Для португальской литературы "Семейство Майа" - это русская "Война и мир" или испанский "Дон Кихот". Притом не только в филологическом, но и обывательском смысле: не каждому под силу сгрызть сей гранит, буквально давящий читателя авторитетом (и объемом). Вот и я, несколько раз засыпая над страницами, не без труда добралась до конца. И теперь хочу оглянуться назад и понять: а стоило ли?
Роман рассказывает историю юноши из богатой аристократической семьи. В силу трагических событий рано оставшись сиротой, Карлос воспитывался дедом, благородным и безумно любящим внука Афонсо да Майа. Наперекор мнению окружающих дед дает Карлосу блестящее образование и позволяет самостоятельно выбрать профессию. Карлос решает стать врачом и даже, по возвращении в Лиссабон, приступает к медицинской практике. Однако стремление приносить пользу людям и отечеству сталкивается в молодом человеке с привычкой к роскоши и развлечениям. И автор довольно-таки быстро намекает читателю, что победит...
Для понимания романа необходимо отметить, что XIX век для Португалии оказался весьма неприятным временем. Некогда могущественная морская держава в 1822-м году потеряла свою главную колонию - Бразилию, за счет богатств которой привыкла жить. Наполеоновские войны, гражданская война, невыгодный союз с Англией, на поверку оказавшийся вассальным... Старшее поколение еще кичилось былой славой и фанатично чтило католицизм. Однако младшее смотрело на родину без розовых очков и замечало все: коррупцию, реакционизм, экономический кризис, - в общем, превращение Португалии в провинциальные задворки Европы.
Вот только видеть - не равно действовать. Описывая, по сути, свое поколение, Эса де Кейрош с горечью отмечает, что умные, талантливые молодые люди оказываются способны лишь на разговоры. Юные аристократы с увлечением предаются строительству всевозможных воздушных замков. Но на деле не без удовольствия ведут тот же праздный образ жизни, что и поколения их предков. Без жалости Кейрош препарирует аристократические круги Лиссабона, показывая, что за красивыми фасадами нет НИ-ЧЕ-ГО.
Начинается роман живо, даже увлекательно. Мягкий юмор, великолепное описание дома, старика Афонсо, даже кота.
"Кот родился еще в Санта-Олавии и там и получил имя Бонифасио; позднее, когда кот был перевезен в столицу и вступил в возраст любовных и охотничьих приключений, он стал именоваться более пышно — дон Бонифасио де Калатрава, а ныне, сонливого и грузного, достигшего наконец отрешенности от мирской суеты, его величали Преподобным Бонифасио…"
Но вскоре текст словно замирает, становится тягучим, наполненным утомительными описаниями светских раутов и пустопорожних разговоров. И лишь позже понимаешь, что так и было задумано: автор намеренно делает роман бессобытийным, заставляя читателя не просто скучать, а на собственной шкуре прочувствовать бессмысленность и пустоту высшего общества. Фразы-то произносятся порой красивые, но это пустое сотрясание воздуха: за ними нет действия. Это даже не прокрастинаторство - пустобрехство.
Напрасно читатель ждет от Карлоса и его друга Эги хоть каких-то действий. "Отринь надежду, всяк сюда входящий!.." Все их планы остаются даже не на бумаге - на словах. В лучшем случае - создаются красивые декорации (приемная и лаборатория Карлоса). Увы, и сильные эмоции не способны никого расшевелить. Например, оба переживают любовную драму. И если "трагедия" Эги изначально подана несколько комично (наставил одному из знакомых рога, а потом возмущается, что тот отказал ему от дома), то романтическая история Карлоса поначалу вполне серьезна и даже драматична. Внушает надежду, что юноша наконец-то "проснется". Но финал расставляет все по своим местам и показывает, что между обеими лав-стори особенной разницы не было. Оба героя, умиравшие от любви, оказались вполне способны жить дальше. Да и их избранницы отнюдь не поспешили наглотаться серы от спичек. Эга, зеркальный двойник главного героя, не столько обостряет конфликт, сколько снижает пафос. На его фоне Карлос не выглядит лучше - он такой же.
Кейрош мастерски превращает трагедию в бурлеск. Ведь, по сути, история Карлоса и Марии ужасна: два сердца, впервые испытавшие истинную любовь, вынуждены не просто расстаться, но пережить настоящий кошмар. Однако последовательно, шаг за шагом, автор умело снижает накал. Сначала мы видим, как Карлос постепенно перестает относиться к Марии как к богине: она становится для него обожаемой, но просто женщиной. Он уже жалеет о сорвавшихся в минуту страсти обещаниях, задумывается о социальной невозможности брака. А когда наступает кульминация романа, Карлос и вовсе разочаровывает читателя. Где трагедия? Где страдания? Где, черт побери, мелодраматическое объяснение между любовниками, над которым читатель собирался пролить реки слез? Не дождетесь! По привычке Карлос сначала делает вид, будто ничего не случилось. А потом, ощутив, как нарастает в нем отвращение к Марии, и вовсе со спокойной совестью перекладывает объяснение на Эгу, трусливо сбежав. Читатель внезапно получает трагифарс вместо драмы.
