Неразгаданная тайна художника, который спрятал себя за золотом и орнаментом
Сегодня я была на выставке Густава Климта. Да, это были не оригиналы, а репродукции в технике жикле — высококачественная печать на холсте, которая передаёт цвет и масштаб почти идеально. Но, знаете, даже копии вызвали мурашки. «Поцелуй» в натуральную величину, «Золотая Адель», «Юдифь» — от них исходит какая-то древняя, магическая сила. Сказать, что я в восторге, — ничего не сказать.
И вдруг, рассматривая картины, я поймала себя на мысли: а как выглядел сам Климт? Мы знаем его картины, его женщин, его золото. Но его лицо? Его взгляд?
Он написал сотни портретов — светских дам, мифических героинь, обнажённых моделей. Но ни одного автопортрета. Ни одного! Для художника такого масштаба — это вызов, загадка, почти мистика.
Почему человек, который всю жизнь изучал лица, так старательно прятал своё? И как эта тайна связана с его золотом, его женщинами, его безумным успехом?
Давайте разбираться.
Кто такой Густав Климт? Вена, бунт и начало.
Густав Климт родился в 1862 году под Веной, в семье золотых дел мастера и гравера. Его отец работал с драгоценными металлами, и позже Климт принёс в живопись ту самую ювелирную технику, которая стала его визитной карточкой.
Климт получил академическое образование — учился в Венской школе прикладного искусства, копировал старых мастеров, писал пышные исторические полотна. Уже в 25 лет он был успешен, у него были заказы, его звали украшать здания. Но постепенно он почувствовал, что в старых формах ему тесно.
В 1897 году Климт вместе с группой молодых художников основал Венский сецессион — движение, которое отделилось от официальной академии. Их девиз: «Каждому времени — его искусство. Искусству — свобода». Климт стал его первым президентом.
Венский сецессион стал для них мировоззрением. Они верили в синтез искусств: живопись, архитектура, дизайн мебели, графика — всё должно быть единым целым. Так рождался европейский модерн (ар-нуво), но с венским акцентом: более геометричный, более декоративный, более нервный.
До золотого периода: как Климт искал себя
До того как Климт начал писать золотом, он был вполне успешным академическим художником. И этот ранний период длился почти двадцать лет — с начала 1880-х до конца 1890-х.
В 1879 году Климт вместе со своим братом Эрнстом и художником Францем Мачем основал мастерскую «Компания художников». Им было чуть за двадцать. Они получали заказы на оформление театров, музеев и общественных зданий по всей Австро-Венгрии — от Вены до Бухареста, от Карловых Вар до Фиуме (ныне Риека в Хорватии).
Их стиль в те годы — помпезный академизм, историзм, эклектика. Они писали огромные полотна с аллегорическими фигурами, историческими сценами, копировали старых мастеров. Техника была безупречной, но личного голоса ещё не было.
Первые шедевры раннего периода
Самая известная работа раннего Климта — «Театр в Таормине» (1886), оформление плафона городского театра в сицилийской Таормине. Это ещё не Климт, которого мы знаем, здесь есть перспектива, объём, академическая выучка. Но уже чувствуется любовь к декоративности, к орнаменту.
Другая важная работа — «Аллегория басни» (1883). Здесь Климт изображает женщину, окружённую животными и античными мотивами. Обратите внимание: женское тело уже становится центральной темой. Но оно ещё классическое, идеализированное, без той нервной чувственности, которая появится позже.
Знакомство с символистами и перелом
В начале 1890-х Климт познакомился с работами французских символистов (Гюстав Моро, Пьер Пюви де Шаванн) и английских прерафаэлитов (Данте Габриэль Россетти, Эдвард Берн-Джонс). Их интерес к мистике, к женской красоте как к божественному и одновременно опасному началу, к смерти и эросу — всё это глубоко повлияло на Климта.
