Маргарита всегда считала себя женщиной с безупречным вкусом и обостренным чувством социальной справедливости. По крайней мере, именно так она формулировала это для своих подруг за бокалом дорогого просекко. Ей было тридцать два, она удачно вышла замуж за Дениса — руководителя отдела в крупной IT-компании, жила в просторной новостройке с панорамными окнами и воспитывала восьмилетнего сына Артема, который, по ее твердому убеждению, был достоин только самого лучшего.
Единственным темным пятном на безупречном фасаде ее жизни были родственники мужа. А точнее — свекровь Галина Ивановна и золовка Лена.
Галина Ивановна была женщиной старой закалки. Всю жизнь она проработала учителем литературы, и даже на пенсии сохраняла ту прямую осанку и строгий взгляд поверх очков, от которого Маргарите всегда становилось не по себе. Лена же, младшая сестра Дениса, была классической «неудачницей» — так ее про себя называла Маргарита. Развелась с мужем-алиментщиком, работала медсестрой в детской поликлинике и в одиночку тянула семилетнюю дочь Сонечку.
Маргариту раздражала не бедность родственников мужа, а их «гордость». Галина Ивановна никогда не просила у Дениса денег, а Лена упорно отказывалась от ношеных вещей Артема, которые Маргарита великодушно предлагала отдать «для дачи».
Близился Новый год. По устоявшейся, хоть и не любимой Маргаритой традиции, праздник должны были отмечать у них.
— Опять придут со своими домашними салатиками, — вздыхала Маргарита, нарезая фермерскую утку. — Денис, я заказала икру и морепродукты. Пожалуйста, скажи маме, чтобы не тащила свою селедку под шубой. Мой желудок этого не выдержит.
Денис, уткнувшись в ноутбук, лишь устало отмахнулся:
— Рита, это традиция. Мама готовила эту селедку всю мою жизнь. Пусть принесет, кому она мешает?
Маргарита поджала губы. Ей мешала. Все в свекрови ей мешало. Но больше всего ее раздражало то, как Галина Ивановна относилась к внукам. Маргарите постоянно казалось, что Соню любят больше. Ведь девочка росла без отца, вечно в каких-то простеньких платьицах, тихая, забитая. А Артем — мальчик яркий, активный, лидер! Но Галина Ивановна почему-то смотрела на Артема с легкой грустью, а на Соню — с нескрываемой нежностью.
Вечер тридцать первого декабря начался суетливо. Звонок в дверь раздался ровно в восемь. На пороге стояла Галина Ивановна в своем выходном шерстяном платье и Лена, державшая за руку Соню. Девочка была одета чисто, но как-то слишком легко для морозной зимы — в тонкую осеннюю курточку, под которую был надет толстый колючий свитер.
— С наступающим! — бодро провозгласила Галина Ивановна, внося в прихожую два объемных пакета. — А где наш богатырь Артем?
Артем выбежал из комнаты, не отрывая взгляда от планшета.
— Здрасьте, — буркнул он и тут же посмотрел на пакеты. — А подарки когда будем открывать?
— Артем, манеры! — картинно возмутилась Маргарита, выходя в коридор с натянутой улыбкой. — Здравствуйте, Галина Ивановна. Лена, Соня, проходите.
За столом царила та натянутая атмосфера, которая бывает только на семейных застольях, где люди собрались не по зову сердца, а по долгу крови. Маргарита расхваливала свои кулинарные шедевры, Денис рассказывал о повышении, Лена молча ела, а Галина Ивановна все больше смотрела на внуков.
Наконец, пробило двенадцать, отгремели куранты, и наступило время, которого так ждали дети — вручение подарков.
Галина Ивановна торжественно вынесла пакеты из-за елки.
— Ну, подходите, мои дорогие.
Первым к бабушке подлетел Артем. Ему досталась большая, красивая коробка. Внутри оказался навороченный конструктор — радиоуправляемый джип с множеством деталей.
— Ого, класс! — Артем покрутил коробку в руках, но через минуту его энтузиазм угас. — Жалко, что не та модель, которую я хотел. Там еще камера должна быть. Ну ладно, пойдет.
Он бросил коробку на диван и снова уткнулся в планшет.
Маргарита довольно улыбнулась. Конструктор выглядел внушительно и, судя по бренду, стоил недешево. Свекровь расстаралась, молодец.
Затем подошла очередь Сони. Девочка робко взяла свой пакет. Он был мягким. Когда она достала содержимое, в комнате повисла тишина.
В руках у Сони оказалась роскошная, невероятно красивая зимняя куртка. Плотная, переливающаяся жемчужным цветом, с шикарной опушкой на капюшоне. А на дне пакета лежала коробка с высокими, теплыми зимними сапожками из натуральной замши.
— Бабушка... — Соня прижала куртку к себе, и ее глаза наполнились слезами. — Какая красота! Она же как у принцессы!
Лена, сидевшая за столом, побледнела:
— Мама, ты с ума сошла? Это же безумно дорого! Зачем ты так потратилась?
