Лирико-историческое эссе с диалектическим уклоном
Вот, стало быть, и 10 мая на дворе. Число с претензией. Не какое-нибудь серенькое «никакое», а день, где, как в хорошем фарфоровом сервизе купеческой вдовы, уживаются солнечные пятна древних китайцев, звенящий евпаторийский трамвай и мрачноватая тень Джона Эдгара Гувера. Заварим чаю покрепче — по юлианскому календарю почти апрель, хочется тепла, а по григорианскому — свежо, но сквозит историей.
О пятнах на солнце и диалектике
Начнём с 28 года до нашей эры. В империи Хань дотошный астроном смотрел на небо и заметил на идеальном лике Светила безобразие — тёмное пятнышко. Зафиксировал, записал на бамбуке.
Представьте: они увидели изъян на источнике жизни, на том, что по определению должно сиять безупречно. И не впали в истерику, не закричали: «Солнце испортилось! Верните старое!» Просто приняли как данность. Возможно, именно тогда, 10 мая, человечество получило первый неосознанный урок диалектики: даже на Солнце бывают пятна, и это нормально. Жаль, что за последующие две тысячи лет мы так и не научились применять эту истину к себе.
Корабли, рельсы и вятские страдания
Перенесёмся в 1706 год. На берегах только что отвоёванной Невы, на Адмиралтейской верфи, спускают первый военный корабль. Русский флот обретает мускулы — пока деревянные, но мы-то знаем. Акт воли и веры в будущее. Пока Пётр щурится на свинцовые воды, никто не думает, что у этого судна будут правнуки в виде атомных крейсеров. Радость: корабль есть — поплывём.
А вот пятно на этой карте: всего через несколько десятилетий любая скорлупка окажется ничем перед равнодушной стихией. Но люди надоели тонуть и решили ехать по суше.
10 мая 1869 года — грохот молотков, свист паровозов, прокисшее шампанское в штате Юта. Забит «Золотой костыль». Первая трансконтинентальная железная дорога США открыта. Человек победил пространство: от океана до океана, не слезая с бархатного дивана. Великое свершение? Бесспорно.
Только вот господин Салтыков-Щедрин, который именно в этот день 1848 года трясся в кибитке по направлению к вятской ссылке, вряд ли оценил бы американский прогресс. Его личная «трансконтинентальная дорога» пролегала в сторону «глубины сибирских руд» и познания русской действительности во всей её неприглядной красе. Пятна цензурных чернил, красных и густых, легли на каждую его рукопись. Пока в одном полушарии торжествуют стальные магистрали, в другом писателя везут за вредный образ мыслей. А ведь его «История одного города» — та же железная дорога, только проложенная сквозь черепную коробку читателя.
Государственные мужи и цвет их флагов
10 мая вообще богат на государственные решения с налётом театра абсурда.
1833 год: Николай I утверждает устав Общества поощрения художеств. Николай Палкин, поощряющий искусства, — сцена достойная кисти Федотова. «Мундиры голубые, а подкладка-то красная», а III Отделение — щука в этой повозке.
1883 год: Александр III, русский медведь с душой архивариуса, объявляет бело-сине-красный триколор национальным флагом. Полвека спустя он, пройдя сквозь советский красный стяг, вернётся, чтобы вновь реять над Кремлём.
А ещё через некоторое время, в 2022-м, Елизавета II, королева страны с «Юнион Джеком», впервые почти за шестьдесят лет пропустит церемонию открытия парламента. Ей было 96. Подушка в Букингемском дворце в тот день, наверное, показалась особенно тяжёлой. Символы ветшают, монархи устают, а цвета остаются. Пятна на монарших гербах — тоже часть узора.
10 мая 1940 года. Лондон, туман и паника. Георг VI, заикаясь, вызывает Черчилля. Старый вояка, сигарный дым, виски и латинские цитаты. Его назначают премьером в час, когда Британия на краю пропасти. И тут же, словно в насмешку, люфтваффе по ошибке молотят свой собственный Фрайбург. Свои бомбят своих. Убито 57 человек. Цифра мизерная по меркам того, что будет, но какая горькая иллюстрация: на войне первая жертва — не истина, а здравый смысл.
Техника, кровь и искусство
День шатается от великого к ужасному и обратно.
1932 год, Ленинград. Завод «Коминтерн» предъявляет миру первые 20 советских телевизоров. Ящик с линзой и крошечным экраном. Смотреть не на что, но сам факт: человек в коммуналке с примусом впервые увидел чужое движение у себя на стене. Магия, хоть и с примусом.
А через год, 10 мая 1933-го, в Берлине студенты жгут книги. Горит Фрейд, горит Ремарк, горит Гейне, который предупреждал: «Там, где жгут книги, в конце концов сожгут и людей». Пламя на Опернплац освещает лица, освещённые верой в чистоту. Пятна копоти ложатся на белые воротнички. Телевизор в Ленинграде и книжный костёр в Берлине — два сообщающихся сосуда одной цивилизации. Один показывает картинку, второй уничтожает текст. Это даже не ирония. Это цинизм истории.
Чтобы не заканчивать на грустной ноте, время подкидывает сюжеты из нашего.
1914 год, Евпатория. Запускают трамвай. Узкоколейка, звонок, дачники в панамах. Курортная идиллия, которая продержится до осени — а потом начнётся мясорубка. Но 10 мая трамвай ещё весел и полон надежд.
1978 год, Одесса. Начинаются съёмки «Места встречи изменить нельзя». Жеглов ещё не сказал про вора, Шарапов не встретил Варю. Солнце, камеры и гениальный текст братьев Вайнеров. Фильм потом войдёт в генетический код каждого, кто родился в СССР.
2003 год, Москва. Театральный центр на Дубровке. Последний, 411-й спектакль мюзикла «Норд-Ост». Аншлаг, 1100 билетов. Свет гаснет. Зрители расходятся в московскую весну. Слёзы на глазах не только от финала, но и от памяти о трагедии годом ранее. Сегодня — музыка. Жизнь продолжается. Даже когда в Брюсселе в этот день еврокомиссар грустно констатирует, что американцы хотят «присвоить» иракскую нефть.
Праздники души и чистоты
На десерт у нас День книги в Германии (символично, учитывая берлинский костёр), Международный день аргании (дерево даёт масло для тех, кто ищет смысл жизни в салатах) и День чистой комнаты.
Вот он, финальный аккорд. После катаклизмов, войн, сожжённых книг и несостоявшихся королевских визитов — День чистой комнаты. Убраться в своей берлоге. Разложить носки. Протереть пыль с томика Салтыкова-Щедрина. Выкинуть старые газеты про иракскую нефть.
Убраться в комнате — значит признать свои пятна. Не стыдиться их. Не пытаться заклеить обоями. Китайцы в 28 году до нашей эры поняли это про Солнце. Мы до сих пор не научились про себя. Смешно? Да. Но другого знания человечество за две тысячи лет 10 мая так и не добыло.
Всё остальное — только даты. Кроме одного: каждое 10 мая, когда вы протираете пыль на полке, — вы прямо сейчас, через две тысячи лет, повторяете тот самый жест ханьского астронома. Разглядываете своё солнце. Видите пятна. И не шарахаетесь. Вот и вся наука.
Больше таких размышлений — на моём канале в Дзене:
Подписывайтесь, делитесь этим текстом с теми, кто ценит глубину и иронию, обсуждайте в комментариях — и ставьте лайки, если отозвалось. Каждое ваше «сердечко» помогает этому солнцу светить чуть ярче, даже сквозь пятна.