Возможно, эта нагота кому-то будет нужна.
Вдруг кто-то тоже не может вырваться из сна,
где кто-то любимый и родной
остался навечно живой.
От Автора
«К Галине» — это сборник импрессий и стихов, посвящённый моей бабушке и написанный в форме писем, обращённых к ней.
Всё моё детство связано с бабушкой: каждое лето я проводила у неё в деревне, она не разрешила переучивать меня, когда стало понятно, что я левша, она поддерживала мою творческую сторону и бережно хранила мои первые публикации рядом с книгами своих рецептов.
Баба — моё первое слово.
Я сделала татуировку в её честь — фразу, которую я так часто слышала от неё. Фразу, которую я собирала по буквам из рецептов — единственное, что осталось написано её рукой: «Я горжусь тобой».
Название — отсылка к произведение «К Элизе», бабушка всегда говорила: «Твоим пальчикам бы на фортепиано играть…»
Эти пальчики не играют на фортепиано, но тоже стучат по клавишам.
Бабушка, ты навсегда в моём сердце.
Прощение
Когда у моей подруги в девятом классе умерла мама (болела раком), подруга сказала: «Я верила, что врачи помогут, спасут. А потом возвращаюсь со школы и вижу возле нашего подъезда крышку гроба и крест. Я сразу всё поняла. Но мысленно умоляла, чтобы врачи оказались сильнее болезни».
Конечно, со временем точно сказанные слова стираются из памяти, но смысл остаётся. Слова подруги я вспомнила, когда тебя забрали в больницу. Вечером накануне ты упала в обморок, тебя отнесли на кровать, а наутро ты уже не реагировала. Толком никто ничего не мог объяснить. Сказали, что, видимо, оторвался тромб. И ты впала в кому.
Я, как и подруга, верила, что врачи помогут, спасут, буквально вытащат тебя с того света. Мне было семнадцать, конечно, я знала, что врачи не всемогущи, знала, что такое смерть. Но продолжала верить. Верила, потому что была не готова попрощаться с тобой.
Ты так и не пришла в сознание, и на десятый день умерла.
Это было раннее утро. Помню, как зазвонил телефон. Как твоя младшая дочь сняла трубку. Как вернула на место. И как повернулась ко мне, где я замерла возле двери спальни, и сказала: «Бабушки больше нет».
Одиннадцать лет я не принимала этого.
Не хотела верить, что врачи не спасли. Не помогли. Оказались слабее смерти.
Я знаю, ты хотела бы, чтобы я простила. Себя. За то, что недосказала, недообняла. Одиннадцать лет я пыталась простить. Четыре тысячи сто девяносто пять дней. А потом в один день, 18 августа 2023 года, решила написать тебе письма. В надежде, что, когда выскажусь, смогу простить себя.
22 февраля 2012 года
Я закрывала глаза и видела, как захожу на кухню, где сидишь ты. Как я подхожу к тебе и обнимаю. Слышу твой голос. Смотрю на тебя. И пытаюсь запомнить такой. Но даже спустя одиннадцать лет перед глазами осталась такая яркая картинка, где ты лежишь в гробу.
И каждый раз, когда мне больно думать о тебе, я добиваю себя этой картинкой.
Не помню, что было на тебе, но помню цвет гроба (единственного, который был в продаже в тот день) — лиловый.
Не люблю этот цвет.
А ещё твой вставной серебряный зуб не хотел прятаться за губу. Его я тоже помню.
Не помню лица говоривших, что ты умерла слишком рано. Что ты воспитала пятеро прекрасных детей. Что у тебя прекрасные внуки, которых они помнят ещё с пелёнок. А я помню только твоё лицо, глаза на котором больше никогда не откроются.
Каждый раз, когда в моих руках был мобильный телефон, на глаза наворачивались слёзы: в моей записной книжке никогда не будет контакта «бабушка». У тебя никогда не будет мобильного телефона. У меня больше никогда не будет бабушки.
Я злилась на себя, что, каждый раз, когда ты звонила на стационарный телефон с деревни и мне давали трубку, я куда-то торопилась. Каждый раз. А теперь я бы всё отдала, чтобы ещё раз поднять трубку и услышать твой голос.
