Чеснок Холст и доктор Вотштон (Канун Дэйл)
...
Мистер Горемор был тридцатилетним жителем Лондона и служил в БТХ (Служба Военной Разведки).
Один раз он вечером пошёл с работы домой и, естественно, оказался убит.
•••
Сэр Лишай был очень внимательным к Бесстрейду, смотрел на него через стол.
- Плохо дело, брат, - довёл он до подчинённого свою оценку окружающей среды, - не уберегли парня.
- А кто он? - инспектор принял сумрачно-деловой настрой.
- А... - шеф махнул рукой, - несуразица какая-то. Никто толком и не помнит. Моль пузатая - ничего боле.
- Жирён?
- Худ. Но тем не менее... это его не спасло. Нашли прямо возле железнодорожного полотна. От вокзала далековато. Миль пять. А то и все три. Представляешь, дружище? Утром ещё на работе, а вечером... ого. Как тебе такое?
Бесстрейд длиннейшим вздохом выразил сочувствие.
- Да, - добавил сэр Лишай, - теряем людей. Лондон! Столица мира! А поди ж ты. Вроде невзрачная тусклая блоха - а нам нервы причинил. Теперь нам же и разберись.
- А кто обнаружил?
Лишай уважительно похохотал:
- У как ты сразу в яблочко колотишь! Профи - это видно. Нашли. Один небольшой пигмей. Из Кампучии родом. Шёл оттуда пешком. Восемь лет. Из просторов джунглей - в наш шотландсткий Глазго. К доктору Зигхайлеру, немцу. На излечение от немоты шёл. Представь себе, пришёл. Прямо домой. А того дома не оказалось - он выскочил в лавку, за сигаретами. Ну пигмей терпеливо подождал с минуту, видит: дело худо. Пошёл обратно. В джунгли свои. А идти всё старался вдоль железки, чтоб не сбить путь. Ну и не доходя до лондонского вокзала примечает зверство: рельсы, щебёнка и прямо тут же - неухоженный труп джентльмена. А у них, у пигмеев, в стране, оказывается тоже - ежели где вдруг мёртвое лицо, то это непорядок. Пигмей - в участок. Пигмейскими жестами указал на железнодорожный недочёт. А эти уж и к нам в Скотланд-Яд по телефону. Ну?
- Я слушаю, шеф.
Лишай пожал ожиревшими плечами.
- А чего там слушать. Эксперты пишут: насильных пулевых ранений не усмотрено, других иных повреждений - тоже нету. Видать, болезного с поезда своротили. Он душу и отдал.
- Профессионал работал, не иначе, - задумчиво и остро произнёс Бесстрейд, - тут виден почерк.
- Да? - насторожился сэр Лишай, - а... ему никто ничё такого не писал.
Бесстрейд завалил ногу запасной ногой.
- Это я так, шеф. Размышляю коэффициентами дедукций. В карманах что-то ещё обнаружили?
- А как же ж. Четыре листа из комплекта секретных чертежей. Всего листов в этом комплекте насчитывали двадцать - так утверждает шеф Службы Военной Разведки сэр Осточертелли. Дружбан мой. Убинстон Васильевич. В русском плену был. Там себе и отчество подцепил.
Бесстрейд удивился:
- Зачем же он выдал тайну?
- А куда ему деваться. Оказалось, что утром у них в конторе обнаружены оскудение и ущербность - указанный комплект, все двадцать листов, похищены прямо из сейфа, замкнутого на шесть замков.... слушай, парняга, давай поржём... я не могу... на шесть замков!!! А-ха-ха-ха... давай, давай, не робей, хохочи.
Бесстрейд послушно добавил в громовые раскаты своё аккуратное "хи".
- Ну хватит веселья, - строго осадил его шеф, - мы не на пикнике, не в бане. И не мыльные пузыри пускаем. У нас тёмненькое дельце. Кража в БТХ и человек-труп с частью украденных документов.
- Если не секрет, - внимательно спросил Бесстрейд, - про что секретные документы?
