Новелла IV: Пламя и отражения Они ругались так, что дрожали колонны. Зелена бросала слова, как кинжалы. Аран отвечал молчанием — и это молчание резало сильнее любого крика. Она обвиняла. Он сжимал челюсти. Он уходил в сад. Она шла следом. Их страсть была громкой. Их примирения — ещё громче. Они целовались так, будто мир кончался. Мирились так, будто завтра их разорвёт на части. Знать наблюдала за ними с восхищением и шёпотом за спинами. — Прекрасная пара, — говорили одни. — Опасная связь, — шептали другие. Они были красивы. Сильны. Зависимы. Зелена ненавидела его за то, что он больше не принадлежал ей полностью. Любила — за то, что всё ещё возвращался. А он? Он просто чувствовал ответственность. Тяжёлую. Липкую. Невыносимую. Он видел, как её глаза ищут подтверждения. Как она всматривается в него, будто проверяет: «Ты всё ещё мой?» И он не мог сбросить это бремя. Он не был больше рабом. Но и свободным не был. Он стал тем, кто отвечает за её дыхание. А это — почти тюрьма.