Три года я проработал на автостанции. Только однажды достался мне клиент – в костюме с иголочки, рожа плоская, как блин. Застопорил машину в боксе, врубил музыку – сажает аккумулятор, олух.
– Этого надо потрясти, – на ходу бросил мне Вадька.
Я только попробовал сцепление, и мне все стало ясно – надо менять диск, а их на складе не было.
– Ничем не могу помочь, – возвестил франту Василь Петрович. – С этим у нас глухо. Покамест можно поставить старый.
Раскис клиент, таращится на драндулет.
– Отпуск, – говорит, – вылетает в трубу.
А я ему:
– Хана! Сливай воду, – потом отвожу в сторону:
– У меня есть свой, почти новый.
– Выручай, – канючит пижон. – Я заплачу.
– О чем речь, – говорю. – Чок! Заметано! Ставь на ТО-2, сам покинься, поболтайся где-нибудь, только никому ни слова.
Часа два верных я снимал коробку, разбирал корзину, а штучки все увесистые. Через час Очкарик кричит, но так, для профилактики, он-то все сечет:
– Ты что полдня с прокачкой колупаешься? Давай веселей!..
– Так ведь вон еще одна машина! То тут подкрутишь, то там, да болты пригорели! – ору, беру на глотку. Только так.
Поставил я клиенту старый диск, затянул потуже: «Все равно, – думаю, – у него, у клиента-то, мозги зашнурованы». А он, как сел, только выехал во двор и ко мне, истошно заорал:
– Ты что ж, гад, мне подсунул металлолом? Он же пробуксовывает! Несет понтяру – почти новый! Эй, мастер!
Подошел Очкарик и стал свидетелем моего позора.
Ну, в общем, клиент оказался профи, и мне вкатили выговор, потом еще один раз попался, и меня турнули из слесарей. Хотели перевести в мойщики, но на это унизительное дело я не пошел.
– Ничего страшного, – успокоил меня Вадька. – Дело поправимое. Ты свое оттрубил, теперь можно и отвальную дать. Я на твоем месте пошоферил бы. Технику ты знаешь, а права обменять – дело плевое. Обмозгуй!
Все получилось, как вычислил Генка, но оказалось это и к лучшему.
На курсах шоферов я ухлопал полгода. С небольшой нагрузкой подучил материальную часть – то, что знал конечно, но поверхностно – голый двигатель с одними «горшками» и в оснастке, ходовую часть; заново проштудировал правилами движения. Ну а вождение не в счет, катание – одно удовольствие, да и у меня уже была приличная практика на мотоцикле.
Я ездил с отличным инструктором – Алексеичем. Ему было за полста; на вид моложавый, с рыжими глазами и носом-картошкой. Он спокойно попыхивал папиросой и дремал, пока я потел за баранкой. Нахохлится, на дорогу вроде бы и не смотрит, только я оплошаю, сразу пуляет матерком, а ругался он искусно – через слово вставляя смачное словечко.
– Не люблю… твою мать, возить баб. Нельзя ругаться, – признался он.
Со мной-то Алексеич отводил душу. Да и не только с мной. Кого бы ни возил. Хоть академика. Ему было начхать на звание. За рулем всех любителей он считал баранами, называл на «ты» и поливал, не стеснялся. После работы переходил на «вы» и почти не ругался. До инструкторской работы Алексеевич двадцать пять лет отсидел за баранкой. Какие только агрегаты не водил.
