Корабль висел в пустоте.
Огромный Ковчег надежды, помнил новые галактики, планеты, звезды. Он висел неподвижно, молча над Землей. Молчали и те кто был внутри. Слишком далеко. Слишком давно. Слишком больно.
Впереди была новая планета, новый дом, новая попытка не разрушить все, к чему прикоснулись.
Но сначала нужно было пережить эту ночь.
За прозрачной стеной отсека умирала Земля.
Она не взрывалась, не трескалась, не истекала лавой. Планета просто гасла. Медленно, как старинная лампа, в которой кончается топливо. Океаны мелели. Леса рассыпались пеплом. Города стояли пустыми — идеальные, мёртвые, никому не нужные.
Лира стояла у стены и смотрела вниз. Ей не нужно было смотреть — она знала каждый изгиб материков наизусть. Она родилась там. Выросла. Любила. Потеряла. И теперь покидала.
Или нет.
За её спиной гудел Ковчег. Двадцать тысяч. Лучшие умы, сильнейшие гены, последняя надежда. Они летели к новой звезде, к новой попытке.
— Совет утвердил список, — раздался голос. Мужской, усталый.
— Ты в нём, Лира. Посадочный модуль уходит через час.
Она не обернулась.
— Я остаюсь.
Тишина. Потом шаги — быстрые, тяжёлые. Дэни, координатор Исхода, её бывший, её вечная головная боль, встал рядом. Его отражение появилось в стекле: высокий, серебристые волосы собраны в узел.
— Ты с ума сошла. Там нечего оставлять. Через полвека атмосфера станет непригодной. Через век там не выживет никто.
— Я знаю.
— Тогда зачем?!
Она долго молчала. Смотрела на умирающую планету и думала о чём-то, чего не могла объяснить словами. О чувстве, которое преследовало её с детства. Об уверенности, что они всё делают не так. Что бегство — не выход. Что однажды кто-то должен остановиться и...
Ждать.
— Потому что кто-то должен встретить, — сказала она наконец.
Дэни нахмурился.
— Встретить? Кого? Там никого не будет, Лира. Через сто лет там будет камень и лёд.
Она повернулась к нему. В глазах — ни страха, ни сомнения.
— Ты не понимаешь, — сказала она мягко. — И я не понимаю. Просто... знаю.
Дэни смотрел на неё, не находя слов.
— Ты сумасшедшая, — выдавил он наконец.
— Мы все сумасшедшие, — ответила она. — Иначе мы бы процветали в этом мире.
Где-то в глубине корабля взвыла сирена. Час истёк.
Дэни шагнул к ней, обнял — крепко, отчаянно, как обнимают тех, кого больше не увидят.
— Я вернусь, — прошептал он. — Когда-нибудь. Я найду способ.
— Не надо, — ответила она, уткнувшись лицом в его плечо.
Он ушёл. Она осталась.
Модуль отстыковался и ушёл к звёздам — серебряная капля, уносящая последнюю надежду. Лира стояла у стекла и смотрела, как он исчезает в темноте.
Потом перевела взгляд на Землю.
Она коснулась ладонью холодного стекла, а второй — своего еще не выдающего тайну живота и улыбнулась — той улыбкой, которая бывает у людей, знающих что-то, чего не знает никто.
— Мы будем ждать, — прошептала она. — Сколько бы ни прошло.
— Одна кровь, одна память.