Спустя одиннадцать лет я слышу его только одним-единственным словом — моим именем.
Яначка.
В тот день нас отправили ночевать к соседям. Нас — твоих внуков. Я старшая. Я держалась, не плакала. Смотрела, как плачут твои дети, и думала: «Вы потеряли всего лишь маму, а я — бабушку».
Эгоистично, но я думала, что ты была мне важнее и нужнее, чем им.
Мы поспали всего несколько часов. А потом нас привели в дом, где всё ещё стоял гроб, в котором ты лежала. Февральским утром его вынесли из этого дома в последний путь. А мы шли за ним. Мы все шли за тобой.
Начался сильный дождь. И кто-то сказал: «Сегодня идёт дождь... Знак того, что она не хотела уходить...» И я больше не могла сдержаться: я плакала, опустив голову так низко, чтобы никто не видел моих слёз. Я ведь старшая. Я должна подавать пример, как вести себя. А мне хотелось, чтобы все исчезли, и я смогла вырыдать всю свою боль.
Твоя мать не скрывала своего горя. Она рыдала громко, говоря: «Галя, на кого ты меня покинула…» Я рыдала так же сильно, но тихо.
На кого ты меня покинула?..
Все подходили к гробу, прощались. Я оттягивала этот момент до последнего. Проговоривала про себя какие-то слова. Хотела даже положить тебе что-нибудь в гроб, но побоялась. Вдруг так нельзя делать. Подошла к гробу, опустилась ниже. Я ждала. Вдруг ты всё-таки оживёшь. Вдруг они все ошиблись — ты не умерла. Ты просто уснула. Кто-то за спиной сказал: «Поцелуй бабушку». Я примкнула губами к твоему холодному лбу.
Вот и всё.
Тебя опустили в яму, засы́пали холодной землёй, поставили над тобой крест.
Ты была жива только в моих воспоминаниях и снах.
К Галине
Когда я думаю о тебе, меня всегда душат слёзы. Да я и сейчас плачу, когда записываю эти воспоминания, когда перечитываю их, чтобы убрать опечатки и ошибки.
Я говорю с тобой. Мысленно. И вслух.
Для связи с тобой у меня остались только слова.
Я забываю твой образ. Из памяти стирается твой голос. Он звучит всё тише, отдалённее.
Яначка. Я-на-ч-ка…
Я посвятила тебе 5 импрессий: «Приходи ко мне во сне», «Оттуда не возвращаются», «Помнить о тебе и писать о тебе», «Моё детство ушло вместе с тобой», «Это был сон», 5 стихотворений: «А сердце всё ещё дрожит», «Свет погас в тоскующей душе», «И всё, что нам осталось, это память», «Привет, родная»,«Я на неё никогда не стану похожа» и эпитафию «Ты к нам вернёшься». В 2021 году издала сборник стихов, который тоже посвятила тебе.
Ты всегда верила в меня. И я ощущала эту веру даже после твоей смерти.
Возможно, у этих писем будет много читателей, но адресат один.
Приходи ко мне во сне
Знаешь, без тебя опустела земля. Стало пусто. Пусто во всём огромном мире и в моём маленьком сердце. А так хочется сказать, как сильно я люблю тебя! Прости, что так мало говорила. Ты — самое лучшее воспоминание из детства.
Приходи ко мне во сне, я буду ждать.
Я прошу у Бога, чтобы там у тебя была новая жизнь, которая будет лучше твоей прежней.
Пожалуйста, услышь меня, Боже… Слышишь? Защити её. Не делай ей больше больно. Пусть она останется… во сне. И хотя бы изредка отпускай её ко мне. А я буду рассказывать ей, как сильно скучаю и безгранично люблю.
Прости меня, бабушка, что не ценила. Прости, что так часто думаю о тебе.
А сердце всё ещё дрожит
А сердце всё ещё дрожит...
А говорили — время лечит.
Год позади — а мне не легче.
И образ твой почти забыт.
И только мои руки помнят,
как ты держала их в своих.
