Повторюсь, начал я это описание не для развлечения, а понимания для - как, зачем и что пошлό не так, что всё в тайге стало поперек. Поперек логики, гармонии, экономики, традиций а, местами, и эволюции. А то и предположить, что есть хорошо, в плане организации, для тайги.
(Сразу соглашусь, что любое устройство было бы лучше, чем это получившееся частное ничто. Но, тем не менее, введя мега- частника в лес, никто природные механизмы не отключил. Есть урожай в природе, должны быть и способы его сбора, эксплуатации и присвоения. Дабы урожай повторялся, как тысячи лет до того, а популяции не деградировали. Поскольку обоснованным изъятием урожая включаются воспроизводственные механизмы. Другой вопрос, что способы должны быть цивилизованные. Без приоритетов по цене, которые появляются в головах чайстников, пребывающих в гордыне управления природой. И без безумного «рынка» с его кривой конкуренцией, сиюминутными рывками и падениями, спекуляциями и неустойчивостью во времени).
Вступлением прошу прощения у всех, кому не интересен ход событий. Ну, не бывает жизни, даже в тайге, вне заблуждений общества.
Итак, далее.
Той весной 87-го наши дороги с Валерой и Морозовым временно разошлись, чтобы сначала редко (не ежегодно) видеться, а потом, с начала девяностых, с Морозовым, Гришей, Николой, иными - чаще, а с Валерой - иногда.
Сначала о себе, иначе трудно будет понять оба этих наших пути с разных сторон одной таёжки, к одинаковому итогу. И трудно будет объяснить взгляд на этот бардак, и с той и с другой стороны единого хребта, единого дела, единой тайги. Но разных способов и механизмов присвоения даров тайги. Всех даров, включая «возобновляемые», «полезные», «ископаемые» и т.д.
В чем была разница и особенности «освоения» тайги.
Вторая сторона управления природой наступала на тайгу «с топором», драгой, плотиной и буром (я застал начало этого наступления).
А первая сторона испокон в ней жила. Как часть таёжки. Испокон – не - испокон, но «колонисты» 400 лет точно жили. А народности около 10 тыс. лет. Почему мало – оледенение медленно отступало, а локально до сих пор не отступило. Хотя пугают нас киотские потеплейторы, что всё кόнчено, и надо срочно деньги сдавать.
…
Но до этого пока далеко.
Собравшись весной, лишь к осени того же года переехал я в потусторонний КЗПХ район. Задержался по уважительной причине – передать дела. Так что на подготовку к сезону было мало времени.
Оказалось, что ГПХ, забыли создать. Кто там их создавал, Главохота? Вот так фокус.
Рассмотрим версии. Причины, поскольку, для широкой публики раньше не было модно раскрывать.
(а) Проект не понравился – вряд ли, он не юбилейный рубль, чтобы нравиться. Что было заказано, то и было сделано.
(б) Слишком оптимистичным оценкам не поверили, хотя нет, не в вере дело. Тогда за каждую цифру отвечали и каждую доказывали. Не было принято узорами украшать арифметику отчетов.
(в) Расстояния и отсутствие дорог напугали. Вполне причина. Но и логистику считали – была терпима.
(г) Денег (фондов) не стало. Возможно, это если уже что-то знали и не тратились на невыгодную для них отрасль. Приберегали капитал для будущего раздер_бана? Может быть. Но верить в это не хочется. Все-таки капитал, который использовали рычагом разрушения Советов, привозным более был, чем своим – откуда у пламенных коммунистов капитал.
(д) Поздняя, официальная версия о малых трудовых ресурсах в национальных деревнях (всего деревень, в основном старообрядческих, было одиннадцать) критики не выдерживала. Это позже нашли оправдание, когда минеральный секретарь сухой закон отменил, (его введя) что пьет деревня и тундровик с таежником. А как не пить, если единственной валютой стала бутылка, которая хорошо менялась и на оленину и на рыбу. Которые неожиданно стали не нужны «рынку», а за бутылку нужны. Вот жители и распробовали алкоголь. А где спирт, там все становится чудесно. Без усилий. И часть населения ушла в поход по отражению радуги, тогда как обратный поход, в традиционное, не баловал чудесами. Был труден, как любые усилия.
Больше версий нет. Поскольку вся экономика проекта ГПХ была скрупулезно просчитана. И даже модная тогда модель была нарисована. На какой-то чудной машине размером в комнату.
НО, я управленцев понимаю (не оправдываю), природопользование (несмотря на сезонность) дает доход всем причастным. Занимая их весь год, предпочитаемыми ими занятиями.
Почему понимаю - есть много лучше отрасли, чтобы на потоки денег пасть. И ни с кем не делиться. Единолично богатеть, любой ценой - чем не великая американская мечта. Когда ты из грязи - да в князи. Как любили клеймить выскочек в Союзе, видимо тайно того желая.
Но это не интересно.
Будет (хватит) отступлений.
Тогда, в 87-м, система райпо (потребительского общества) была жива, коптила свою торговую жизнь. С лавками и продавцами в каждой деревне, приемошными пунктами с заготовителями. С кое-какой техникой. С системой (и книжками) пайщиков (кто не знает – таежные крестьяне вкладывали свои ср-ва и труд (в виде пая), получали и товары и дивиденды).
Вот в дальней деревне, близкой к знакомым мне угодьям, с заготовителем я и переговорил. Тот послал в район к начальству. Заготовители только договора заключали, контора в штат принимала.
Функции райпо были шире, чем у КЗПХ. Разве возможностей меньше? Пожалуй, больше, торговлишка во все времена считалась делом верным. Быть поближе к еде и товарам народного потребления и подальше от начальства это было два подарка приличным людям.
