Вы, наверно, слышали, что Толкин не любил "Дюну" Фрэнка Герберта?
По иронии судьбы при этом ему подарили, как минимум, два экземпляра этой книги. Первый отправил сам Стерлинг Ланье, друг Герберта и редактор "Дюны", уговоривший издательство выпустить её в свет. В ответном письме 29 сентября 1965 г. Толкин объяснил, что получил книгу прямо перед поездкой, поэтому прочитает её позже.
Второй экземпляр подарил Толкину Джон Буш, сотрудник одного из крупных британских издательств. В ответ (12 марта 1966 г.) Толкин написал, что уже ознакомился с книгой.
"Для пишущего автора невозможно быть справедливым к автору, который пишет в том же ключе. По крайней мере, для меня это так. На самом деле, я не люблю "Дюну" и довольно сильно, а в таком несчастливом случае лучше и наиболее честно по отношению к другому автору хранить молчание и отказываться от комментариев", - добавил Толкин, предложив вернуть мистеру Бушу его экземпляр книги, раз уж у него уже есть один.
И почему-то, когда я читаю статьи на эту тему, то их авторы всегда уходят в какую-то... эстетику, что ли - мол, "Дюна" слишком мрачная, слишком неоднозначная, и жанр у неё не тот, и всё такое. А мне кажется, если не главная, то одна из самых главных причин лежит немного в другом. И чтобы в этом разобраться, давайте отмотаем время назад и попробуем разобраться в источниках вдохновения Герберта из реальной истории. Всего нам понадобится сделать три больших остановки, а потом уже перейдём к выводам.
Несториане
Наша первая остановка - это пятый век нашей эры. Христиане в это время ведут споры о том, как именно в природе Христа сочетаются человеческая и божественная природа, но для нашего вопроса детали этого спора не так интересны, не будем в них закапываться. Результатом этих споров стало признание еретиком и изгнание константинопольского архиепископа Нестория - он спокойно доживает свои дни в монастыре на востоке, а его последователи организуют несторианскую церковь. Ну а поскольку на западе их не особо ждали, начинают распространять слово божие (в своей трактовке) на восток, вдоль Великого шёлкового пути.
Несториане отличались от многих других направлений своей культурной адаптацией к местным нравам. Вы тут в монастыре бреете головы и занимаетесь боевыми искусствами? Не вопрос, мы тоже будем брить головы и заниматься боевыми искусствами. А ещё смотрите, какая у нас есть мантра про Христа - не хотите добавить её к своим чтениям? В общем, несториане считали, что главное - дать людям базовые знания истинной веры, а уж потом они когда-нибудь дозреют до принятия настоящего бога.
Опирались несториане на купцов и светскую власть - они с собой несли западные знания о науке и медицине, поэтому часто занимали приближённые посты, особенно у буддистов-кочевников, которые довольно терпимо относились к другим религиям.
Успех несторианства в географическом плане был просто потрясающим - за несколько столетий оно распространилось по всей Азии, вплоть до Индии, Китая, Монголии (а некоторые историки считают, что и до Японии). А погубило их то же самое, что и принесло им успех - близость к власти. Когда большие дядьки на тронах решили, что христианство им нужно, выяснилось, что широкой народной поддержки у несториан нет - и в большинстве регионов их снёс ислам. А особенно тяжко пришлось несторианам после попадания в немилость среди монголов, где они одно время добились наибольшего влияния. Несториане почти исчезли (хотя их немногочисленные церкви до сих пор существуют), оставив после себя богатейший вклад в науку и культуру - это и переводы Библии на сирийский язык, и развитие арабской науки в средневековье, и некоторые ритуалы в Тибете, и сохранение некоторых утерянных в западной церкви древних текстов.
Махдизм
Наша второе место назначения находится недалеко от первого - в седьмом веке нашей эры. Пророк Мухаммед умер несколько десятилетий назад, и на землях, объединённых под его религиозным влиянием начали бушевать гражданские войны за влияние разных династий (фитны). И народ Аравии смотрел на то, как благочестивые халифы друг друга режут, смотрел на своих соседей, ждущих спасителя (Машиах у иудеев и второе пришествие Христа у христиан) - и думал: "А чем мы хуже?" И в исламе появилась идея о Махди - справедливом правителе, который придёт и наведёт порядок незадолго до второго пришествия Исы и конца света.
Хотя в изначальных учения пророка Мухаммеда идеи о Махди не было, она оказалась настолько популярной, что стала практически неотъемлемой идеей для ислама. Первыми её официально приняли шииты - у них убили всех имамов, и идея о том, что "главный имам" есть, и он вернётся и наведёт порядок, пришлась им очень кстати. Сунниты переняли идею чуть позже и чуть в другом виде, но тоже не стали от неё отказываться - и ожидание Махди стало серьёзной помощью для мусульманского народа в период тех или иных кризисов.
Идея махдизма дожила до наших дней, и на протяжении истории её довольно часто использовали те или иные политические лидеры. Самый известный пример - это восстание в Судане, когда Мухаммад Ахмад объявил себя Махди и основал "Махдистский Судан", но в целом образ Махди довольно часто использовали и используют до сих пор всякие-разные политики, борющиеся против той или иной системы. Самый свежий пример - это "армия Махди" в Ираке, существовавшая в период 2003-2008 г.