Он начал отходить от академизма. Его картины стали более плоскостными, более символичными. Он добавил в них эротику, но ещё робко, намёками.
Университетский скандал: точка невозврата
В 1894 году Климт получил заказ на оформление Большого зала Венского университета. Ему заказали три картины: «Философия», «Медицина» и «Юриспруденция». Он работал над ними несколько лет — и это стало поворотным моментом в его карьере.
Когда «Философию» показали на выставке в 1900 году, разразился скандал. 87 профессоров университета подписали петицию с требованием убрать картину. Они называли её «порнографической», «извращённой», «оскорбляющей науку». Венская пресса подхватила.
Что же там было? В «Философии» Климт изобразил не торжество разума, а человечество, парящее в космическом хаосе. Старики, молодые, обнажённые тела, сфинксы, лица, застывшие в трансе. Никаких лекций, никаких формул — только мистика, сон, смерть.
Климт ответил профессорам: «Я хотел показать, что философия — это не наука, а поиск истины, который не может быть рациональным». Но его не услышали.
«Медицина» (1901) — ещё более радикальная. Гигиея, богиня здоровья, смотрит на зрителя, а внизу — поток обнажённых тел, страдающих, умирающих, плывущих куда-то. Болезнь и смерть, а не лечение и надежда. Профессора были в ярости.
«Юриспруденция» (1903) — суд, но не как торжество справедливости, а как кошмар. Осьминогоподобные существа, скелеты, женщины, умоляющие о пощаде. Три фурии (богини мести) смотрят сверху. Это не правосудие, это ужас.
Картины так и не были установлены в университете. Климт вернул аванс и заявил, что больше никогда не будет работать на государство. С тех пор он писал только частные заказы и свободные композиции.
В 1945 году все три картины сгорели в замке Иммендорф, где они хранились. Сегодня мы знаем их только по чёрно-белым фотографиям, цветным эскизам и воспоминаниям современников.
Что дал Климту этот скандал?
Университетские картины стали мостом между ранним академизмом и «золотым периодом». В них уже есть плоскостность, декоративность, символизм. Но нет ещё золота и той самой «климтовской» магии. Они были прорывом, который стоил ему репутации, но открыл дорогу к свободе.
Он понял, что официальное искусство для него закрыто. Он больше не будет пытаться угодить академии. Он будет писать то, что хочет. Именно после этого скандала Климт начал искать новый язык.
На 2-ой выставке Венского Сецессиона в 1898 году Клим представляет картину Афина Паллада. Это была его первая так называемая золотая картина. И картина произвела фурор. Ее назвали демоном Сецессиона. Успех открыл дорогу в золотой период в творчестве Климта.
Золотой период: откуда взялось сияние?
В 1903 году Климт посетил Равенну, город в Италии, где сохранились древневизантийские мозаики V–VI веков. Он был потрясён: плоскостное изображение, золотые фоны, фигуры, словно парящие в сиянии. Он понял, что иллюзия глубины не нужна — можно писать по-другому, плоско, декоративно, и это будет сильнее.
Вернувшись в Вену, он начал использовать сусальное золото в живописи. Это был его «золотой период» (1901–1909). Техника требовала невероятного мастерства: Климт наносил золото на холст, сочетал его с бронзовой краской, создавая фактуру, похожую на драгоценную эмаль. Самые знаменитые картины Климта — это золото. «Поцелуй», «Юдифь», портрет Адели Блох-Бауэр (та самая «Золотая Адель») — они сияют, как византийские мозаики. И это не случайно.
Посмотрите на эту картину: мужская фигура утопает в золотых прямоугольниках, женская — в цветочных кругах, а их лица и руки выписаны с почти фотографической точностью. Это напряжение между декоративностью и реальностью создаёт ту самую магию. Климт словно говорит: «Тело — реально, чувства — реальны, но всё остальное — орнамент, иллюзия, сон».