Твой голос в памяти затих,
освобождая место скорби.
Мой маятник, моя звезда,
ты будешь жить в моих стихах.
Пока пишу, переступая страх
забыть твой облик навсегда.
Воспоминание
Мне четыре года. Я жила с мамой и папой в однокомнатной квартире, в доме через несколько улиц от дома, где жила ты. Однажды ночью я проснулась, а мамы и папы не было. Свет горел, а их не было.
Мне стало так страшно. Я подождала, но они не возвращались. И тогда я решила пойти к тебе. Ночью. В темноте. Через сугробы со мной ростом.
Я самостоятельно оделась. Подставила табуретку к двери и взглянула в глазок: никого. Я подумала, что мама и папа меня бросили. И единственным человеком, кто у меня остался, — была ты. Я открыла дверь, которая не была заперта на ключ, и пошла.
Когда я подошла к твоему дому, в твоём окне тоже не горел свет. Я хотела бы развернуться и пойти обратно, но тут в твоём окне зажёгся свет. Я зашла в подъезд. Подошла к двери. Но не дотягивалась до звонка. Поэтому постучала. Но мне никто не открыл.
Я осталась на лестничной клетке, свернулась клубочком в углу и уснула.
Проснулась у тебя на руках. Ты прижимала меня к себе, убаюкивая, и кричала на маму: «Как можно быть такими безалаберными?! Я нашла её на площадке, как выброшенного котёнка, она спала в углу! Если она вам не нужна, если вы не нагулялись, оставь её мне!»
Мама плакала.
Они всего лишь ушли провожать гостей. Они не оставляли меня.
Бабушка заметила, что я проснулась, прижала меня к себе сильнее и прошептала: «Я горжусь тобой!»
Я не помнила тот день так детально, но когда в 28 лет на сессии с гипнотерапевтом пыталась докопаться до истоков аллергии, это воспоминание всплыло в сознании. Я слышала тебя. Я чувствовала твои объятия. А когда позвонила маме потом и пересказала всё, она подтвердила каждое твоё слово.
У нас всегда была крепкая связь с тобой — все так говорили. Я сначала отрицала. Ведь когда после меня родились ещё внуки, я чувствовала, что они больше любимы и желанны. А я первая. Незапланированная.
Но когда мы приезжали в деревню, сестра обычно спала с мамой, а я всегда с тобой. Ты рассказывала мне сказки, а потом добавляла: «Всё, спи».
Я помню, как, выглядывая из вагона поезда, искала глазами тебя на перроне. Ты всегда встречала нас.
Деревня давно опустела. Как и перрон. И когда мы приезжаем навестить твою могилу, нас уже никто не встречает.
Ты часто говорила: «Приезжайте ко мне. Приезжайте, пока есть к кому приезжать».
И вот уже одиннадцать лет приезжать не к кому.
Оттуда не возвращаются
Прошло почти два года, а я всё ещё не могу поверить. Ты так внезапно ушла.
Неужели там ты нужнее?! Я скучаю. Мне тебя не хватает.
Сложнее всего осознавать, что обнять тебя и прикоснуться к тебе невозможно. И не потому, что ты далеко, а потому, что ты там, откуда не возвращаются.
Я не хочу забывать твой облик. Не хочу забывать твой голос. Хочу, чтобы ты приходила. Хочу говорить с тобой. Прежде я так не желала этого. А теперь понимаю, как мне это необходимо.
Я закрываю глаза…
Ты… Твой образ или моё воспоминание?
«Ты пришла…» — «Тебя услышала…»
«Я скучаю!» — «Я знаю».
«Мы ведь встретимся ещё?» — «Не торопись…»
«Я не верю, что больше не увижу тебя!» — «Побудь ещё там, где ты есть. Ведь оттуда, где я, не возвращаются…»
Постой… Останься! Твой образ? Или моё воспоминание…
Ты ещё жива. Во мне. И будешь жить, пока я живу!
Я знаю, мёртвые живут, пока о них живые помнят.
