«Всё из детства» — слышим мы от психологов. А Карл Юнг спорил: копаться в прошлом бесполезно, а иногда и вредно. Невроз держится не на травмах, а на привычке избегать жизни сегодня. В статье — честный разговор о том, почему пора перестать оправдывать себя прошлым и начать действовать. Без заклинаний, с опорой на первоисточники.
Хватит копаться в детстве: что Карл Юнг говорил о неврозе и почему прошлое — не главное
Вы когда-нибудь замечали, как легко превратить свою жизнь в детективное расследование собственного прошлого? Вот вы сидите на кухне, пьёте чай и в сотый раз прокручиваете в голове сцену из детства: мама не так посмотрела, папа слишком громко хлопнул дверью, в третьем классе учительница публично высмеяла ваше сочинение.
И кажется, что если вы наконец докопаетесь до самой первой, самой главной травмы — всё наладится. Тревога уйдёт, депрессия рассосётся, и вы начнёте жить полной жизнью.
Знакомая логика? Она настолько въелась в современную психологическую культуру, что её уже почти не оспаривают. Любой мало-мальски образованный человек скажет: «Ну конечно, всё идёт из детства». И психотерапевты часто поддерживают эту веру, предлагая вам снова и снова перебирать старые воспоминания, как чётки.
Но вот что интересно. Карл Юнг — тот самый великий психиатр, который придумал коллективное бессознательное, архетипы и интровертов с экстравертами, — смотрел на это совсем иначе. И его позиция, прямо скажем, неудобна.
Потому что он говорил: ваши проблемы — не в прошлом. По крайней мере, не только в нём.
И уж точно не в том, чтобы бесконечно туда возвращаться. Хотите честный разговор на «вы»? Давайте без эвфемизмов. Юнг считал, что невротик — это не жертва обстоятельств, а человек, который потерял веру в себя и привык уклоняться от жизни. И копание в прошлом часто становится именно формой уклонения, а не лечения.
Невроз — это не диагноз из учебника, это унизительное поражение
Юнг не церемонился с терминами. В семнадцатом томе своего Собрания сочинений он пишет буквально следующее: «Не следует забывать, что каждый невроз влечет за собой соответствующую степень деморализации. Если человек невротичен, значит, он потерял веру в себя. Невроз — это унизительное поражение, и именно так его воспринимают люди, которые не совсем утратили связь со своей психологией» (CW 17).
Обратите внимание на слова: «унизительное поражение». Это не медицинский жаргон. Это оценка. Юнг не говорит: «бедный пациент, у него дисбаланс нервных процессов». Он говорит: человек сдался. Он испугался жизненных трудностей и начал от них прятаться. Он позволяет тревоге ограничивать свой опыт, а трусости — свой потенциал.
Звучит жёстко? Возможно. Но в этой жёсткости есть странное освобождение. Потому что если невроз — это поражение, то его можно переиграть. А если это просто «последствие травмы», над которым вы не властны, то вы остаётесь в положении вечного пострадавшего.
Юнг, кстати, прекрасно знал, как работает психологическая защита. Он писал: «едва ли найдется невротик, который не любил бы предаваться размышлениям о злоключениях прошлого и погружаться в саможалеющие воспоминания. Очень часто его невроз заключается именно в том, что он постоянно оглядывается назад и оправдывает себя прошлым» (CW 16).
Почувствуйте разницу. Невроз — это не само прошлое. Невроз — это привычка оглядываться и оправдываться. То есть активное, повторяющееся действие. Которое можно прекратить.
Да, родители часто виноваты. Но это ничего не меняет
Сейчас многие наверняка возмутятся: «Как так, Юнг отрицает влияние детства? Он же был психоаналитиком, учеником Фрейда!» И вы будете правы — не отрицает. Более того, он прямо и недвусмысленно заявляет: «неврозы у детей — это скорее симптомы психического состояния родителей, чем подлинная болезнь ребенка. ... Родители всегда должны помнить, что они сами являются главной причиной неврозов у своих детей» (CW 17).
То есть если вы выросли в неблагополучной семье, с тревожными или холодными родителями, риск заполучить невроз действительно огромен. Юнг не снимает ответственности с родителей.
Но — и это большое «но» — дальше происходит важнейший сдвиг. Ребёнок вырастает. И если в десять лет за его невроз действительно отвечали папа с мамой, то в тридцать — уже он сам.
Юнг формулирует это с кристальной ясностью: «настоящая терапия начинается только тогда, когда пациент понимает, что на его пути стоят не отец и мать, а он сам...» (CW 7).
Представьте себе мужчину средних лет, который до сих пор объясняет свои депрессии и тревоги тем, что мать была холодной. Юнг бы сказал: да, возможно, так и было. Но сейчас вы невротик не поэтому. Вы невротик, потому что продолжаете вести себя как беспомощный ребёнок. Потому что не взяли на себя ответственность за свою жизнь. Потому что не набрались смелости справиться с проблемами, которые возникают здесь и сейчас.
