— Женщина, ну посмотрите, какая прелесть! Это же буквально ортопедический шедевр из натуральной замши специальной выделки «анти-стресс», — продавец в фартуке, подозрительно напоминающем медицинский халат, с силой втиснула стопу в замшевые мокасины на платформе.
Женщина замерла, балансируя на одной ноге, как уставший фламинго в отделе уценки. Вторая нога, уже обутая в «чудо инженерной мысли», пульсировала от прилива странного, почти молитвенного восторга.
— Беру, — выпалила она, судорожно сжимая в потных ладонях банковскую карту.
Через полчаса дома, сбросив пальто, она принялась примерять мокасины к единственным приличным брюкам. В отражении коридорного зеркала на неё смотрел не элегантный образ состоявшейся матроны, а упитанный лесной тролль, решивший выйти в поход за папоротником. Замшевый шедевр на ногах упорно не желал дружить ни с шелком, ни с классикой, ни даже с джинсами, создавая гармоничный дуэт разве что с махровым халатом в цветочек.
Она присела на пуфик, любуясь тем, как массивная подошва элегантно приземляется на дорогой паркет. В прихожей звякнул телефон - сообщение от мужа: «Дорогая, надеюсь, ты не потратила семейный бюджет на очередную ерунду?».
Женщина посмотрела на ценник, торчащий из-под стельки, и аккуратно спрятала его в глубину обуви. Потом еще раз с удовольствием топнула пяткой: звук был глухим, тяжелым и невероятно уверенным.
— Конечно, нет, — вслух ответила она пустому коридору, поглаживая мягкую замшу, которая теперь официально стала самым стильным предметом в её гардеробе для выноса мусорного ведра. — Просто зашла за хлебом.
Памятник дисциплине
В примерочной торгового центра Лариса втянула живот до позвоночника, едва сдерживая дыхание, и с победным хрустом застегнула молнию на ярко-синих джинсах. В зеркале отражалась стройная античная богиня, если не считать того, что края ткани врезались в бока, как стальные обручи, а лицо приобрело оттенок спелой сливы.
Она покрутилась, любуясь мастерством маркетологов, накинула сверху длинный кардиган, чтобы скрыть стратегические заломы, и бодрым шагом направилась к кассе. Достала золотую карту, с достоинством оплатила преображение и вышла в торговый зал, чувствуя себя владелицей модельной походки.
Через два часа, после плотного ужина из запеченной курицы и картофеля, Лариса решила окончательно закрепить триумф и примерить обновку не на бегу, а для души. Она с трудом натянула джинсы до середины бедер, где они замерли в безнадежной осаде. Молния, верная принципам, категорически отказалась двигаться вверх, а пуговица жалобно дёрнулась, словно прощаясь с жизнью. Лариса присела на край кровати, пытаясь расслабиться, но лишь услышала тревожный треск ткани, решительно протестующей против поглощенных калорий. Джинсы с громким стоном остались лежать на полу.
На следующее утро, любовно расправив складки, она повесила их в шкаф на видное место. Рядом с вечерним платьем, которое тоже ждет своего часа с прошлого десятилетия. Теперь каждый раз, выбирая домашний халат, Лариса бросала на джинсы вдохновляющий взгляд, полный искреннего восхищения своей целеустремленностью. Плотный деним с нетронутой биркой висел непоколебимым памятником личной дисциплине, превращая процесс выбора одежды в изысканный сеанс самоистязания.
Прошел год. Лариса загрузила пакет «для следующей жизни» в багажник автомобиля вместе с рассадой помидоров и старой микроволновкой. На даче, в тишине и запустении чердака, заветные джинсы заняли почетное место среди коробок с новогодними игрушками и детскими учебниками. Теперь они напоминали о том, что лето - это время для грядок, а не для сомнительных экспериментов с молниями, которые знают о хозяйке гораздо больше, чем она сама готова признать.
Розовое сокровище
— Посмотрите, какая прелесть, последняя упаковка осталась, — провизор за стойкой аптеки энергично потрясла розовым комочком синтетики перед носом Елены.
Елена перевела взгляд с ценника со скидкой в сорок процентов на свои натруженные пальцы, уже сжимающие кошелек. Внутри аптеки пахло лекарством и нереализованными надеждами. Позади послышалось тяжелое покашливание: очередь из двух пенсионерок начала синхронно нервно ерзать.
— Беру, — Елена выложила купюры максимально медленно, чувствуя на затылке прожигающие взгляды. — Это же жизненно важная вещь. По такой цене - просто грабеж, если не купить.
Дома, под аккомпанемент шпарящих на всю катушку батарей и стабильных двадцати пяти градусов тепла, розовое термобелье выглядело вызывающе нелепо. Елена расправила его на кровати, погладила мягкую ткань - ну точно, для альпинистских восхождений или жизни в юрте, не меньше. Аккуратно сложила в глубину шкафа, под постельное белье, рядом с подарочными банными полотенцами, которыми никто никогда не пользовался.