Воспоминание
Помню, как мы с тобой ходили в лес за грибами и за ягодами. Как с вечера я выбирала одежду, в которой пойду, и корзинку, которую с собой возьму. Больше всего в наших лесных походах я любила, когда мы садились на перекус: сало и овощи в лесу намно-о-ого вкуснее, чем дома.
Я непрерывно рассказывала тебе выдуманные истории, спрашивала о грибах и ягодах, чтобы не положить в корзину что-нибудь ядовитое. Ни разу не задумывалась, не уставала ли ты от моих разговоров? Даже если и уставала, вряд ли бы когда-нибудь сказала мне об этом. Всегда слушала. Знала ли ты уже тогда, что я буду рассказывать свои истории всегда? Наверное, до конца своих дней.
Помню, как в школе меня хотели переучить из левши в правшу, но ты не позволила. Говорят, левопишущие — творческие личности. Ты это тоже знала, ведь так?
Ты хотела, чтобы я обучалась игре на фортепиано. Часто повторяла: «У тебя такие длинные пальчики, ими бы стучать по клавишам…»
Я и стучу этими пальчиками по клавишам, но не музыкального инструмента, а ноутбука.
Надеюсь, я не разочаровала тебя.
Помнить о тебе и писать о тебе
А ведь уже прошло больше трёх лет…
Но кажется, что ещё вчера ты сидела напротив. Ещё вчера на меня смотрели твои уставшие глаза. Ещё вчера ты мне улыбалась своей улыбкой, а в уголках твоих губ виднелись столь заметные морщинки.
Ещё вчера? Но завтра уже не наступило.
Никогда не знаешь наверняка, когда видишь человека в последний раз. И время не лечит. Оно только усиливает нужду в человеке.
Я знаю, когда вспоминаю о тебе — ты стоишь у меня за спиной. И, склонив голову на плечо, думаешь... О чём ты думаешь? Я хочу услышать твой голос, почувствовать твоё прикосновение. Хочу, чтобы ты была рядом.
Помнить о тебе и писать о тебе — это всё, что у меня осталось. Я забываю твой образ. Он становится таким расплывчатым. Но я никогда не забуду тебя... Не забуду касания твоих рук. Не забуду твои шаги…
Мне так хочется собрать всю свою жизненную энергию в ладони, сжать в своих руках твои руки и прокричать: «Живи!»
Я хочу, чтобы ты видела: как растут твои внуки, как живут твои дети, как меняется мир. Я хочу, чтобы ты слышала: свою любимую песню, из уст своих родных о любви к тебе.
Любовь не уходит вместе с человеком. Но после безвозвратной потери она становится заметнее.
Воспоминание
Я много писала тебе. Слова лились свободным течением, а я только записывала. Импрессии. Стихи.
Я много винила себя. Что убегала от трубки, ведь мне хотелось поиграть с подружками, это было на первом месте, а рассказывать тебе о том, как у меня дела, — скучно. Где теперь эти подружки? Все остались в прошлом. А где теперь ты? Тебя больше нет.
Я много винила себя. Что ни разу не приехала к тебе, когда ты лежала в коме. Ни разу за эти десять дней. Мама не брала меня с собой. Но ведь я могла настоять? Заплакать. Закричать. Упросить.
Я много винила себя. Что последние года твоей жизни стала реже приезжать к тебе. Хотелось остаться дома, ведь я уже считала себя взрослой. Мне было скучно в деревне, когда все друзья оставались в городе.
Я много винила себя. За всё, что сделала и не сделала. Что не держала тебя за руку, когда твой разум оставался ещё в твоём теле. Я бы хотела все десять дней, что ты умирала, просидеть рядом.
Но ты ушла одна.
Свет погас в тоскующей душе
Свет погас в тоскующей душе.
И словами горе не измерить...
На границе мрачных миражей
остаётся ждать и верить.
Что войдёшь в распахнутую дверь,
подойдёшь неслышно и обнимешь.
Скажешь: «Больше без потерь!
Я с тобою навсегда отныне».
Я тоскую по тебе, моя родная.
Мне так нужно знать, что ты живёшь...
Только в середине следующего мая
ты к нам больше не придёшь.
Мы к тебе теперь приходим сами.
Ты лежишь под насыпью земли.