И это не морализаторство. Это чистая логика терапии. Юнг пишет: «Причины невроза кроются как в настоящем, так и в прошлом, и только причина, реально существующая в настоящем, может поддерживать невроз» (CW 11).
То есть прошлое могло запустить механизм. Но работает он сегодня. И если убрать сегодняшние подпорки — привычки избегания, страхи перед действием, отсутствие целей, — невроз схлопнется. Даже если прошлое никуда не делось.
Туберкулёз, ложные воспоминания и ловушка самооправдания
Юнг любил яркие метафоры. Одна из лучших — сравнение невроза с туберкулёзом.
Он пишет: «Человек болен туберкулезом не потому, что двадцать лет назад заразился бациллами, а потому, что у него есть активные очаги инфекции. Вопросы о том, когда и как произошло заражение, совершенно не важны. Даже самое точное знание анамнеза не может вылечить туберкулез. То же самое относится и к неврозам» (CW 11).
Вдумайтесь. Ни один врач не станет лечить пневмонию или туберкулёз, бесконечно выясняя, в каком именно вагоне метро пациент подхватил бактерию. Его будут лечить антибиотиками, физиопроцедурами, режимом — то есть воздействовать на то, что болит здесь и сейчас. А в психотерапии почему-то считается нормальным годами выяснять, «кто первый начал». Юнг считал это огромной ошибкой.
Более того, он указывал на опасность, которую современная наука только подтвердила. Когда мы оглядываемся на своё прошлое, мы неизбежно искажаем его. Наше нынешнее состояние — депрессия, тревога, гнев — окрашивает воспоминания. Если вам плохо сегодня, вы вспомните детство как сплошную чёрную полосу. Если вам хорошо — то же самое детство покажется трудным, но ценным опытом. А иногда мозг просто создаёт ложные воспоминания, чтобы оправдать ваши сегодняшние неудачи.
Психологи Кэрол Таврис и Эллиот Аронсон в книге «Ошибки были допущены (но не мной)» пишут об этом прямо:
«Ложные воспоминания позволяют людям прощать себя и оправдывать свои ошибки, но иногда за это приходится платить высокую цену: неспособностью нести ответственность за свою жизнь. ... Нам говорят, что нужно быть осторожными в своих желаниях, потому что они могут сбыться. Но мы также должны с осторожностью выбирать воспоминания, которыми оправдываем свою жизнь, потому что нам придется жить по ним».
Исследователь душевных травм Ричард Макнелли в книге «Вспоминая травму» добавляет:
«Представление о том, что психика защищает себя, подавляя или диссоциируя воспоминания о травме, делая их недоступными для осознания, — это часть психиатрического фольклора, не имеющая убедительного эмпирического обоснования».
Люди не забывают настоящие травмы. Они от них страдают навязчивыми воспоминаниями. И убеждать человека, что у него есть «забытая травма», которую нужно раскопать, — часто значит усугублять проблему, а не решать её.
Конструктивный подход: смотреть не назад, а вперёд
Если не копаться в прошлом, то что же делать? Юнг предлагал то, что называл «конструктивным подходом».
В третьем томе Собрания сочинений он пишет: «Конструктивный подход предполагает, что из нынешней психики можно построить мост в ее собственное будущее» (CW 3).
То есть вместо вопроса «почему я такой?» вы задаёте вопрос «куда я могу пойти?». Вместо сведения сложного к простому, настоящего к прошлому — устремлённость к цели.
Юнг считал, что цели, которые мы ставим перед собой, формируют нас гораздо сильнее, чем события, которые с нами случились. Конечно, если ваша единственная цель — «не тревожиться» или «чтобы все оставили меня в покое», это не сработает. Цели должны быть смелыми. Такими, которые заставят вас выйти из зоны комфорта. Сменить работу, начать учиться новому, построить отношения, заняться спортом — да что угодно, лишь бы это было движение вперёд. Потому что застой — это питательная среда для невроза.
Главная же цель, по Юнгу, — это то, что он называл индивидуацией. Страшное слово, но смысл простой: вы становитесь целостной личностью, осуществляя свой скрытый потенциал. Это идеал, который недостижим полностью, но к нему можно бесконечно приближаться. Невротик же, напротив, застрял. Он давно перестал расти. И терапия, по Юнгу, — это не возвращение к норме, а обновление личности.
Он пишет: «лечение невроза — это... обновление личности, работающее во всех направлениях и затрагивающее все сферы жизни» (CW 8).
Для молодых людей, замечает Юнг в седьмом томе, иногда достаточно просто «освободиться от прошлого», потому что «впереди манящее будущее, полное возможностей. Достаточно разорвать несколько связей, а жизненная энергия сделает все остальное» (CW 7).