Лоуренс Аравийский
Британский дипломат, который в первой половине 20 века помогал арабам в восстании против Османской империи. Томас Эдвард Лоуренс - в целом человек с довольно трагической судьбой в плане психологии.
Он стал одним из ключевых советников и полководцев, приведших к успеху арабского восстания и появлению таких государств как Ирак и Иордания - но оказался разочарован результатом, потому что выяснилось, что воевал он не за свободу народа, а за передел влияния - по планам "освобождённые" территории полностью переходили под контроль Британии и Франции.
Некоторые биографы говорят, что именно в пустынях Ближнего Востока Лоуренс впервые почувствовал собственную нужность, которой ему не хватало в детстве, ведь он был незаконнорождённым. Сам Лоуренс о таком не упоминал, но то, что для арабов он стал своим - это факт.
Среди мусульман он получил признание и почёт, и практически перенял их культуру - ездил на верблюдах, носил бедуинскую одежду, изучал Коран, соблюдал пост в Рамадан и молитвенное время - но сам он был убеждённым христианином (пусть и с собственными, порой весьма спорными взглядами). И когда некоторые мусульмане пытались назвать его Мессией - это приводило его в ужас, потому что он совершенно искренне считал, что негоже играть именем Спасителя ради политики.
И вся эта история его сломала. Разочарованный в своих поступках, явно страдающий от поиска своей идентичности, после завершения войны он сменил фамилию и перешёл на службу обычным рядовым танкистом, а позже занимал не самые высокие должности вроде коменданта казарм. Свои воспоминания об арабском восстании он описал в книге "Семь столпов мудрости", которая была одним из источников вдохновения Фрэнка Герберта.
Что насчёт "Дюны"?
Мы с вами немного погрузились в реальную историю Ближнего Востока. И если мы попробуем склеить описанные выше моменты в единую историю - то, прямо как и Герберт, получим что-то похожее на "Дюну". Думаю, вы уже и сами об этом догадались, но давайте на всякий случай проговорим её сюжет открытым текстом ещё раз.
Религиозный орден Бене Гессерит распространяет веру, но не чистую и правильную веру, а её упрощённую пародию, просто "на будущее", когда местные люди изменятся и будут готовы принять настоящих проповедников, называя это Миссионария Протектива. Одним из способов политического влияния этой миссии становится образ Спасителя, который придёт в будущем и установит справедливое царство для местных народов.
И вот в один момент верные подданные своей империи, Лето и Пол Атрейдесы, властями направляются в один пустынный регион империи. Формальная их задача на словах выглядит красивой, но в реальности всё крутится вокруг местных стратегических ресурсов - спайса. Пол Атрейдес принимает местную культуру, на него падает эффект Миссионарии Протектива, и местные жители признают его Махди. Пол от этой мысли просто в ужасе, но ничего не может с этим поделать. Он разочарован и своей страной, и своими поступками, и тем, что он превращается в религиозного Мессию, которым на самом деле не является и не хочет быть.
Разница с реальными событиями заключается в трёх вещах:
- во-первых, в реальности все описанные моменты истории не были между собой связаны - махдизм возник независимо от несторианства, а Лоуренс Аравийский добился успехов и без махдизма;
- во-вторых, в "Дюне" в глазах проповедников отсутствует реальный бог - вся религия изначально сведена до инструмента управления верующими массами в борьбе за политическую власть. В реальности несториане всё-таки искренне верили в Христа, а мусульманские проповедники часто искренне верят в Махди;
- ну и в-третьих, в отличие от Лоуренса, Пол Атрейдес всё-таки соглашается принять на себя звание Махди, и объявляет всемирный джихад.
В общем, если смотреть на "Дюну" через призму терминов реальной истории, то это книга о том, как еретический орден распространяет заведомо ложную идею о приходе Спасителя ради своих собственных корыстных целей, а большие политики подхватывают эту идею ради контроля над нефтью. А на самого Спасителя тут всем плевать - это чисто выдуманная ради политических интриг фигура.
Вот действительно, а что же искренне верующему католику Толкину тут могло не понравиться? Прямо загадка из загадок.
Самого Толкина часто обвиняют в язычестве, но мир Толкина - христианский. Для Толкина все вот эти истории о реальных мифических богах или о выдуманных божествах в фэнтези и фантастике всегда были именно отражением Реальности. Описание божеств в народных или авторских мифах он видел как процесс, при котором неумелый художник видит цветок и пытается его нарисовать - совершая ошибки и неточности, допуская стилизацию и отступления, и даже не будучи в состоянии приблизиться к его реальной красоте. Но он пытается именно поэтому - потому что цветок перед ним реален. Таким для него был и скандинавский всеотец Один, и его собственный Эру Илуватар - отражения реального бога, изображённые в силу таланта и понимания изображающего их художника. Сам Толкин для этого использовал термин "вторичное творчество" - мол, бог нас сотворил по своему образу и подобию, и теперь мы тоже пытаемся что-то сотворить в меру своих сил, повторить его деяние на доступном нам уровне.
Так что, хоть Толкин и предпочёл тактично умолчать о причинах своей нелюбви к "Дюне", мы вполне можем предположить, что источником этой нелюбви стал не жанр и не стиль, а именно то, что лично для Толкина "Дюна" наверняка выглядела так, как будто талантливый автор пытается описать фонарик, при этом не зная, что в него можно вставить батарейку и включить свет.