Говоришь со мною только снами.
Ты прости, что мы не сберегли…
Ты прости, что вновь тревожу душу.
Не измерить в моём сердце боль.
Я твой голос чаще стала слышать...
Забери меня с собой!
Воспоминание
Я тоже хотела умереть. Когда случалось что-то, что выбивало меня из колеи, я в слезах звала тебя, просила — умоляла — забрать к себе. Мне казалось, там, где теперь была ты, лучше, чем там, где осталась я.
Я писала о смерти. Думала о смерти. Мечтала о смерти.
В своих произведениях размышляла о жизни после смерти. Мои герои — призраки. Мой мир — потусторонний.
И конечно же, я думала о тебе.
Я понимала, что своей тоской делаю плохо твоей душе, но всё равно тосковала.
Меня и раньше привлекало всё потустороннее и эзотерическое. А после твоей смерти я лезла во всё это нарочно. Взахлёб смотрела программы об экстрасенсах и их расследованиях. Читала мистику и ужасы. Изучала религиозные материалы о том, что происходит с душой после смерти тела. И сама ходила к тем, кто якобы мог связываться с душой умершего.
Я отчаянно верила, что ты хотела мне что-то передать, договорить, подать знак. Искала эти знаки повсюду. Цеплялась за каждый сон, где была ты. Запоминала то, что ты говорила мне во снах.
Я продолжала жить с тяжёлым давящим чувством вины.
Ты дождись меня там
Ты дождись меня там, родная...
Жажду творчества утоляя
и руками облака разгоняя,
я иду.
Одиночеству не изменяя
и призвание не предавая,
тебя не забывая,
я иду.
Декорации жизни меняя
и ромашку обрывая
на «не-любит-любит» гадая,
я иду.
Ты дождёшься, я точно знаю.
Ты прости, что хожу по краю.
Ты прости, что с огнём играю.
Я иду.
Не понимаю людей, но прощаю.
И люблю. Отчего и страдаю,
потому что не понимаю
для кого и чего я живу.
Ты дождись меня там, родная...
И все точки над «ё» расставляя,
за собой все следы заметая,
только строчки оставляя,
я приду.
Воспоминание
Я была потеряна.
Знала чего хочу, но понятия не имела, как это реализовать. Мне не удалось поступить туда, куда хотела. Мама и папа не понимали, что я не хочу учиться только ради галочки и чтобы они не переживали, что останусь без образования. Такого, какого им было удобно. Мама предлагала выучиться на врача — стоматолога или гинеколога — мол, всегда востребовано. Моё желание заниматься любимым делом родители не понимали.
Ты бы поняла.
Когда мы с мамой разбирали твои вещи в шкафчике, где ты хранила документы и кулинарные книги, я нашла свой сборник импрессий. Он аккуратненько лежал между книг с рецептами. Я долго плакала над ним, прижимая его к груди. Ты гордилась мною, правда? Как мне не хватало твоей поддержки. На каждом шагу всей моей жизни. И когда ты приходила во снах и говорила о том, чтобы я не бросала своё любимое дело, я шла дальше, я слушала тебя. И даже в самые тёмные времена не опускала своё перо — писала вопреки всему.
Моё детство ушло вместе с тобой
Я повзрослела в тот день, когда тебя не стало. И этот день повторяется уже в четвёртый раз.
В голове до сих пор звучат слова: «Сегодня идёт дождь... Знак того, что она не хотела уходить...»
Я всё ещё помню твой образ и чувствую твоё присутствие. Знаю, что ты приходишь, когда я думаю о тебе. Прости, что не научилась отпускать.
Я всё ещё обращаюсь к тебе. Рисую твой образ словами. Я помню всегда, не только в день памяти о тебе. Но в этот день я становлюсь маленькой девочкой, которая так нуждается в тебе. Которая всё ещё скользит по двери после слов: «Бабушки больше нет». Которая всё ещё идёт туда, куда идут все. Под дождём. Которая нерешительно подходит к твоей вечной постели, целует тебя в лоб, кидает горсть земли в бездну, куда опускают тебя.