Обратите внимание: не проработать, не пережить, не оплакать, а разорвать. То есть перестать питать старые связи своим вниманием и временем. И позволить жизни течь дальше.
Привычки сильнее прозрений
Очень важный момент, который часто упускают. Юнг не был наивным человеком. Он понимал, что простого понимания недостаточно. Можно сто раз осознать, что ваша тревога связана с отцовской критикой, но тревога никуда не денется. Потому что невроз держится на привычках. А привычки не исчезают от прозрения.
В шестнадцатом томе он пишет: «Очевидно, что [невротику] недостаточно знать, как возникла его болезнь и откуда она взялась, ведь мы редко избавляемся от зла, просто разобравшись в его причинах. Не стоит забывать и о том, что извилистые пути невроза приводят к множеству упрямств, и, несмотря на всю нашу проницательность, они не исчезнут, пока не будут заменены другими привычками. Привычки вырабатываются только практикой... Пациента нужно вывести из его привычного состояния и направить по другому пути...» (CW 16).
То есть ключевое слово — практика. Новая привычка действовать, а не размышлять. Привычка браться за трудную задачу, а не откладывать её. Привычка говорить «да» страху, а не «нет» возможности. И вырабатываются эти привычки только в реальной жизни, а не в кресле у психотерапевта.
Кант тоже предупреждал: слежка за собой опасна
Вы могли бы подумать, что Юнг здесь слишком радикален. Но он был не одинок.
Великий философ Иммануил Кант ещё в восемнадцатом веке писал в «Метафизических началах естествознания»: «желание шпионить за самим собой... — это нарушение естественного порядка познавательных способностей... Стремление к самоанализу либо уже является психическим расстройством (ипохондрией), либо приведет к такому расстройству и в конечном итоге — в сумасшедший дом».
Юнг цитирует эти слова не случайно. Он разделяет это беспокойство. Постоянный самоанализ, особенно в форме застревания в прошлом, — это не лечение. Это признак болезни. Это способ оставаться в безопасной позиции наблюдателя, вместо того чтобы стать действующим лицом.
Представьте себе человека, который тонет. Он может бесконечно изучать свои намокшие ботинки и вспоминать, как в детстве не научился плавать. А может начать грести. Юнг предлагает второй вариант. Не потому, что он жестокий, а потому, что первый вариант ведёт к гибели.
Что в итоге?
Юнг не говорит: «забудьте прошлое, оно не важно». Он говорит: «прошлое важно, но оно не определяет вас, если вы не позволяете ему этого делать». Он говорит: «невроз можно вылечить только сегодня» (CW 10).
И это, пожалуй, самое обнадёживающее сообщение, которое можно услышать. Потому что прошлое изменить нельзя. А вот сегодня — можно. Можно сменить привычку избегать трудностей на привычку их решать. Можно перестать оправдывать свою трусость и начать делать маленькие смелые шаги. Можно поставить перед собой цель, которая заставит сердце биться чаще, и пойти к ней.
Да, это страшно. Да, это сложнее, чем лежать на кушетке и рассказывать о маме. Но Юнг был честен: «невроз — это унизительное поражение». И если вы устали быть побеждённым, может быть, стоит попробовать его подход? Перестать копаться в прошлом и начать строить будущее. Не потому, что прошлого не было, а потому, что вы больше не хотите жить в его тени.
Источники, на которые мы опирались:
Карл Юнг, Собрание сочинений, тома 3, 7, 8, 10, 11, 16, 17.
Кэрол Таврис и Эллиот Аронсон, «Ошибки были допущены (но не мной)».
Ричард Макнелли, «Вспоминая травму».
Иммануил Кант, «Метафизические начала естествознания».
P.S. И напоследок, уже не про Юнга, а про нас с вами
Вы, наверное, заметили: такие длинные и честные тексты не рождаются из воздуха. За каждым абзацем — чтение томов, сверка цитат, желание не упростить, но и не перегрузить. И, если честно, это удовольствие, но и труд. Справа от этой статьи есть кнопка «Поддержать». Если вам отозвалось, если вы чувствуете, что такой разговор на «вы» про жизнь, неврозы и смелость что-то меняет в вас — ваша помощь работает как удивительный душевный механизм. Она не просто помогает каналу держаться на плаву. Она создаёт у автора чувство, что его работа нужна. А когда чувствуешь, что нужен, начинаешь искать ещё более ценную, ещё более глубокую информацию. Так что, поддерживая нас, вы на самом деле поддерживаете и себя — потому что у нас появляется задор копать для вас дальше. Спасибо, что вы есть. И спасибо, что читаете не по диагонали.
Следуйте своему счастью
Внук Эзопа