Ноябрь пролетел незаметно, приправленный лишь бесконечными отчетами и привычным гулом давления в висках. Шкаф открывался и закрывался сотни раз, но розовый сверток благополучно превратился в элемент декора, невидимый для глаз.
Май наступил внезапно, вместе с палящим солнцем и отключением отопления. Елена, развернув дверцу шкафа, чтобы убрать зимние сапоги, вытянула на свет божий ярко-розовый комплект. Тот выглядел ослепительно свежим, каким-то даже торжествующим на фоне весенней пыли.
— Ну надо же, — вслух произнесла она в пустую комнату.
Елена приложила мягкую синтетическую кофту к груди. За окном цвела черемуха, термометр на лоджии неумолимо полз к отметке плюс двадцать три, а розовое «сокровище» безупречно пахло заводской глажкой и тотальным отсутствием смысла. Она аккуратно положила его обратно на полку, закрыла дверцу и пошла ставить чайник. Жизнь продолжалась, требуя новых вложений в стратегически необходимые товары.
Таблетки надежды
— Мне, пожалуйста, вон те, с надписью «Энергия», — Марина бодро постучала пальцем по стеклу витрины аптеки, вытаскивая из сумки смятый рецепт на таблетки от давления, которые она благополучно забудет купить через минуту.
Фармацевт, девушка с безупречной кожей и взглядом, полным искреннего сочувствия к увядающим организмам, повела бровью. Она ловко выставила перед Мариной три яркие баночки: «Anti-age», «Bio-тин» и «Омега-форте».
— Это комплексный подход, — доверительно сообщила девушка. — Как раз для вашего ритма жизни. Сразу почувствуете прилив сил. Буквально за пару дней.
Марина прижала баночки к груди, словно бесценные реликвии, обещающие вечную молодость и отсутствие одышки на лестнице. Карточка пискнула, списав сумму, которой хватило бы на половину продуктовой корзины, но разве важна экономия, когда на кону - новое, блестящее «я»?
Уже дома, старательно запивая горсть пилюль водой после плотного ужина с картошкой, Марина проглотила первую порцию надежды. Вторая неделя была посвящена ожесточенной борьбе за бодрость: пилюли исправно летели в рот, хотя веки на совещаниях становились всё тяжелее, а совесть всё громче интересовалась: «И где твой обещанный полет?»
На десятый день Марина, с трудом отдирая свое бренное тело от дивана, раздраженно швырнула почти полные банки на дальнюю полку шкафа. Там, за коробкой с новогодними гирляндами и просроченным чаем, «Anti-age» и «Bio-тин» заняли почетное место.
Жрица у алтаря
Тамара Сергеевна с грохотом водружает увесистую коробку с ярким логотипом йогуртницы прямо на ленту кассы.
Кассирша, чей взгляд уныло блуждает где-то в районе бесконечных лент со скидочными ценниками, даже не поднимает головы. Она с равнодушием сканирует штрих-код. Писк аппарата звучит как приговор. Тамара Сергеевна поправляет выбившуюся прядь, гордо расправляя плечи: внуки наконец-то перейдут на здоровое питание, никакой химии, только домашнее, из-под коровы, собственноручно взращенное на ферментах.
Дома Тамара Сергеевна торжественно освобождает кухонный стол. Инструкция разворачивается, как карта сокровищ: стерилизовать баночки, вымерять температуру до градуса, выжидать восемь часов, не дышать, не хлопать дверцей, не смотреть косо. Она ставит таймер на плите и начинает бегать вокруг прибора, как жрица вокруг алтаря, боясь спугнуть процесс превращения молока в нечто «натуральное».
Через три часа ожидания телефон разрывается от звонка невестки.
— Тамара Сергеевна, вы обещали завтра с ребятами посидеть, не забыли? А то у нас планы…
— Конечно, конечно, — голос Тамары Сергеевны звучит подозрительно бодро, пока она нервно косится на тикающий таймер, — я тут как раз… полезное затеяла, внукам на пользу.
— Ой, да не морочьтесь вы, — в трубке слышится снисходительный смешок.
Тамара Сергеевна молча глядит на стерильные баночки, покрывающиеся пылью ожидания. Оставшиеся пять часов проходят в гробовой тишине, которую прерывает лишь холодильник, услужливо предлагающий купить готовый продукт с тремя месяцами срока годности.
Йогуртница отправляется на антресоль, в почетную ссылку к вафельнице, электрошашлычнице и соковыжималке, заняв свое место среди памятников несостоявшемуся домашнему счастью. Тамара Сергеевна закрывает дверцу кладовки, берет сумку и выходит из квартиры, чтобы к вечеру вернуться с пакетом из ближайшего супермаркета, в котором доверчиво жмутся друг к другу пластиковые стаканчики с ненастоящим, но зато очень вовремя приготовленным «здоровьем».