Женщины Климта: не музы, а богини (и немного хищницы)
Климт не был похож на художников-романтиков, которые писали одну-единственную музу. У него было много женщин. Его женщины — это не просто модели, это сложные, часто опасные, чувственные, властные существа. Он не боялся изображать то, что в приличном обществе было под запретом: беременность, обнажённое тело, женскую сексуальность.
Его знаменитая «Юдифь» (1901) — это не библейская героиня, а роковая женщина. Она держит голову Олоферна, но её взгляд — томный, полузакрытый — говорит о чём-то другом. Климт смешивает ужас и эротику.
А вот «Адель Блох-Бауэр» — портрет светской дамы, которая стала иконой. Вся картина — это золотая икона, где лицо женщины словно парит над орнаментом. Климт сделал из реальной женщины символ.
Он писал и откровенные эротические рисунки — сотни зарисовок обнажённых тел, мастурбирующих женщин, лесбийских сцен. При жизни он прятал их от публики. Они были слишком смелыми даже для Вены, которую называли городом греха.
Пейзажи Климта: другая сторона гения
Когда мы говорим о Климте, сразу вспоминаем золото, женщин, орнаменты. Но у него есть и совсем другая грань — пейзажи. Он написал их около пятидесяти, в основном на Аттерзее, где проводил каждое лето с Эмилией Флёге.
В этих работах нет золота, нет фигур, нет эротики. Только природа: сады, озёра, леса. Но посмотрите на них внимательно — они почти абстрактны. Климт разбивает поверхность на цветные пятна, точки, завитки. Он не копирует природу, а создаёт из неё декоративный узор.
Климт говорил, что в пейзажах он отдыхает от «больших» картин. Но именно здесь он экспериментировал с цветом и формой свободнее всего. Эти работы повлияли на абстракционистов и до сих пор вдохновляют дизайнеров.
Личная жизнь: женщины, которых он любил и рисовал
У Климта не было единственной музы. Но были женщины, которые прошли через всю его жизнь.
Эмилия Флёге — главная женщина в его жизни. Они познакомились в 1890 году, когда Эмилии было 16 лет. Она стала его спутницей на всю жизнь — но они никогда не жили вместе и не были женаты. Эмилия была модельером, владела домом моды. Климт делал для неё эскизы платьев, они проводили вместе каждое лето на Аттерзее. Она была его опорой, его критиком, его другом. На смертном одре Климт прошептал: «Позовите Эмилию». Она пережила его на 34 года и умерла в 1952 году.
Серена Ледерер — богатая венская светская дама, которая заказала Климту портрет своей дочери. У них был роман, который длился несколько лет. Климт написал и её портрет, и портрет её дочери — оба стали шедеврами.
Мария Циммерман — девушка из простой семьи, которая стала моделью для «Поцелуя». Говорят, Климт был в неё влюблён, но их отношения не переросли в нечто большее.
У Климта было много детей — по разным данным, от 14 до 20. Он признавал отцовство, платил алименты, но никогда не жил с матерями своих детей. И не был примерным отцом. Он был человеком, который боялся семейных уз, но не боялся страсти.
Как относились к Климту при жизни? Скандалы, заказы и непризнание
Климт был кумиром венской богемы. У него была огромная мастерская, толпы учеников, заказы от самых богатых семей. Но его искусство вызывало и скандалы.
После истории с университетскими картинами Климт решил больше не работать на государство. Он писал портреты богатых венских еврейских семей (Блох-Бауэр, Ледереры), пейзажи и свои мифологические сцены. Его популярность росла, но за пределами Вены его знали мало. При жизни он не был мировым брендом.
Судьба картин при нацистах
После присоединения Австрии к нацистской Германии в 1938 году многие картины Климта были конфискованы у еврейских владельцев. Самая известная история — портрет Адели Блох-Бауэр. Он был украден нацистами, потом оказался в австрийской галерее. Племянница Адели, Мария Альтман, десятилетиями судилась с Австрией и в 2006 году выиграла процесс. Картина была возвращена и продана на аукционе за рекордные 135 миллионов долларов. Это событие вызвало новый всплеск интереса к Климту. С тех пор его «Золотая Адель» — одна из самых дорогих картин в мире.
