Сказание о Святой Семье (да будут они благословенны).
Случилось это очень давно, в эпоху, когда многие племена и земли имели совсем другие названия, теперь уже ставшие не более чем достоянием истории, а многие так и вовсе канули в бездну небытия. Тогда, когда люди ещё не знали железа, зачастую пользуясь кремневыми орудиями, чаще медными, и только-только научившись выплавлять бронзу. А Великая Пустыня, что раскинулась далеко на юге, ещё не была таковой и населяли её уру-хеты, и Большой камень ещё не падал с неба, навсегда изменив облик нашего мира.
Откуда они пришли, никто не знает. Просто однажды они появились у стен крупного нимейского города, когда ещё нимейцы только начинали называться нимейцами. Да и город тогда был окружён только одной стеной.
И никто не мог вспомнить потом, чтобы видел, как они подходили к городу и, с какой стороны. Лишь некоторые говорили, что видели над горами, что возвышались на горизонте, яркую вспышку. Но действительно ли она имела место, чем была вызвана, связана ли она с последующими событиями или не была придумана, как это не раз бывало, хронистами намного позже, никто достоверно не знает. Говаривали ещё что, что на ночном небе незадолго до их прихода появилась яркая комета и провисела на нём тринадцать ночей, что позже по указанию жрецов было запечатлено резчиками по камню на храмовых стенах.
Много знамений тогда было, но каждое знамение может оказаться ложным. Об этом, помимо прочего, они учили людей.
Мужчина, женщина, юноша и девушка. Муж, жена, сын и дочь.
Отличались они заметно внешностью от остальных людей, населявших ту местность, и от жителей других земель, которые, бывало, вместе с караванами доходили до этого города. И будь то не предки нимейцев, а какое-нибудь дикое племя, спустившееся с гор, с которыми нимейцы воевали веками, могли чужаков запросто принести в жертву, скормив священным животным или осуществив ритуальную казнь, как то, бывало, случалось с другими пришельцами, редко, но появлявшимися в этом мире.
Лицом другие, одеты они были просто, но не бедно, но как многие другие жители города, что могли себе позволить иметь жильё внутри городских стен, а не ютится в лачугах, которые подвергались разграблению в первую очередь, если случался набег.
Из поклажи при них было только несколько тюков с вещами да сумки, заполненные свитками и тем, что сейчас принято называть книгами, а тогда о таких вещах ещё и знать не знали. Никаких вьючных или ездовых животных при них не оказалось, что само по себе привлекало внимание, ибо пешком до ближайшего города было идти очень долго, да и не безопасно. Но не выглядела их обувь и одежда изношенными, а сами они – измождёнными долгой дорогой. Не более, чем люди, прошедшие за день пару десятков лиг, - расстояние, которое отделяло город от ближайших гор.
Остановила их стража у ворот в город, не пуская внутрь, чтобы расспросить, откуда они явились и с какими намерениями, ибо не похожи они были ни на торговцев, ни на паломников, что пришли поклониться богам в местные храмы, ни на земледельцев или скотоводов, что решили продать свой товар на городском рынке. Ибо нельзя было допустить проникновения в город лазутчиков, которые устроили бы пожары, отравили бы колодцы с водой, или, что ещё хуже, стали бы разносчиками опасного морового поветрия, кое уже не раз случалось за историю этого города.
И заговорили они со стражниками, отвечая на их вопросы, и стали стражники их слушать и задавать новые вопросы. И чем больше они их слушали, и чем больше вопросов задавали, тем большим уважением проникались они к странным незнакомцам.
Спустя некоторое время появился глава стражи, за которым послал один из стражников. К тому времени вокруг незнакомцев образовалась небольшая толпа зевак, из тех, что каждодневно проходили через городские ворота и возвращались обратно, которые также слушали странников и передавали слова тем, которые не могли услышать их сами.
И хотя известен был глава стражников, как человек недоверчивый и безжалостный к врагам города, но и он, выслушав странников, разрешил им пройти за стены и даже выделил провожатого, который бы довёл их до самого хорошего постоялого двора. Но сказали странники, что всё, что им нужно – кров, постель и вода, и что в излишестве нет смысла, а чревоугодие ведёт к скорой смерти.
Поражён был глава стражников ещё и тем, как девочка с благословения матери её, взяла больную руку его. Гнила оная после недавней схватки с налётчиками. И на глазах удивлённых горожан сняла боль и заставила рану затягиваться, наложив на неё мазь из перетёртых красных ягод, которых здесь никто и никогда до того не видел.
А когда шли странники по улицам города, то шла за ними толпа и ещё долго не расходилась у ворот самого обычного постоялого двора, когда за ними скрылись удивительные гости.
И вскоре стали их называть просто: Отец, Мать, Сын и Дочь. А имён их, которые может они, и называли кому, никто уже не помнит. А может и помнит, но священнослужители продолжают хранить их втайне от обычных людей, да и от необычных тоже.
Считается, что именно с появления этих странников в мире и появилась новая вера, пророками и родоначальниками которой первые и стали. А кем они были, откуда пришли, и куда спустя годы пропали, - неизвестно. А может и известно, да только священнослужители хранят эту тайну, как зеницу ока, дабы не порушить силу веры в людях.
Но до того, как исчезнуть также неожиданно, как и появились, сотворило Святое Семейство много дел, что заставили людей помнить о них в веках. И как это обычно и бывает, добро обратилось во зло. Но это уже было после того, как Они покинули этот мир.