— Молчи, Лена, — строго, но с теплотой сказала Галина Ивановна. — Ребенок зиму ходит в осеннем пальтишке, смотреть больно. Я бабушка, я имею право баловать внучку. Примерь-ка, Сонечка.
Маргарита сидела ни жива ни мертва. Ее наметанный глаз шопоголика моментально просканировал подарки. Она узнала бренд куртки — это была известная финская марка, которая славилась своими термо-свойствами и заоблачными ценами. Сапоги тоже были из элитной детской линейки.
Внутри у Маргариты начало закипать глухое раздражение, которое стремительно перерастало в ярость. Погодите-ка, — лихорадочно думала она. — Конструктор Артема стоит тысячи четыре, максимум пять. Я видела такой на распродаже. А эта куртка и сапоги... Это же тысяч двадцать! Не меньше!
Ее сын, ее родной мальчик, плоть и кровь старшего, успешного сына, получил игрушку, а эта... эта девчонка получила королевский гардероб?!
Остаток ночи Маргарита не находила себе места. Улыбка приклеилась к ее лицу словно маска, но в груди клокотало пламя. Это была вопиющая несправедливость! Как Галина Ивановна могла так открыто, так нагло продемонстрировать свою фаворитку? Разве внуки не равны? Разве подарки не должны быть одинаковыми, хотя бы в денежном эквиваленте?
Когда гости переместились в гостиную смотреть телевизор, а Лена пошла помогать Соне переодеваться, Маргарита тихонько выскользнула в коридор.
Ее взгляд сразу упал на потертую кожаную сумку свекрови, висевшую на вешалке. Молния была приоткрыта. Маргарита знала, что делает мерзкий поступок, но чувство ущемленного достоинства было сильнее моральных принципов. Она должна была знать наверняка.
Оглянувшись на дверь гостиной, Маргарита сунула руку в сумку. Нащупала кошелек, а рядом — небольшой прозрачный файлик, в который аккуратная Галина Ивановна всегда складывала квитанции за коммуналку и важные чеки.
Маргарита вытащила файлик и быстро перебрала бумажки. Сердце колотилось в горле.
Ага, вот они! Два чека из детского торгового центра, пробитые одним днем.
Она поднесла бумаги поближе к свету бра.
Чек №1. Магазин игрушек.
Конструктор «Внедорожник PRO» — 3 850 руб.
Чек №2. Магазин детской одежды.
Куртка зимняя (финская) — 14 900 руб.
Сапоги зимние (натуральная шерсть) — 6 500 руб.
Итого: 21 400 руб.
Маргарита почувствовала, как земля уходит из-под ног. Разница была почти в семь раз! В семь чертовых раз! Ее сына обделили, унизили в его собственном доме. Свекровь потратила на Соню свою пенсию и, возможно, сбережения, а Артему кинула подачку за три копейки, лишь бы отвязаться.
Она небрежно сунула чеки обратно в файлик, но файлик не убрала в сумку, а сжала в руке. План созрел мгновенно. Она не спустит это на тормозах. Она покажет Денису, как его мать на самом деле относится к их семье.
Маргарита вернулась в гостиную с пылающими щеками и неестественно блестящими глазами. Денис разливал остатки шампанского, Галина Ивановна что-то рассказывала, Соня крутилась перед зеркалом в новой куртке, а Артем сидел в углу с телефоном.
— Минуточку внимания! — громко, звенящим голосом произнесла Маргарита. Она встала в центре комнаты, скрестив руки на груди. — Галина Ивановна, а можно задать вам один нескромный вопрос?
Разговоры смолкли. Денис удивленно посмотрел на жену:
— Рита, ты чего? Какой вопрос?
— Нет-нет, Дениска, пусть твоя мама ответит, — Маргарита сделала шаг к свекрови. — Галина Ивановна, скажите, а по какому принципу вы делите любовь к внукам? По весу? По росту? Или, может быть, по степени жалости?
Галина Ивановна нахмурилась, отставляя бокал.
— Маргарита, я не понимаю, о чем ты говоришь. Ты перебрала шампанского?
— Я абсолютно трезва! — выкрикнула Маргарита и эффектным, театральным жестом бросила на журнальный столик прозрачный файлик с чеками. — Зато я нашла кое-что очень интересное. Простите, случайно выпало из вашей сумки в коридоре!
Денис побледнел.
— Рита, ты что, лазила в сумке у матери?!
— Я спасала нашу семью от лицемерия! — отрезала Маргарита, тыча длинным ногтем с идеальным маникюром в бумажки. — Посмотри сюда, Денис! Посмотри, как твоя святая мама любит нашего сына. Три тысячи восемьсот пятьдесят рублей! Вот цена ее любви к Артему. А на Соню потрачено двадцать одна тысяча четыреста! Разница в семь раз!
В комнате повисла тяжелая, удушливая тишина. Лена вздрогнула и инстинктивно притянула к себе Соню. Артем оторвался от телефона и с интересом уставился на взрослых.
— Ты считаешь чужие деньги? — тихо, с ледяной интонацией спросил Денис. Он медленно встал с дивана. — Ты копалась в вещах моей матери, чтобы сверить стоимость подарков?