- О, дружище, эксперты наши на высоте всегда. Разгадали и это таинство. В чертежах разработки конструктивных инноваций конструкций механизма кресла-качалки для умалишённых иждивенцев.
Бесстрейд залился уважением:
- Дело острое, - кивнул он, - злободневность бросается в глаза. Что же навело экспертов на столь доминирующее подозрение?
- Надписи навели. Каждый лист пронумерован, и везде записка: кресло-качалка.
- М-да... - опять задумался и вздохнул инспектор, - было двадцать листов, а стало четыре. Где ж, интересно, остальные десять?
Сэр Лишай поспешно пододвинул подчинённому счётные палочки.
- Не побрезгуй. Сам выстругивал.
- Да, спасибо, - безучастно протянул Бесстрейд, не бросая задумчивости, - тут многое - мрак. Однако же рука банды чувствуется.
- Никакого мрака, - жёстко напомнил мистер Лишай, - эксперт постановил: смерть обуяла скисшего в двадцать часов. Позавчера. Было ещё светло. Я как раз в бане сидел. И леди Кобылли со мною.
- ... А чего это вы там с ней.... Ой, виноват, сэр! Прошу прощения. Я хотел сказать, что этот Горемор чертежи в своей конторе спёр, его выследили, чертежи отобрали, по голове тюкнули и разъехались кто куда.
- Кто ж это мог быть?
- Поищем.
- Эксперты ж сказали: насилия не состоялось. И яд он не принимал. Не душил себя стеблем кактуса.
Бесстрейд, немного помолчав, дедуктивно высказался:
- Парень явно хотел бежать. Торопился. Сел в поезд.
- Билета при нём не было.
- Возможно, притворился зайцем. Увидел кондуктора. От ужаса сиганул назад. Где и убился. А недостающие двенадцать листов поуносило ветром по закоулкам Лондона. Необходимо будет допросить всех вчерашних поездных кондукторов и проводников, которые ехали мимо вокзала в это время.
Лишай амбициозный план одобрил. Сказав отеческие слова:
- Не зря я держу тебя, дружище, на коротком поводке. Именно тебе я и карты в руки дам. Ты должен понять: как он смог выкрасть бумаги? Глава их отдела некий Катастроф Крахх утверждает: сейф абсолютно не поддаётся взлому. Не может гореть. Не может деформироваться. Твёрже чугуна. Сделан по спецзаказу в Чикаго. Все шестнадцать ячеек снабжены мало того что шестью кодовыми замками, шифр которых известен только одному Крахху, так ещё и тремя навесными. И ключи от них находятся тоже у него, копий не имеют, и Крахх с ними не расстаётся даже дома в ванной. Все замки снабжены сигнализацией. Любая попытка открыть дверцу сейчас же посылает сирену в службу охраны.
Открывает ячейки исключительно сам Крахх и тратит на открытие любой из них полчаса. Пока снимет сигнализацию, пока введёт десятизначные коды, пока покрутит ключами. Кроме того, каждое открытие требует записи в журнал. В общем, скажу, устроились они там крепко. Военная разведка - чего взять.
- Хм... - высказал соображение Бесстрейд.
- То-то и оно, - разъяснил Лишай.
Затем на всякий случай добавил:
- Погибший убитый служил именно в этом отделе - это даёт тебе длинный козырь.
- Какой именно? - пожелал точности инспектор.
- Это ты уж сам, дружок. Козыри твои - и значит это твой крест. Нам дали трое суток. Вопроса два. Первый: кто? И второй: где? Дело дошло до палаты лордов. И теперь нам... теперь тебе, дружок, ... в общем, набирайся трудолюбия. Можешь взять помощников. Девять штук хватит?
- Хватит и две штуки. Возьму Хрякла и Меринса.
Лицо Лишая отразило скепсис:
- Не многовато ли будет тупости на двоих?
- Так я ведь тоже. А на три и умножать легче. Не на один же.
