Дом достанется не тебе, а сыну твоей мачехи» — отец открыл правду за неделю до моей свадьбы
Я два года фактически не жила своей жизнью. Работа, аптека, дом отца, снова работа. После его инсульта всё легло на мои плечи. Мой жених Игорь вместо того, чтобы копить на свадебное путешествие, вкладывал деньги в папин дом.
— Аля, надо котел менять. Старый зиму не протянет, отец замерзнет, — говорил Игорь, вытирая руки от мазута. — И забор завалился совсем. Давай я сейчас подлатаю, а летом нормальный поставим.
Мы всё делали на совесть. Свадьба через неделю, планировали переехать к отцу, чтобы он был под присмотром. Игорь на свои деньги купил систему отопления, полностью переделал ванную, чтобы отцу было удобно.
Вчера папа позвал меня на кухню. Лицо серьезное, глаза в пол прячет.
— Аля, я тут документы переоформил. На дом.
— Пап, зачем сейчас? Мы же договорились, что после свадьбы всё вместе оформим, чтобы ты не волновался.
— Я оформил дарственную на Стаса.
У меня в ушах зазвенело. Стас — сын мачехи от первого брака. Человек, который за два года болезни отца ни разу не привез даже пачки таблеток.
— На какого Стаса? Пап, ты в своем уме? Мы в этот дом вбухали столько денег и сил! При чем тут вообще Стас?
— Стас — мой родной сын, — отрезал отец. — У нас с его матерью еще до твоего рождения всё было. Он сейчас в долгах, его коллекторы из квартиры выживают. Ему жилье нужнее. А вы молодые, Игорь рукастый, у него однушка есть — как-нибудь перебьетесь.
Я стояла и не верила своим ушам.
— То есть, пока я тебе уколы ставила и по врачам возила, ты за моей спиной наследство на «тайного сына» отписывал? Который даже не знает, какая у тебя группа крови?
— Дом мой, — повысил голос отец. — Имею право. Стасу нужнее, он по миру пойдет. А ты — девочка, тебя муж кормить должен. Свадьбу можете здесь играть, я не выгоняю. Но через месяц освободите комнаты, Стас с семьей заедет.
Я не стала плакать. Просто вышла и позвонила Игорю. Игорь приехал через полчаса. Зашел в дом, посмотрел на отца.
— Значит, Стас заезжает через месяц? — спросил Игорь.
— Да, Игорь, пойми по-мужски... — начал отец.
— Я всё понял. Кровь важнее. Только у меня к вам один вопрос: Стасу дом нужен с отоплением или без?
— В смысле? — не понял отец.
На следующее утро к дому подъехала «Газель» и двое рабочих.
— Аля, что это за цирк? Куда мебель выносят? — отец выскочил на крыльцо, размахивая палочкой.
— Пап, мы не мебель выносим. Мы забираем своё имущество, — ответила я, складывая в коробку смесители из ванной. — Игорь снимает котел, радиаторы и насосную станцию.
— Вы с ума сошли?! Это часть дома! Вы не имеете права! — кричал отец.
— Имеем. Вот чеки, вот договоры на моё имя. Стасу ты подарил коробку из кирпича. Вот пусть он в кирпичах и живет. Хочет тепла — пусть покупает свое.
Игорь работал быстро. За полдня он демонтировал всё, что было куплено и установлено нами за эти два года. Сняли даже межкомнатные двери и кухонный гарнитур. Из сада я выкопала все декоративные туи и кусты роз, которые покупала на свою премию.
— Вы вандалы! — хрипел отец, сидя на единственной табуретке, которую мы оставили. — Я на вас в полицию заявлю! Родную дочь посажу!
— Заявляй, пап. У меня на каждую розетку накладная есть.
К вечеру приехал Стас. На дорогой машине, в хорошем костюме — совсем не похож на человека, которого «коллекторы прижали». Увидев пустые окна без занавесок и голые стены без батарей, он побагровел.
— Дед, ты че мне за сарай впарил? Где ремонт? Ты сказал — заезжай и живи! Тут даже воды нет!
— Так Аля... Аля всё забрала... — оправдывался отец.
— На кой мне твои голые стены?! Мне за долги надо было нормальный объект отдавать, а это — мусор! Разгребай сам, старик! — Стас хлопнул дверью так, что в доме посыпалась штукатурка.
Отец остался один в пустом, холодном доме. Звонит мне со вчерашнего вечера.
— Аля, верни котел. Мне холодно, я заболею. Ты же дочь, ты должна заботиться!
— Пап, у тебя сын есть родной, Стас. Он теперь хозяин. Пусть он и заботится. А я больше не дочь. Я — «девочка, которая сама как-нибудь перебьется». Ты сам так решил.
Мы с Игорем сняли квартиру. Свадьбу отметим тихо. Дом этот отец в итоге выставил на продажу, но за такие деньги его никто не берет — там восстанавливать и восстанавливать. Мне не больно. Мне просто обидно, что я так долго не видела, кто на самом деле мой отец.