В последние месяцы меня преследует книжная серия ЖИЛ. Нет, не ЖЗЛ – именно ЖИЛ. Впрочем, это тоже аббревиатура с незатейливой расшифровкой – Жизнь Известных Людей. Серию придумали писатель Майя Кучерская и, кажется, единственный в России руководитель редакции, которого читатели знают по имени, Елена Шубина.
Идея, положенная в основу проекта, не сказать, чтобы очень свежая.
Серия «ЖИЛ» задумана как серия динамичных, небольшого объема томов, в которых предпочтение отдается рассказу о жизни того или иного писателя (и не только писателя, хотя начнем мы именно с них), – «раскрывают карты» инициаторы. – Авторы — современные прозаики, выбор героев за ними. Предполагается личный особый интерес к своим героям, или возможно (необязательно) наличие родства с ними.
Первой книгой серии, которая попала мне в руки, стала работа Павла Басинского «Леонид Андреев. Герцог Лоренцо». Прочитала с интересом, хотя не могу сказать ни того, что книга вышла какой-то «особенной», ни того, что она мне очень понравилась. Подробности тут.
Через некоторое время я принялась было за книгу поэта, прозаика и эссеиста Дмитрия Воденникова «Иван Бунин. Жизнь наоборот» – и бросила в самом начале: не моё. Это – тот случай, когда автора интересует не столько объект повествования, сколько собственная оригинальность. Как говорится, имеет право.
А совсем недавно Яндекс.Книги предложили мне еще одну новинку из той же серии – книгу иноагента Александра Архангельского «Короче, Пушкин». Вот здесь, по крайней мере, автор совпал с одним из главных пожеланий создателей проекта именно тем, что предложил личный взгляд на героя. Он не просто «рассказывает о…», а явно ищет в жизни «нашего всего» подсказку для себя: как сохраниться во время исторической турбулентности.
Собственно, книга о том, как Пушкин постоянно делал выбор – в политике и любви, в поэтике и философии, между верой и неверием, деньгами и страстью, прошлым и будущим, – предупреждает Архангельский в Предисловии. – Тексты поставлены в биографический контекст, биография перемешана с историческими обстоятельствами, те, в свою очередь, подсвечены литературой. Притом что Пушкин, повторимся, интересен нам не столько тем, как пил шампанское и жженку, сколько тем, как и что он писал.
А в Послесловии подводит итог:
Все последние годы он (Пушкин, – Е.З.) отстаивал право автономного существования, помогал читателю «в немой борьбе», высвобождал пространство личности в пределах государства. Не в том смысле, что политическая свобода не важна, а в том, что она ключевой инструмент, а цель – автономия частной жизни.
И трагическим образом высвободил.
Между этими двумя точками, словно на веревке, развешаны избранные (с прицелом на «старые вопросы о свободе, державе, империи, личности, принадлежности национальным общностям и космополитизме») факты жизненной и творческой биографий Пушкина. Их перебирают прихотливые флюиды авторских размышлений, поворачивая к читателю то одним, то другим боком. Картина часто получается весьма неожиданной. К примеру, Архангельский утверждает, опираясь, в том числе, на стилистический анализ пушкинских текстов, что большинство своих политических стихотворений поэт написал «с чужого голоса», легко воспламеняясь убеждениями других.
В общем, автор подбросил читателю немало вопросов для размышления, касающихся не только личности Пушкина. Книга получилась, безусловно, удачной. Однако если сравнить ее с другими биографическими повествованиями, в том числе, вышедшими в последние годы в молодогвардейской серии ЖЗЛ, станет ясно: она легко вписывается в этот ряд. Их авторы тоже пишут экспрессивно и ярко, предлагая читателям острые факты не только из общественной, но и из личной жизни своих героев.
В чем состоит новизна серии ЖИЛ, сказать сложно. Вдобавок ко всему, из 8 книг, вышедших на сегодня, две принадлежат перу Нины Берберовой, которую трудно назвать «современным прозаиком». Это наводит на мысль, что избытка качественных текстов у издателей не наблюдается.
Однако всё это не значит, что серия не удалась. Ее однозначно надо держать в поле зрения всем, кто любит биографическую литературу.