Сегодня я ещё та, кто не верит, что ты больше не позвонишь.
Я всё ещё роняю слезинки, когда слышу где-нибудь рядом «бабушка». А моей бабушки уже нет. Она стала тёплым воспоминанием о детстве. Она первым словом слетела с моих губ. Она пахнет печеньем в виде розочек. И конфетами из тыквы. Она звучит голосом диктора по радио: «У Беларусi шэсць гадзін». Она сидит передо мной с мягким котом в руках и говорит «мяу», чтобы я, маленькая девочка, улыбнулась. И я улыбаюсь. Пусть сквозь слёзы, но улыбаюсь.
И я всё та же маленькая девочка…
Воспоминание
Я хранила воспоминания о тебе в глубоких далёких ящиках своей души. Только хорошие воспоминания. Спустя одиннадцать лет я не помню ничего плохого.
Ты ушла слишком рано. И эта маленькая девочка во мне глубоко ранена. Ей до сих пор не хватает тебя. Твоих объятий, твоих слов, твоей поддержки.
До сорока дней после смерти ты снилась только мне. Ни своим детям. Ни другим внукам. В одном из снов ты зашла в дом, где жила, все вокруг суетились, что-то делали, я заметила тебя и сказала: «Смотрите! Бабушка пришла!» Ты присела за стол. Я села рядом. Никто больше не обращал внимания на тебя, а я сидела напротив и плакала. Ты взяла мои ладони в свои и тихо-тихо произнесла: «Никогда, слышишь? Никогда не переставай писать! У тебя такие красивые пальчики…» Я рыдала. А ты продолжала: «Принесите мне хлебушка, вы мне не оставили совсем ни крошки…» На любой приём пищи самым важным ингредиентом всегда был хлеб. Ты никогда не выбрасывала его, резала и сушила в печке, а потом складывала в кастрюлю. И в моменты, когда дома не было свежего хлеба, всегда можно было достать сухари из кастрюли.
Ещё в одном сне ты назвала имя «Артём», сказала, что он будет заботиться обо мне и помогать. Я так и не встретила никакого Артёма, но до сих пор помню тот сон.
Зато я встретила своего человека. Я бы очень хотела познакомить его с тобой. Он бы тебе понравился. Он заботится обо мне и помогает. Он верит в меня-писателя, поддерживает и уважает.
Это был сон
Та дверь навсегда разделила этот мир на «до» и «после». Я стою перед этой дверью. А ты приближаешься ко мне. На моих губах отражается твоя улыбка, как в зеркале. Я больше не плачу. Я протягиваю руку, чтобы прикоснуться.
«Ты не сможешь...»
И моя рука проходит сквозь тебя. Но я не расстраиваюсь. Потому что ты сама берёшь мою руку. И я чувствую твоё неземное тепло.
Ты не постарела ни на миг. Осталась такой, какой я запомнила тебя. Ты ведёшь меня за собой. И я покорно иду.
Эмоции, с которыми я просыпаюсь, новые для меня. Я не хочу плакать. Я только улыбаюсь и благодарю Вселенную. За этот сон. За возможность хотя бы там прикоснуться к тебе. Услышать твой голос. И осознать, что тебе там хорошо. Ты убеждаешь меня в этом.
«Ты в раю?» — спрашиваю я.
«Почти...» — отвечаешь мне. И не отпускаешь мою руку.
Ты ведёшь меня за собой через ту дверь. И говоришь, что я всё делаю правильно.
На мгновение исчезаешь…
Но я чувствую твою руку в моей. Я говорю тебе об этом. И ты снова появляешься.
«Сохрани свой свет!»
Я понимаю, о чём ты.
«Сохраню!» — отвечаю тебе.
«Не обижай того, кто верит тебе...»
«Не обижу».
Разве я могу сомневаться, что это ты? Это не моё воображение. Потому что ты отвечаешь на вопросы, на которые я не знаю ответов.
«Ты не проснёшься, ты выйдешь из сна...»
«Ты поможешь мне?»
«Помогу. Я — твой Ангел!»