Вполне рыночная контора была. Даром что несистемна, и заготовка заключалась в сидении в лавке, а не в выстраивании системы добычи. Ни в диверсификации. Ни в росте. Ей и так было хорошо – крестьянин на свой страх и риск и за свой счет добывал и нес в лавку добычу.
Это потом нам либеральные младореформаторы втирали, что в Советах не было рынка. Был же. И работал он. В местах, где люди выживали. Пока эти реформаторы не сказали: бери (в личную собственность), кто может, всё, что не приколочено. Вот тогда его (рынка) и не стало.
Почему – не тайна, партийные были приучены к чистоте помыслов (исключительно помыслов народа, не своих), к агитации, тотальному контролю, а к рынку совсем не приучены. Вот и развалили что разваливалось, про…теряли что терялось. Даже, поговаривают, и золотой запас.
Но это, опять-таки, забегаем вперед. Нарочно. Чтобы описать мою наивность залезть в эту патоку на излете ее существования. Тогда как ветер перемен дышал животворящими комсомольскими кооперативами. Видеосалонами, мешочниками и бандитизмом. Хитро так ветер дул и стрелки переводил, чтобы не мешал охлос усваивать (кому надо) сочные отрасли, востребованные ближайшие триста лет.
Теперь обстоятельства мы знаем, поехали далее.
Председатель (?) райпо предложил мне должность заготовителя. Потом охотника-заготовителя. Потом согласился взять в штат. Промысловиком. Потому что замом у него был Серега («Серый»), переехавший, когда началась чехарда с председателями соседнего КЗПХ. Ну, как соседнего, 600 км. таежным людям не крюк. Тем более чтобы добраться до соседей пришлось бы ехать на перекладных, а затем идти пешком. Ну, или неделю, если повезет, лететь с пересадками через краевой центр.
На складе я взял капканы, порох-дробь. Мелкашку не стал брать, до того, на полевых, мне попадались не самые лучшие экземпляры и веры в малопульку не было. Разве что восьмерку бы сразу взял, за ее верность, но ТОЗ-8-е были все разобраны, и даже, кажется, пожизненно приписаны к «хозяевам». То есть «договорникам». Как и «Белки», ИЖ56-е, бишь.
(Да, к слову, в те года нарезное оружие было доступно промысловикам и пастухам. Договорники брали его со склада на сезон. Что было разумно. В деле сохранения дичи, конечно, которую нынче ранят ими, кто попало, как попало).
История случилась, когда я искал себе собаку (не надеясь на рабочую, конечно - скрасить сезон, я тогда еще не знал, что рабочую собаку делает дичь, а не родословная). Щенка брать было никак нельзя – пока не зацепился за территорию – это значит сезон потерять. Щенка я договорился с Морозовым на будущее. Кое-как через третьи руки связался.
Поиск мой удался. У одной бабушки нашелся кобель, который достался ей от мужа. Причем ей он достался щенком. И леса не видел. История была мутной, дедушка бабушкин был сторожем на делянке, когда он отлучился в поселок, балόк взломали. Скорее всего, чтобы украсть бензопилы, запчасти, оружие. В балке была заперта сучка хороших кровей. Ее воры убили. Контингент всякий попадал в леспромхозы. А щенок от той сучки и местного рабочего кобеля жил в поселке по малолетству. Кое-как выпросил уже подросшего. А владельцам, после, с оказией передавал гостинцы.
Кобель имел характер спокойный. Дружелюбный, даже излишне ласковый, у бабушек собаки вообще заласканы. Кстати, Валере его кобель достался так же, и тоже взрослым. Но мой через месяц работал уже все подряд, начав с лося. Не всё одинаково. Поверил в себя и в меня.
Завез на участок меня заготовитель из ближайшей деревни. Себе и собаке едой там и закупился, как мне казалось, на семь месяцев.
Проехали более ста км. полноводной рекой. В приток заехать не смогли по причине завала. Пойма великой реки была плодородной и вываливала быстрорастущий лес, и, кажется, всё в реку, и всё поперек. Пилить завалы у нас не было желания и времени. Да и незачем. Груза было на десять ходок. Ошибался, конечно.
Изба на участке была единственная, старая, но еще крепкая, в глубине участка. До нее от устья было км 8-9, захламленными, сырыми местами. А местами вдоль скал. Моя задача была построить вторую избушку. От которой и начать осваивать участок. Пустой на строения, но имеющий кусок великой реки, три больших притока, даже четыре, сопки, и не горевший никогда лес. Были и просеки, битые четко, но за сорок лет лишившиеся большинства затесок.
Так вот от этого моего (почти домашнего) участка до Валериного КЗПХ было по прямой км. 300, а если кривыми речными/ таежными дорожками, все 400.
Считайте это введением в следующий цикл повествования. В момент слома системы. Так нам не повезло. Или повезло. Повезло, потому что мы остались один на один с тайгой. Стерильной тайгой. Т.к. ловцов больших денег смыло в населенные места, как только цена соболя пала.
Далее проследим, как менялась таежная жизнь в двух системах (или схемах хозяйствования) – колхозной и потребсоюзовской. А местами - никакой, внесистемной схемы – на свой страх и риск. То есть «систем» будет три, третья конкретно частная. Но без права собственности. Как в старые добрые времена покорителей Северов. Когда никто тебе не был должен, как и ты никому. Кажется, это считалось счастьем джентльменов.
Ну а, поскольку исследовать и делать общие выводы надо с цифрами в руках. Зная подводные камни систем, и объясняя все про перекаты/ препятствия. А нам неизвестны намерения больших пацанов, ломавших работающее. И нет знаний глубинных процессов. Будем идти шаг за шагом, перекат за перекатом, в среде событий, особенностей, эмоций и случайностей.