И тут-то мы понимаем, что любовная линия, которая, казалось бы, составляла каркас произведения, на самом деле была нужна только для того, чтобы подчеркнуть: даже сильные чувства не способны привести лиссабонского юношу к катарсису. Словно Обломов, он так и не встанет с дивана. Португальская золотая молодежь конца XIX века совершенно беспомощна во всем, кроме плетения изящных словес.
"- ...У нас просто мания облекать всё в красивые фразы, любоваться их блеском и восхищаться их музыкой. Мы, несчастные, без колебаний губим мысль, оставляя ее недодуманной или, напротив, заведомо искажая ее, лишь бы она выглядела понарядней".
Автора интересует отнюдь не любовная история. Карлос и Мария - лишь одно из звеньев, демонстрирующее, что даже самые сильные и искренние чувства, даже самая настоящая катастрофа не способны заставить изменить привычный расслабленный образ жизни. Семейство Майа откровенно вырождается. Если прадед Каэтано был силен и последователен в своем консерватизме, а дед Афонсо оказался способен хоть на слабое, но бунтарство, то уже отец Карлоса, Педро да Майа, предстает перед читателем слабым и изнеженным, подверженным порокам юношей, не способным справиться ни с чувством к недостойной женщине, ни с ее потерей. Однако на фоне Карлоса Педро внезапно оказывается в выигрышном свете: он смог пойти против воли отца и жениться на любимой. И он делом доказал, насколько сильна его любовь. Карлос же оказался не способен даже на это... Перед нами не просто история одного семейства, но история целой страны, чьи сыны непозволительно измельчали с веками.
Меня вообще поразило, как умело Кейрош заставляет читателя пересмотреть отношение к уже, казалось бы, свершившимся событиям и оставшимся где-то на первых страницах героям. Автор ни слова не добавляет к истории Педро, а читатель вдруг понимает: по-своему это оказался все же сильный характер.
Или возьмем Афонсо да Майа - благородного, щедрого, доброго патриарха, достойного представителя своей семьи. Так описывает его автор:
"Сам он обычно говорил про себя, что он всего лишь старый эгоист; однако на самом деле благородство его сердца никогда еще прежде не было столь щедрым и всеобъемлющим. Часть дохода он без оглядки тратил на помощь тем, кто в ней нуждался... Все живое вызывало в нем нежность: он обходил ползущего муравья и спешил полить сохнущее без воды растение".
Однако, по мере развития событий, читатель начинает сомневаться: а так ли уж хорош на поверку Афонсо? Отчаянный "якобинец" поспешил отказаться от своих взглядов, попросту заскучав в провинции, куда его сослал отец. А потом и вовсе уехал в Англию, пока его ровесники сражались за конституцию. Воспитание единственного сына также оказалось вверено фанатичной католичке-жене. Афонсо видел, что мальчику это во вред, но не нашел в себе силы противостоять супруге. А потом уже и Карлос вертел дедом, как хотел. И даже в самый черный для семьи момент Афонсо остался просто наблюдателем, не предпринимая ни единой попытки вразумить Карлоса, да хотя бы силой остановить его.
Пожалуй, единственный персонаж, которому искренне сочувствуешь - Мария Эдуарда. Кажется, бедная девушка - единственная жертва, оказавшаяся беззащитной перед эгоизмом родственников и окружающих. Сначала мать, повинуясь капризу, фактически лишила дочь знатного имени и наследства. А потом и вовсе подтолкнула на дурную дорожку. Мария, по рождению богатая аристократка, вынуждена была буквально от голода податься в любовницы. И даже Карлос, несмотря на искреннюю любовь, явно не собирался жениться на содержанке с прошлым и внебрачным ребенком. Когда же над молодыми людьми разразилась гроза, он и вовсе трусливо сбежал, позабыв о клятвах. Восхищает, что Мария нашла в себе силы достойно перенести столь сокрушительный удар судьбы. Героине желаешь всяческого счастья и радуешься, что автор не стал иронизировать, рассказывая о ее дальнейшей судьбе.
Иное дело Карлос и Эга - тут Кейрош оторвался по полной. Финал вышел великолепно-ироничным: высокопарные рассуждения друзей о том, как надлежит жить, тут же были девальвированы их реальным поступком. Притом отринуть принципы молодых людей заставили отнюдь не "богатство Ротшильда или императорская корона Карла Пятого", от которых на словах аристократы с таким пафосом отказались. Причина оказалась смешна и банальна.
