Mira!*
И увидишь, как Пабло Неруда
удивлённо стоит посреди
беломошного бора
между сосен,
похожих на колонны Исакия,
ногами на белом,
белом, как пена, мху и следит,
как на белый мох опускается белый снег.
(О, Дева Мария!)
В его белом дыхании, слетающем с губ,
читается фраза:
«Кто не знает чилийского леса,
тот не знает нашей планеты».
Mira!
И увидишь, как Пабло Неруда
осторожно ступает по белому мху,
как по белой пене океанического прибоя,
принимая за краба
тут ржавую консервную банку,
там припозднившийся боровик.
Mira!
И увидишь, как Пабло Пабло Неруда
возбуждённо шагает по лесопосадке,
загоняя на ближайшую сосенку
негодующего бурундука,
а потом,
ударив ногой по стволу,
подставляет под зверюшку большие,
как распахнутый «Атлас мира»,
ладони.
(А бурундук в тот же миг компостирует
его толстые пальцы
и взлетает на такую сосну,
тряхнуть которую может
только Чилийское землетрясение).
Mira!
И увидишь, как Пабло Неруда
устало выходит на вырубку, где
могучие пни, словно лунные кратеры,
и оттуда уходит
вдаль,
всё куда-то вдаль,
похожий на бездомного космонавта,
и теряется в сплошном галактическом снегопаде.
* Смотри! (исп.)