детская одежда – тысяча шестьсот, это уже было необходимостью, старший растёт очень быстро.
Итого: двадцать тысяч триста.
Остаток: четыре тысячи семьсот.
Коммуналка в этом месяце – шесть тысяч четыреста.
Я смотрела на эту разницу. Минус тысяча семьсот. Дыра в тысячу семьсот рублей, и это я уже ничего не ем кроме того, что готовлю, и никуда не выхожу, разве что до магазина. Это при условии, что ничего не случается. Что никто не заболевает. Что зубы у меня не болят. Что ботинки у старшего не рвутся раньше времени.
А Денис сказал, что я не умею планировать.
***
Я помню, как мы разговаривали об этом ещё до второй беременности.
Я тогда работала. Получала тридцать одну тысячу, он – чуть больше пятидесяти. Мы вместе клали деньги в общую копилку, вместе решали, что купить, куда поехать летом. Мне казалось, что так и будет. Что семья – это когда вместе.
Когда я ушла в декрет с первым, что-то начало меняться. Не сразу. Постепенно. Он стал переводить мне «на хозяйство» – сначала казалось разумным, потом стало нормой, потом норма стала правилом.
– Я зарабатываю, – говорил он. – Значит, я и решаю.
Он не видел в этом ничего плохого. Он кормит семью. Он несёт ответственность. Он имеет право знать, куда идут деньги.
Только вот деньги шли на хлеб и памперсы, а не на снасти за четырнадцать тысяч.
Я вернулась в прихожую. Взяла чек с полки.
Четырнадцать тысяч двести. Один выезд. Один день.
Я принесла чек на кухню. Достала из ящика стола лист бумаги и ручку. Написала от руки – коротко, только цифры, только факты. Наш месячный бюджет на семью из четырёх человек: двадцать пять тысяч. Его последняя покупка для себя: четырнадцать тысяч двести. Один день.
Положила лист рядом с чеком.
Я смотрела на них. Они лежали рядом, и больше ничего не нужно было объяснять.
***
Денис пришёл домой около семи.
Я кормила младшего. Старший уже поел, сидел перед мультиками. Суп стоял на плите.
Денис разулся, прошёл на кухню, заглянул в кастрюлю.
– Что сегодня?
– Суп.
Он налил себе тарелку, сел. Я продолжала кормить. В кухне было тихо, только младший причмокивал и иногда мычал что-то довольное.
Денис увидел чек и лист не сразу. Только когда встал за хлебом и его рука на секунду остановилась над столешницей.
Он взял оба листа. Посмотрел на один. На другой.
Я не смотрела на него. Я смотрела на сына.
– Это что? – спросил Денис.
– Таблица расходов. Ты просил учиться планировать.
Он помолчал.
– Катя, рыбалка – это не семейные расходы. Это моё личное.
– Конечно, – сказала я.
– Я имею право на своё.
– Конечно.
Он ждал продолжения. Продолжения не было.
– Тогда зачем ты это положила?
Я наконец посмотрела на него.
– Ты сказал, что я не умею считать. Я считаю. Ты можешь посмотреть, если хочешь.
Денис опустил глаза на листок. Я видела, как он изучает цифры. Как он понимает разницу.
Он ничего не сказал.
Я встала, передала ему сына.
– Подержи. Я сейчас.
***
Я прошла в спальню и закрыла дверь.
Достала телефон. Нашла нужный контакт. Ирина Павловна – бывший главный бухгалтер, мы с ней работали четыре года, она уходила последней с отчётов, я всегда оставалась ей помочь.
В декабре она писала мне в мессенджер. Поздравляла с младшим, спрашивала, как я. И мимоходом написала: «У нас открылась позиция на удалёнке, неполный день, если тебе когда-нибудь нужно будет, Кать, ты напиши».
Я тогда ответила: «Спасибо, Ира, пока не знаю».
Телефон звонил раза три, потом она взяла трубку.
– Катя? Привет, дорогая.
– Привет, Ира. У вас ещё открыта та позиция?
Короткая пауза.
– Открыта. Ты думаешь выйти?
– Да, – сказала я. – Думаю.
***
Я вернулась на кухню.
Денис сидел с сыном, качал его на руках. Младший уже начинал засыпать, голова тяжелела, глаза закрывались.
Чек и листок всё ещё лежали на столе.
Денис поднял глаза. Я прочитала в них что-то похожее на вопрос, но он не спросил ничего.
– Поешь, – сказал он.
– Поела уже.
Я взяла сына из его рук. Пошла укладывать.
В коридоре я остановилась на секунду. За спиной было тихо. Только звук ложки о тарелку, равномерный и привычный.
Я думала о том, что через месяц у меня будет своя зарплата. Небольшая – неполный день, удалёнка. Но своя. Та, которую никто не будет выдавать мне «на хозяйство».
Денис сказал: ты не умеешь считать.
Я научилась.