— Я мать! Я защищаю своего ребенка! — не унималась Маргарита, чувствуя, что ситуация идет не по ее сценарию, но остановиться уже не могла. — Почему моему сыну дарят дешевую китайскую пластмассу, а племяннице — брендовые шмотки? Если нет денег на нормальные, одинаковые подарки — не дарите вообще! Или покупайте всем поровну! Это несправедливо!
Она победоносно посмотрела на свекровь, ожидая увидеть в ее глазах вину, раскаяние или хотя бы смущение. Но Галина Ивановна сидела прямо, как на уроке, и смотрела на невестку с выражением брезгливой жалости.
— Справедливость, значит, — медленно произнесла Галина Ивановна, поднимаясь с кресла. Она не стала кричать, но ее голос заполнил всю комнату. — Хорошо, Маргарита. Давай поговорим о справедливости.
Свекровь подошла к столу.
— Твой сын, Артем, живет в квартире за пятнадцать миллионов. У него есть последняя модель приставки, личный репетитор по английскому и абонемент в бассейн, который стоит как моя пенсия за три месяца. У него забиты шкафы игрушками, к которым он даже не прикасается. Посмотри на него сейчас — он даже не распаковал этот несчастный конструктор. Ему не интересно. Ему ничего не нужно, потому что у него есть всё.
Галина Ивановна перевела взгляд на сжавшуюся в углу Лену с дочкой.
— А Соня донашивает обувь за соседскими детьми. Лена работает на полторы ставки, чтобы просто оплатить коммуналку и купить еды. Я подарила Артему то, что он просил — машинку. Да, не за десять тысяч, а за четыре, потому что больше у меня не было. А на Сонину куртку я откладывала с августа. Откладывала по копеечке, отказывая себе в лекарствах, потому что не могла смотреть, как мой ребенок мерзнет на остановке.
Маргарита фыркнула:
— Это проблемы Лены! Не умеет зарабатывать — не надо было рожать! Почему мой ребенок должен страдать из-за ее нищеты?
Звонкая пощечина разорвала тишину.
Это был не удар — Денис с силой хлопнул ладонью по столу так, что зазвенели бокалы. Лицо его пошло красными пятнами.
— Закрой свой рот, — прошипел он, глядя на жену с таким отвращением, какого она никогда раньше не видела. — Немедленно.
— Денис... — Маргарита осеклась, вдруг испугавшись.
— Ты пробила дно, Рита. Я всегда знал, что ты снобка, но думал, что у тебя есть хоть капля совести, — голос Дениса дрожал от ярости. — Моя мать всю жизнь живет для нас. Она полгода копила, чтобы одеть внучку, а ты устроила суд из-за того, что твоему зажравшемуся сыну купили игрушку на пару тысяч дешевле? Ты унизила мать, унизила сестру, ты копалась в чужих вещах, как дешевая воровка!
— Я... я просто хотела честности... — пролепетала Маргарита, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Честности? — горько усмехнулся Денис. — Хорошо. Давай по-честному. Ты ни дня не работала за последние пять лет. Ты живешь на мои деньги, покупаешь себе сумки по сто тысяч и смеешь упрекать мою сестру, которая спасает жизни недоношенных детей в реанимации за копейки?
Он повернулся к матери:
— Мама, Лена. Простите меня. Мне невероятно стыдно за свою жену. Собирайтесь, я отвезу вас домой.
— Денис, праздник же! Ты куда?! — взвизгнула Маргарита, хватая мужа за рукав рубашки.
Он брезгливо стряхнул ее руку.
— Для меня праздник закончен. А ты... посиди и посчитай чеки. Можешь еще мои рубашки пересчитать, пока я не вернулся. Нам предстоит очень серьезный разговор.
Галина Ивановна молча оделась. Лена, пряча заплаканные глаза, помогла Соне застегнуть новую, невероятно красивую и теплую куртку. Входная дверь хлопнула, оставив Маргариту одну посреди разгромленной гостиной.
Артем, наконец оторвавшись от телефона, посмотрел на мать.
— Мам, а папа вернется? И это... а можно мне тот конструктор из коробки достать? Вроде нормальный.
Маргарита опустилась на диван, закрыв лицо руками. Идеальная картинка ее мира рухнула в одночасье. Она хотела уличить свекровь в жадности, а в итоге выставила на всеобщее обозрение собственную душевную нищету.
На журнальном столике сиротливо лежал злополучный прозрачный файлик с чеками. Маргарита смотрела на него и понимала одну страшную вещь. В попытке взвесить чужую любовь в рублях, она только что обнулила свою собственную семью.
Она осталась в своей идеальной квартире, с идеальным ремонтом и дорогой фермерской уткой на столе. Но впервые в жизни Маргарита почувствовала себя абсолютно, безнадежно нищей. И никакие деньги этого мира не могли сейчас купить ей прощение мужа, уважение свекрови и тот теплый, искренний взгляд, с которым маленькая Соня прижимала к груди свою новую куртку.