Почему Климт так популярен сегодня?
Он создал идеальный визуальный язык для нашего времени. Плоскостность, орнамент, золото, эротика, но без агрессии. Его картины легко вписываются в интерьер, легко узнаются.
Но за этой лёгкостью стоит глубокий символизм. Климт размышлял о жизни и смерти, о любви и страхе, о женщине как о начале и конце. Его образы — это не просто красивые картинки, это философские вопросы, обёрнутые в золото.
Климт умер в 1918 году от испанки. Он пережил первую мировую войну, но не дожил до того момента, когда его искусство стало символом целой эпохи.
Что я вынесла с выставки
Стоя перед репродукциями, я думала: почему они так действуют? Захватывают, схватывают и не отпускают? Ведь это не оригиналы, нет фактуры золота, нет трепета от прикосновения рук мастера. Но есть композиция, цвет, линии. И есть та самая «климтовская» магия, которая заставляет замирать. Может быть, потому что Климт писал не внешность, а душу? Женщины у него — архетипы. «Поцелуй» — это не просто два человека, а соединение дух разных миров --мира орнамента и мира плоти. И это видно даже в репродукции.
Так что если вы увидите выставку Климта — идите. Даже если это копии. Потому что феномен Климта не в золоте, а в том, что он заставляет нас чувствовать.
Так почему же он не написал ни одного автопортрета?
Это один из самых интригующих вопросов в биографии Климта. Тысячи рисунков, десятки портретов заказчиков, обнажённые модели, эротические сцены — и ни одного изображения самого себя. Друзья и модели вспоминали: Климт не любил зеркала. В его мастерской почти не было зеркал. Он не любил фотографироваться. А когда его снимали, часто стоял спиной или в профиль. Это была не скромность. Это была принципиальная позиция: художник должен исчезнуть, останется только искусство.
Парадокс: человек, который всю жизнь писал женщин — их лица, их тела, их желания, — не хотел, чтобы кто-то вглядывался в его лицо. Он предпочёл остаться загадкой. Но, вероятно, причина была глубже. Климт сознательно стирал себя как личность. В эпоху, когда художники становились звёздами, Климт хотел оставаться тенью.
И вот перед этими золотыми полотнами, я вдруг разгадала его загадку. Каждая картина Климта — это его автопортрет. Не его лица, а души. «Поцелуй» — это его страх перед близостью и одновременно ее жажда. «Юдифь» — его отношение к женщине: желанной, опасной, недосягаемой. «Золотая Адель» — его мечта о том, чтобы искусство стало вечностью, а жизнь была только фоном. Его бесчисленные обнажённые — это его страсть, его одержимость телом, его вечный поиск. Он не писал своё лицо, потому что для него оно было неважно. Для него были важны были те образы, которые он создавал. Его женщины — это его страхи и желания. Его золото — это его броня и его защита от мира. Его орнаменты — это его мысли, которые он не мог выразить словами. Он говорил: «Кто хочет обо мне что-нибудь узнать, должен внимательно рассмотерть мои картины».
В этом смысле Климт самый откровенный автопортретист в истории искусства. Рембрандт писал то, как он стареет. Ван Гог, как он страдает. А Климт писал себя в каждой своей картине — без зеркала, без модели, без цензуры. Он не хотел, чтобы мы смотрели на него. Он хотел, чтобы мы смотрели его глазами. И все его картины это один большой автопортрет.
А как вы относитесь к Климту? Есть у вас любимая картина? Пишите в комментариях!
Подписывайтесь на канал «Искусство без скуки» — в следующей статье расскажу об Альфонсе Мухе
#Климт #модерн #историяискусства #живопись #золотойпериод #венскийсецессион #искусствобезскуки