На вырождение лиссабонского высшего общества указывает не только сюжет, но и пространство. Очень символичен в этом плане "Букетик" - роскошный родовой особняк Майа. Сначала мы видим, как воля Карлоса возвращает его к жизни, превращая из свалки мебели в уютнейшее семейное гнездо. Но Карлос, увы, не оправдал возложенных на него надежд, не возродил былую славу предков. И "Букетик" на последних страницах вновь заброшен...
Перевернув последнюю страницу, я надолго зависла: как же так получается, что вырождаются целые нации? Казалось бы, достигнута вершина, живи да радуйся, воплощай в жизнь любые проекты. Но пал Древний Рим, потеряла былое могущество Испанская империя... Множество древних государств, некогда процветавших, оставили о себе лишь смутное воспоминание. Выходит, испытание медными трубами не только в сказках опаснее огня и воды. Золотая молодежь в любой стране и в любое время, не только в Португалии конца XIX века, сходит с ума от безделья, вседоступности и вседозволенности.
Психологи называют множество причин, но смысл один - без борьбы нет развития. А за примерами далеко идти не нужно. Взять те же компьютерные игры: кто же не замечал, что интерес зачастую пропадает, как только достигнешь процветания? Сколько лидирующих гильдий тихо угасли, поскольку их члены потеряли интерес и покинули игру? Я же ведь не одна забрасывала карты в Майнкрафте, порою даже не доходя до дракона? Или, полностью развив и обогатив сима, теряла к нему всяческий интерес?
Самое грустное - те же психологи не нашли универсального ответа, как бороться с социальной стагнацией. Не дает его и Эса де Кейрош. Но иногда признать проблему - это уже половина пути к ее решению.
Надо сказать, что современники встретили "Семейство Майя" с прохладцей, сочтя гнусным пасквилем. В недоумении автор в ответ писал:
«Можете ли вы отличить мужчин Лиссабона друг от друга? Находите ли вы какие-либо различия в молодых людях Шиаду, кроме их имён и формы носов? В Португалии есть только один тип человека – он всегда один и тот же, будь то денди, священник, клерк или капитан: это нерешительный, слабый, сентиментальный, добрый, разговорчивый, добродушный человек; без какой-либо силы характера или интеллекта, чтобы противостоять обстоятельствам... О человек Божий, где ты живешь? В Лиссабоне или в Пекине? Все это я видел, замечал с поличным и терпел сам!»
Впрочем, время расставило все по местам: потомки признали, что нечего на зеркало пенять... К тому же Эса де Кейрош не просто делает хирургически точный срез своего времени. Его книга - тщательно продумана и мастерски выстроена, наполнена юмором и иронией, забавными и вполне узнаваемыми ситуациями. Было даже удивительное совпадение: в тот день, когда я читала про сладкие пирожки Кружеса, о покупке которых он помнил весь день, но все равно купить забыл, я с утра все ждала удобный момент позвонить подруге и поздравить ее с днем рождения... и спохватилась только в 22 вечера!
Любовные описания красот Португалии, в частности Синтры, также западают в душу.
"Экипаж медленно покатился по густо-зеленому Рамальяну. Его тенистый покой завораживал путешественников ленивым и убаюкивающим шелестом ветвей и еле различимым рокотом бегущей воды. Плющ и мох окутывали зеленым покровом ограды. Солнце пронзало длинными стрелами листву. Легкий, бархатистый воздух плыл, омывая молодые побеги; со всех сторон из гущи ветвей доносился негромкий щебет птиц; и уже здесь, на проезжей дороге, можно было ощутить еще недоступные глазу торжественное величие могучих утесов и благостный мир сельских ферм…"
Но главное - этот роман заставляет думать. И не о Португалии, и даже не о печальной судьбе человеческих цивилизаций - о себе. Если социальная стагнация вне сферы влияния обывателя, то личностная - вполне достойный "соперник", вызов самому себе. Глядя на Карлоса и Эгу, не говоря о прочих персонажах, как-то не хочется прокрастинировать. Недоумевая, что же мешает героям дописать книгу либо издать журнал, вдруг понимаешь - да то же, что мешает и мне чаще писать в блог, начать читать на английском или пересадить, в конце концов, цветы. Многие из нас - немного португальские денди, с горечью понимаешь в конце книги. "Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!", - грустно вспоминаешь бессмертное гоголевское...
Стоило ли читать эту книгу? Может, и не стоило: в болотце-то тише и приятнее.
P.S.: Отзыв написан в рамках марафона "Португальский аПрель" на канале Елены.