В Сыктывкаре открылся XXXVI международный фестиваль оперного и балетного искусства имени народной артистки России Ии Петровны Бобраковой «Сыктывкарса тулыс» — «Сыктывкарская весна»: на инаугурации форума показали обновлённый спектакль его патронессы.
Фестиваль был основан в далёком 1991 году легендарной женщиной земли Коми, певицей и режиссёром местного оперного театра Ией Бобраковой, сделавшей для развития академической музыки в крае больше, чем кто-либо. Дважды выпускница Ленинградской консерватории (сначала как вокалистка, затем как режиссёр музыкального театра), уроженка земли Коми Бобракова всю свою жизнь положила на развитие и продвижение высокого классического искусства в родной республике. И добилась немалого. Под её руководством расцвела местная филармония. Она стояла у истоков создания музыкального театра в республике, её усилиями в 1990-е годы он был преобразован в оперно-балетный коллектив. Её же создание — и фестиваль «Сыктывкарская весна», после смерти Бобраковой законно носящий её имя.
«Мне трудно, но я не сдамся!» — всегдашний девиз Бобраковой: с ним она шла по жизни и несла высокую культуру в отдалённую северную землю, долгие годы бывшую ссыльным краем России. «Человек сам ищет свою судьбу и находит ту, которая соответствует складу его души. Всякое может случиться в жизни. Главное — не растеряться, сохранять волю, выдержку и высокую мечту», — эта мудрая цитата Бобраковой — путеводная звезда для творцов, что работают и сегодня в её театре — Академическом театре оперы и балета Республики Коми; этот завет передаётся из поколения в поколение, наставляет молодых на добрый творческий путь.
Фестиваль живёт и успешно развивается уже четвёртое десятилетие: после окончания долгой и суровой северной зимы жители Коми знают — будет праздник музыки и театра! В этом году вообще получилось чудесное совпадение — форум открылся в день, когда сошлись православная Пасха и День космонавтики. В программе «Тулыса» этого года — премьера балетного диптиха («Кармен-сюита» и «Рахманинов»), оперы («Евгений Онегин», «Пиковая дама», «Тоска», «Турандот») и балеты («Лебединое озеро», «Дон Кихот», «Жизель») текущего репертуара со столичными и региональными звёздами, две обширные концертные программы — одна симфоническая, другая — традиционный оперно-балетный гала.
На открытии же фестиваля показали обновлённый спектакль Ии Бобраковой 1994 года — «Севильский цирюльник», который молодой режиссёр Филипп Евич отредактировал и привнёс в него некоторые новации. Изначальная работа Бобраковой — добротный классический спектакль в живописной сценографии Вячеслава Окунева: в фиолетовых тонах сценография, основа которой — лёгкие выгородки и занавесы-драпировки, а также традиционные костюмы эпохи Бомарше (парики, камзолы, кринолины, испанско-цыганский облик плутоватого цирюльника и нелепая шляпа дона Базилио с закрученными в трубочку полями и пр.). К возобновлению весь визуальный ряд капитально реновировали — картинка получилась яркой и эстетичной, хотя не все костюмы, надо признать, артистам подходят абсолютно — например, граф Альмавива выглядит не меньше, чем королём — роскошью и значительностью форм своего одеяния, а обтягивающее розовое платье Розины требует идеальной фигуры от исполнительницы. Концептуально тут всё предсказуемо — песни под балконом, фальшивый коновал и фальшивый же учитель музыки, пару финалов-переполохов (в конце каждого акта), правда, есть и небольшие купюры, однако сути дела они не меняют — комическая опера представлена ровно тем, чем и должна быть — без ненужной зауми и экстравагантности, словом, лёгким действом, тем самым шампанским, что ждёшь от самой популярной оперы Россини.
Евич добавляет в ткань старого спектакля гэгов и шутливых комментариев — их показывают время от времени на двух экранах по бокам от сцены: смайлики и ироничный тон ремарок в целом органично «заходят» современной публике, тем более что частично опера идёт по-итальянски, а полноценных титров нет. Дело в том, что спектакль Бобраковой ставился по-русски, так он и шёл все годы; в новой версии также сохранён «великий и могучий» — по крайней мере, на нём поют штатные солисты театра. А вот приглашённые гастролёры изъясняются по-итальянски — ведь в подавляющем большинстве театров страны «Цирюльник» уже давно идёт на языке оригинала, и мало кто из артистов знает русский вариант, — поэтому пояснительные тексты оказались не лишними. К слову, такую лингвистическую чересполосицу — когда, например, Фигаро излагает графу свои хитроумные планы по-итальянски, а тот ему отвечает растерянно по-русски — не приходилось слышать, пожалуй, с советских времён: это оказалось своеобразной изюминкой фестивального показа.
Ещё один забавный момент от нового режиссёра — близкие отношения между Бартоло и Бертой: если в большинстве спектаклей обычно служанка выглядит нелепо и самонадеянно в своих матримониальных притязаниях на доктора, то у Евича между героями — прочная связь, полностью проиллюстрированная в сцене грозы (грезы это обоих или реальный адюльтер — не так важно), а заканчивающаяся в финале белоснежной фатой на экономке — точно такой же, как и у Розины: в сыктывкарском «Цирюльнике» дело завершается аж двумя свадьбами ко всеобщему удовольствию. В качестве отступных Бартоло получает от графа настоящий огромный мешок с красноречивой надписью «деньги» — и это лишь один штрих, который иллюстрирует направленность режиссёрской редактуры — на гиперболизацию комического, на утрирование и обострение грубоватого юмора. Иногда это уместно, добавляет «перцу», публика радостно хохочет; иногда — выглядит чуть вульгарно, поскольку в старые мехи (хоть и комический, но всё же классический в своей основе спектакль) пытаются влить новое вино — привнести элементы откровенного фарса и буффонады.
Музыкально спектакль неплох за счёт динамичного, драйвового оркестра под управлением молодого маэстро Максима Качалова и куражистой добросовестности солистов. Однако у него есть одна проблема, решить которую в условиях репертуарного театра и наличия в афише всего одной оперы Россини едва ли возможно — ему несколько не хватает россиниевской лёгкости и стильности, грациозности и подлинной виртуозности. Очень слышно, что все вокалисты — не специалисты по музыке этого композитора: их красивые и яркие голоса настроены в целом на другую музыку, на другую подачу и эстетику — на Чайковского, Бизе и Пуччини, но никак не на ажурность пезарского гения. Причём это не только проблема штатников (Борис Калашников — Альмавива, Яна Пикулева — Розина и др.), но и гостей фестиваля (Владислав Лысак — Фигаро, Мирослав Молчанов — Базилио): пожалуй, лишь Юрий Кобяшов (Бартоло) пытался быть ближе к утончённой искристости россиниевского вокала, хотя нельзя сказать, что вышло у него это стопроцентно и безупречно.
Тем не менее праздник состоялся: обновлённый спектакль дал открывающемуся форуму заряд на оптимизм. Сам же он будет прирастать — в перспективе есть планы его полного перевода на итальянский: для местной публики это уже давно нормальная практика — практически все иностранные оперы тут идут на языках оригинала.
15 апреля 2026 г., "Музыкальный Клондайк"