Воспоминание
Я, как в песне Диана Гурцкая рассказывала маме о нём, рассказываю тебе. Он спокойный. Уравновешивает моё неспокойствие. Он, как и ты, родился в январе.
Он тот, от кого я захотела детей — твоих правнуков. Я иногда виню себя, что не успела подарить тебе их, пока ты была жива. Но именно в этом мне никогда не хотелось торопиться.
Говорят, мы повторяем сценарии своих родителей и их родителей. Это как правило. Но в каждом правиле есть исключения. И я — то самое исключение.
Через два дня мне исполнится 29. В моём возрасте у мамы уже было две дочери. В моём возрасте у тебя было четверо детей. А я ещё не замужем и только год, как встретила того, кому готова сказать да.
Я то самое исключение, которое не повторяет сценарий своих родителей и их родителей. Я занимаюсь любимым делом, хоть оно и не приносит мне хороший доход и уверенность в завтрашнем дне. Пока не приносит. Мне неважно, что обо мне думают и говорят посторонние. Я слушаю себя, своё сердце, свою душу.
У меня восемь татуировок на открытых местах и скоро я сделаю ещё одну — в честь тебя. Я хочу найти в кулинарной книге конкретное слово, написанное твоей рукой, и перенести его на своё тело навечно.
Ты всё ещё гордишься мной?
И всё, что нам осталось, — это память
И всё, что нам осталось, — это память.
И горечь — послевкусие потери.
Наверное, сильней меня уже не ранить,
не разогнать в душе метели...
Я вновь пишу тебе пустые письма —
неидеальные слезливые стихи.
Ты была лучшим человеком в моей жизни!
А я не сберегла тебя, прости...
Так время быстро пролетело мимо.
Ещё вчера я обнимала твои плечи.
Ещё вчера со мной ты говорила…
И сколько б ни прошло — не станет легче.
Твоя душа теперь свободная навечно.
Но ведь сегодня исключение...
Она спустилась к нам, мы зажигаем свечи
в твой 73-й день рождения.
Воспоминание
6 января 1948 – 22 февраля 2012
Две даты, а между ними чёрточка. Коротенькая чёрточка твоей жизни. Жизни, в которой со мной рядом ты была ещё меньше.
Я так много не спросила у тебя: о твоём детстве, о твоей молодости, о чём ты мечтала. В колледже я составляла генеалогическое древо, но никто не мог подсказать мне то, что знала и помнила только ты. Многие даты, имена, фамилии, места остались только в твоей памяти.
Рецепты вкусных блюд хоть и записаны твоей рукой в кулинарные книги, но никогда не получатся такими, как получались у тебя.
Как много ушло с тобой в тот февральский день навсегда.
Нет, время не лечит. И через год, и через десять лет боль от потери всё так же сильна. Я принимаю эту потерю лишь потому, что ничего не могу изменить. Исправить. Договорить. Дослушать. Узнать. Спросить. Обнять.
Я хочу однажды стать своим внукам такой же бабушкой, какой ты была для меня.
Привет, родная
Привет, родная. Я так скучаю…
И снова хочу к тебе.
На письма мои не отвечаешь
и не приходишь во сне.
Десятый февраль уже на подходе.
Прости, что опять грущу.
Мне больно — и это не проходит,
даже когда пишу.
Ты была для меня тихим причалом.
На голос твой я плыла.
Ты мой корень, моё начало.
Моя святая скала.
До скорой встречи, моя родная.
Мне тебя не забыть.
Я только до сих пор не знаю,
как без тебя жить.
Воспоминание
У тебя были непростые отношения с мужем. Постоянные ссоры, крики, скандалы, он даже мог поднять на тебя руку. Ты всё терпела, но никогда не могла промолчать. Ты уехала жить к матери в деревню, приезжала в город только на несколько дней раз в месяц, за пенсией. И даже в эти дни вы всегда ругались.
Но видела ли ты, как он скучал по тебе, когда тебя не стало? Он разговаривал с тобой, когда думал, что его никто не слышит.
«На кого ты меня оставила, Галя?»
Он отправился за тобой в 2019 году, через семь лет после того, как ушла ты. Одним ранним утром в начале мая.