•••
Меринс и Хрякл были посланы на вокзал. Найти кондукторов и проводников. И поговорить с ними: как и чего. Хороша ли служба и не попалось ли им позавчера на глаза что-нибудь удивительное: например, как хорошо одетого джентльмена за руки и за ноги выбрасывают из вагона в атмосферу.
Сам Бесстрейд осмотрел место обнаружения трупо-фигуры. Лично фигура уже была отвезена в пункт надругательства, в отсек железнодорожного морга, поэтому инспектор, стоя на ветру, лишь вяло осмотрел придорожную насыпь из щебня. Найти следы и отпечатки он сильно затруднился.
Потом он съездил домой к вдове, поинтересовался жизнью. Спросил, всё ли теперь в доме хорошо.
Вдова сказала "Нет". И в том ощутился ветер перемен.
- С мужем-то небось попроще было? - хитро улыбнулся Бесстрейд, - наверняка ведь болтал о себе?
- Да уж, - пасмурно отозвалась вдова, - мы с ним порой могли дать жару.
- Ничего он вам такого не рассказывал? Ну например, что целится похитить на службе из сейфа секретные разработки.
- Про службу он не говорил никогда. Я даже и не знаю, где он служил. Возвращался домой исключительно поздно. Откуда - я не спрашивала.
- Спасибо вам за безразличие к узам семьи. Замужем-то давно?
- Без малого одиннадцать лет.
- Что, одиннадцать лет - и всё без малого? Не было его у вас?
- По-моему, нет. Во всяком случае, я не рожала.
- Вы точно помните?
- Точно. Если б что-то подобное случилось - записала бы пометку в дневнике.
- Ну тогда пожелаю вам счастья, - приподнял кепку Бесстрейд, - представляю, как вы теперь разгуляетесь!
Он выехал в здание БТХ, на Вассал-стрит 50. Охранник придрался было к нему, но получив щелчок удостоверения по носу, почувствовал к пришлому почёт и уважение, даже сказал:
- Они, сэр, все в восьмом кабинете. Со вчерашнего утра толпятся. Дверь закрыта изнутрей. Вы стучите шифром. Стук у них особенный, в мире не встречающийся. Два раза подряд легонько тук-тук - вам и откроют.
Инспектор на всякий случай записал код на листок. После чего листок проглотил, чтоб от греха подальше.
В восьмом кабинете действительно было многолюдие. В середине, объяв руками голову, на стуле сидел отрешённый человек, видимо, шеф отдела.
Морщась и недовольно глядя на людей, Бесстрейд громко спросил:
- Кто здесь с должностью поувесистей?
Мутные лица печально промолчали, а шеф, не двинув головой, поднял руку.
- Всё ещё я, сэр, - пробубнил он вниз, - но сегодня уже взял с собой яд. Если уволят, опробую вкус. Имя мне - Катастроф Крахх.
- Скотланд-Яд, - представился Бесстрейд, - меня вы знаете по газетам.
Туманистое лицо Крахха горестно и неохотно поднялось, он со вздохом встал, протянул слабую руку инспектору, однако промазал, двинув её мимо.
- Держитесь, держитесь, служивый, - высокопарно похлопал его инспектор, - как видите, вы не один. Рядом с вами теперь топчется полиция Британии - а это победы, надежды, перспективы.
- О господи, - пронзительно вздохнул Крахх, - происходит что-то сатанинское. Вот этот сейф, вот это уникальное создание, даже танковые снаряды не смогли исказить. Это самое неприступное, что может быть в мире. Открыть дверцу нельзя даже с молитвой. И коды я меняю каждый день. И не записываю нигде. И не говорю никому. И вдруг вчера утром! Ячейка 16 замкнута на все девять замков. А пуста! Все остальные - без вмешательства, а шестнадцатая, представьте, пуста. Мне восемьдесят лет, сэр. Но я ни разу ещё не трогался умом.
- Закрывал накануне кто?
