В начале постсоветского пути РФ оказалась на перепутье. Западные стратеги предложили план: страна поставляет глобальным рынкам сырые ресурсы, а на щедрую сырьевую ренту покупает всё, что ей нужно. Особого убеждения не требовалось. Экономика разваливалась, стабильный поток валюты был нужен как воздух.
Выбор в 1990-х пути наименьшего сопротивления, когда 70% добываемой нефти уходило за рубеж в сыром виде, загрузка НПЗ сократилась до 60%, глубина переработки нефти застыла на уровне 58% - всё это действительно вело к нефтяной игле - консервации статуса сырьевого придатка.
А какая была альтернатива? Вы представляете сложность модернизации сектора нефтехимии? Заводы нужно спланировать, построить, оснастить оборудованием и отладить процессы. Требуются технологии, производство, инфраструктура и пр.
И на всё это нужны деньги. А именно - кредиты в момент, когда большие и долгие инвестиции в РФ считались рискованными и неокупаемыми. Хотя простая арифметика, казалось бы, говорила обратное: разница между ценой нефти и бензина на мировом рынке доходит до 50–100%.
Более того, полная переработка тонны сырой нефти в бензин и дизель, нафту, керосин и другую химию увеличивает добавленную стоимость уже во много раз. И быстро окупает любые затраты на строительство и обслуживание. Сколько именно - можно уточнить у глобальных корпораций.
Не прямую, но ещё большую отдачу даёт человеческий фактор. Обслуживание трубы вахтерами - это один тип жизни региона. НПЗ же требуют инженеров, технологов, операторов и прочего хорошо обученного (и оплачиваемого) персонала. Идёт мультипликатор внутреннего потребления, в перспективе работающий на рост ВВП страны гораздо эффективнее, чем продажа караванов сырья.
В начале XXI века логика победила. Именно тогда национальным приоритетом стало усложнение ресурсных цепочек. За последующие 10–15 лет были модернизированы и построены десятки химических заводов, включая гигантов вроде Амурского кластера, НПЗ в Нижнекамске и Волхове. Глубина переработки нефти достигла 84,2% (европейский стандарт).
Доля сырой нефти в экспортной выручке к 2025 году упала до 35% (что делать, сырая нефть как продукт всё ещё востребована в мире). Но объём экспорта дорогих нефтепродуктов из РФ с начала века удвоился.
Доля трубопроводного газа стала замещаться СПГ и продуктами газохимии: поставки тех же этана, гелия и СУГ за последние годы выросли на 60–200%. Да, Россия всё ещё зависит от выручки с сырья. Часть установок требуют импортных запчастей и катализаторов. Но это уже задачи, а не проблемы.
В конечном счёте, выбор модели развития - это был шаг не технический, а стратегический. План по консервации РФ в статусе сырьевого донора - это был не просто экономически выверенный расчёт, имеющий чётких бенефициаров. Он был укреплён самим мировоззрением глобального устройства планетарного рынка.
Несмотря на то, что эта система на наших глазах рассыпается, онтология сопротивляется до последнего. Пусть даже доходит до нелепости, когда рост экспорта сырой нефти из США - это «укрепление энергетического лидерства», а нефтепродуктов из РФ - признак «страны-бензоколонки».
Носители данной психологии остаются в заметном количестве внутри российской элиты: крупного капитала, медийных персон, чиновников… И по инерции они продолжают работать лоббистами глобального проекта. Потому тема роковой «сырьевой зависимости» остаётся в повестке, а обратный тренд игнорируется.
Один злосчастный закрытый пролив на наших глазах необратимо реконструирует геополитику и макроэкономику. И он же вывел на свет, насколько ключевую роль нефтехимия играет в системе хозяйственных процессов. И продолжит её играть даже при переходе на технологии шестого уклада.
Осталось выбросить из голов упадническую (и чужую) установку, что использовать свои ресурсы - это отсталость. И осознать, что качество их освоения и использования - это, наоборот, потенциал для модернизации и независимости.
#нефть #экономика #нефтехимия #Россия