В ночь, когда он умирал — мучительно и долго — я была рядом. И он видел тебя: во мне или за моей спиной, я так и не поняла. Когда я подходила к его кровати, он говорил мне: «Галя? А ты что тут делаешь?! Уходи! Проваливай!»
А буквально через пару часов, как я отошла от его комнаты, он умер.
Вы встретились там?
Воспоминание
Я не похожа на тебя, а вот сестра — копия ты внешне. Иногда я смотрю её фото и вижу тебя.
Ты была очень красивой, ты знала об этом? Часто ли ты слышала комплименты, которые заслуживала?
Однажды я ходила к ясновидящей. И она говорила о тебе. Чтобы я перестала плакать, потому что твоей душе от этого плохо. А ещё сказала, что ты переродишься моей внучкой, если я назову дочь Машенькой, как звали твою маму.
Я много пишу о перерождении души, о прошлых жизнях, о карме и кармических отношениях. Пишу и верю. Верю, что однажды твоя душа вернётся ко мне.
Я на неё никогда не стану похожа
Я на неё никогда не стану похожа.
Не будет спокойным бушующий ураган.
Верни её мне, хотя бы на миг, Боже!
И я в этот миг никому её не отдам.
Вот уже годы идут на десятки…
Сотни тысяч дней прошли без неё.
Стёрлись с моих плеч её отпечатки.
Голос затих и больше мне не поёт.
Если бы можно было сегодня вернуться
в тот роковой февраль десять лет назад.
Я бы хотела к ней пальчиком прикоснуться
и снова взглянуть в её голубые глаза…
Я бы хотела, чтоб время замедлило бег.
Чтобы она опять оказалась рядом.
В мире, где больше семи миллиардов человек,
мне не хватает только её взгляда.
Если б она только знала, как мне жаль…
что туда мне приезжать уже не к кому.
Я без неё тоскую десятый февраль
и учусь быть взрослой, но остаюсь ветреной.
Воспоминание
Кажется, всё об одном. Я скучаю. Я тоскую. Мне не хватает. Твоих объятий. Твоей улыбки. Твоего взгляда.
27 августа 2023 года я дописываю эти письма с желанием избавить твою душу от этого бремени. Мои слёзы утяжеляют её. А я хочу, чтобы там тебе было легко. Ты заслуживаешь этой лёгкости и этого спокойствия.
Я написала эти письма, чтобы отпустить тебя.
Я никогда не забуду тебя. Буду рассказывать своим детям и внукам о том, какая прекрасная ты была. Сохраню в своей душе каждое воспоминание о тебе. И постараюсь не плакать каждый раз, когда буду возвращаться к этим воспоминаниям. Буду улыбаться. И благодарить Бога за то, что ты была.
Ты к нам вернёшься
Я никогда не писала на заказ, но когда мама попросила написать слова тебе на памятник, я согласилась. Хочу, чтобы ты знала: я вложила в них всю свою любовь к тебе и всю свою боль от потери тебя.
Ты к нам вернёшься в образе другом.
По-прежнему, родная,
ты нас оберегаешь.
Тебе спокойнее там, знаем.
Прости за то, что мы скучаем...
Ты светишь! Ну а мы живём,
чтоб ты гордилась всеми нами.
Ты улыбаешься, ты знаешь:
«Мы помним, любим, ждём!»
Ты к нам вернёшься, я-то знаю. Но мама попросила изменить последнюю строчку. Мол, люди не поймут. Осудят.
Ты улыбаешься, ты знаешь,
твою улыбку бережём.
Улыбаешься? Теперь-то ты, наверное, знаешь: неважно, что подумают люди. Я сопротивлялась, не хотела менять эту строчку. Но потом приняла. Что кому-то может быть важно, что подумают о них другие. Что ты ушла навсегда и больше никогда не вернёшься. Что в этом нет моей вины. Что ты давно простила мне всё. Теперь я себя тоже прощаю.
Приходи в мои сны почаще, ведь только там я могу услышать твой голос и утонуть в твоих объятиях.
Всё, что осталось у нас, это воспоминания о тебе. И твоя улыбка.