- Закрываю и открываю только я. В эту судьбоносную секунду со мной постоянно два свидетеля. Это два верных сына отечества - наши Бимм и Бомм, лейтенанты охран-отсека. Их задача - проследить, чтоб рядом никого не было. И чтоб спасти положение, если вдруг меня охватит внезапный шизофренический удар, свойственный зрелому возрасту. Закрывал ячейку я полную, а когда вчера открыл - абсолютный позор! Там ничего.
- Небось кто-нибудь спёр, - задумчиво высказал предположение Бесстрейд.
- Но как?!!!
- Ну украдкой, например.
- Я ж говорю: это невозможно. Ведь кроме всего, ночью кабинет на сигнализации. На окнах, как видите, решётки.
- Что можете сказать о Гореморе? - принял детективное лицо инспектор, - ваш?
- Наш. Исключительной исполнительности человек. Обожает Конституцию. Не опаздывает с обеденного перерыва. Не курит. К врагам государства недоверчив.
- Как полагаете, мог он обчистить ваши бумажные закрома?
- Нет, сэр. Никто не мог.
- Ну однако ж смогли?
- Поэтому я и не ем более полутора суток. Хотя прежде к этому времени имел за душой пудинг.
- Что будет, если чертежи попадут в руки иностранцев?
Мистер Крахх неохотно помялся:
- Если в руки папуасов, то разожгут ими костёр. Если к немцам, например - те построют супер-субмарину. Которая нанесёт Британии удар. В любом из этих случаев меня ждёт тоска.
- М-да... - посвистел сам себе Бесстрейд, - влип ты, папаня. И кажется, наглухо.
- Что-что? - не расслышал шеф отдела.
- Я говорю, Скотланд-Яд и не такие дела разматывал.
- Нет ли у вас таблетки от шизофрении?
- Нет. Не употребляю.
- Сейф осматривать будете?
- Ну осмотрю. Ради потехи.
- Что-что?
- Ничего, глухой человек. Это я многоходовочки комбинирую.
Меж тем Бесстрейд обильно заполнялся унылой непроходимостью тупика.
Он, не зная зачем, спросил у Крахха:
- Изобретение кресло-качалок для дебильных граждан - это вы по заказу делали?
- Нет, сэр. Я пока обхожусь. Сидеть мне не приходится, - напрягая набор ушей, ответил глава отдела.
Бесстрейд решил допросить сотрудников, но лишнего народу болталось вокруг очень много.
Именем Конституции он приказал посторонним исчезнуть, а остаться только близким.
Из посторонних оказались только экспертные группы местной конторы. Они, смахивая пот, посмотрели на чужую скотланд-ядовскую человекообразную суть недружелюбно.
- Мы на работе, - сказали группы.
- Ну тогда расскажите что-нибудь.
- С какой стати.
Вмешался Катастрофф Крахх:
- Джентльмены, с этим мистером можно откровенничать - он свой.
Серьёзно насупившись, к Бесстрейду интимно подошёл тяжело вздыхающий сотрудник-эксперт.
- Раз такое дело, сэр, то меня зовут Гульбуленс. Поделюсь с вами некоторой ошеломлённостью личной жизни. Я, знаете ли, перестал посматривать на жену.
- Ну, - нахмурился инспектор, - а она чего?
- Туман в её душе.
- А... при чём сейф?
Гульбуленс махнул рукой:
- Да что сейф. Сейф не открывался. Следов попыток взлома нету.
- Но бумагу-то спёрли!
- Ну а я что? Моё дело - обследовал дверцу - сиди на солнышке, грейся. Как замкнул ячейку начальник, так она и стояла до утра нетронутой.
Инспектор приблизился к сейфу. Сейф представлял собой стале-чугунный шкаф, плотно стоявший у стены во всю её ширину, имевший четыре ряда дверец, по пять в каждом. Ячейка номер шестнадцать уныло пустовала.
Бесстрейд минут десять постоял, приблизив глаза к железу, длительно посмотрел на чёрную стенку сейфа, потом отошёл и решился на мужественный поступок.
"Почему бы, например, не съездить к Холсту с Вотштоном, - поразмыслил он сам себе, - у них же наверняка есть херес..."
(потом)