На следующее утро жара накрыла поселок плотным одеялом. Воздух дрожал над асфальтом, а запах мазута от завода стал невыносимым. Единственным спасением была река. Буйная была коварной: ледяные ключи били со дна, а течение могло унести зазевавшегося пловца прямо под лопасти заводской плотины.Мы стояли на бетонных плитах — огромных серых монолитах, которые когда-то привезли для стройки набережной, да так и бросили.— Кто последний до того берега — тот шнырь! — Кирпич сорвал майку и первым ласточкой ушел в мутную воду.Мы попрыгали следом. Вода обжигала, выбивая воздух из легких. Я греб изо всех сил, чувствуя, как течение сносит меня вниз. Рядом мощно, как танкер, разгребал воду Пона. Его широкая спина была отличным волнорезом для мелкого Витьки, который молотил руками так, что брызги летели на два метра.Мы вылезли на песчаную косу на противоположном берегу, тяжело дыша и сплевывая речную воду. И тут мы замерли.На поваленном бревне сидел Дима Старший. На нем была черная олимпийка, застегнутая до подбородка, и тяжелые армейские ботинки. Он лениво курил, щурясь на солнце. Рядом, прислоненный к дереву, стоял его черный мотоцикл, поблескивая хромом.— Пловцы, — негромко бросил Дима, даже не оборачиваясь. — Саня, подойди.Саня подошел к брату. Дима достал из кармана запечатанную коробку с какими-то деталями и протянул её брату.— Это поршневая. Шуруп с Речного порта передал. Сказал, на ваш «Иж» встанет как родная. Но слушай меня внимательно, малый. Кабан сегодня на Пятаке хвастался, что ваш гараж — это его личная кладовая. Толя-шнырь ему всё на блюдечке принес.Дима затянулся в последний раз и щелчком отправил окурок в воду Буйной.— Я за вас впрягаться не буду. Раз решили в «пацанов» играть — учитесь зубы показывать. Если гараж потеряете — я сам лично этот «Иж» в чермет сдам. Понял меня?— Понял, Дим, — Саня прижал коробку к груди.Дима резко вскочил, запрыгнул на мотоцикл и с ревом умчался по лесной тропе. Мы остались стоять на берегу. Холодная вода реки больше не казалась такой освежающей. Мы поняли: за рекой нас ждет не просто дом, а засада.
На следующее утро жара накрыла поселок плотным одеялом. Воздух дрожал над асфальтом, а запах мазута от завода стал невыносимым. Единственным спасением была река. Буйная была коварной: ледяные ключи били со дна, а течение могло унести зазевавшегося пловца прямо под лопасти заводской плотины.Мы стояли на бетонных плитах — огромных серых монолитах, которые когда-то привезли для стройки набережной,