– Да, старина, в теперешних легковушках полно всякой… удобств разных, – лениво тянул он. – И обогрев, и приемник, а в войну ничего не было. Мы на «студебеккерах» ездили. Вот чудо техники, что порожняя, что груженая – один… одинаково идет. Зимой в кабине, бывало, даешь дуба от холода, так мы обвязывались велосипедными камерами, а ниппеля трубками соединяли с радиатором. Вот так… мать. Водичка горячая булькает, тепло. Такая была ситуация…
Напортачу я что-нибудь, а он и не шелохнется, только цедит:
– Спокойняк! Ну ситуация, и что?! Выше купол. Здесь все зависит от практики. Через год будешь чувствовать себя уверенно… Тут важно предвидеть ситуацию. Следуешь за машиной – определи характер водителя, предугадай его маневр; обгоняешь грузовик, смотри в оба – не на тросе ли он. Больше всего остерегайся детей и кирных. Главное тут что?! Не только никого не придавить, но и не дать на себя наехать. Такая ситуация… Кати спокойняк, ни быстро, ни медленно. Нормально… мать. За рулем-то спешить нельзя, а тихо едешь – плохая смазка, износ движку. У грамотного водителя машина идет пластично. А почему? Отвечаю: он через руль чувствует дорогу… Веди себя так, чтобы не пугать участников движения. Уважай других водителей. Дорога не твоя собственность и не прощает ухарства. Опытный, культурный водитель не экстазует по всякой… не раздражается, если впереди плетется машина, не переезжает первым перекресток, куда лезть?! Не делает неожиданных маневров, не нервничает в трудной ситуации. А все остальное…
Откатав три часа, мы загоняли машину под навес. Алексеич долго фыркал, крякал у рукомойника, потом снова смолил папиросу и все меня обрабатывал, но уже без мата:
– Попадаются заносчивые мальчишки. Отсидел за баранкой пару годков и думает, все знает, все умеет! Катит и считает, сколько «козлов» и «чайников» на трассе. А тут ситуация! Только так. Человек проверяется в ситуации. Поломка какая, а он сразу – дело пахнет керосином! Мечется, нервничает, тыр-пыр, ничего не получается. А ты спокойняк. Страшного-то ничего нет, чудес не бывает. Сам не скумекаешь, другие помогут. Шофера придут на помощь. А если ситуация на шоссе, можно пойти в колхозные гаражи. Там народ получше, чем городские ханыги. И сделают на совесть.
С Алексеичем я накатал сотню часов, а потом инспекция из ГАИ, так, для проформы – сидят, балагурят с Алексеичем и другими, кто нас натаскивал, перемигиваются, всем ставят «отлично», посматривают на соседнюю комнату, где уже накрыты столы (мы скинулись по пятерке). Это ведь только любителей они рубят, а наших ребят пропускают не глядя. Четко.
Положив права в карман, я пришел на автобазу. Сразу потребовали кучу справок: об окончании курсов (водительского удостоверения оказалось мало), справки и характеристики с прежнего места работы, с места жительства (прописке в паспорте не верят), наводили справки в диспансерах: не туберкулезник ли, не сумасшедший ли?! Только после всей этой проверки меня допустили к самосвалу-развалюхе, старой колымаге с вмятинами и наварной резиной. Новые машины давали водителям со стажем.
Шофера на базе – это не любители. Ведь любителей хлебом не корми, только дай покопаться в своих колымагах. Вечно под машинами валяются, только ноги из-под бамперов торчат. Вылезут, запустят движок, послушают, как фурычит, и снова под днище лезут. И трясутся над каждым пятнышком кузова…
А как любители ездят?! Попросту мешаются на линии: то шарахаются из стороны в сторону, то тянутся перед носом. Так бы и долбанул в зад! Некоторые наши ребята с базы нарочно пугали этих болванов. Скажем, идет такой «козел» на обгон, а ты вначале сбросишь газ, а перед встречняком поддашь, чтобы не лез, олух, куда не положено, уважал грузовой транспорт… Отдельные любители занимаются лихачеством – от таких на трассе не знаешь, чего и ожидать.
А уж технику эти удальцы гробят – больно смотреть: шпарят сломя голову, мотор при последнем дыхании, а им все до лампочки. Меж тем, гнать-то ведь ума не надо. Жми на железку, и все. Выбрать нужный режим – вот задача; чувствовать, что можно от машины взять, контролировать на слух работу систем, умело использовать профиль дороги, то есть чувствовать сцепление покрышек с дорогой – вот почерк грамотного водителя. Все это я усек быстро, да и школа Алексеича давала себя знать.
На базе ребята технику не истязали и друг друга уважали. Иногда собачились, но чуть что стояли рядом, спина к спине.
– У нас здесь свои порядки, – объясняли мне ребята. – К примеру, главный инженер образованный тип; ясное дело, у него оклад поменьше, чем у нас – мозоли не натирает, только мозгами шевелит. Ну и заедает его, прямо слюной исходит. Попробовал как-то нормы увеличить – мы пришли всем табором, пригрозили, сразу хвост поджал. «Еще раз такое выкинешь, – сказали, – всем скопом на соседнюю базу подаемся». Теперь притих, суслик.
Я начал работать зимой. По утрам на базе стоял гул и грохот – прогревали движки; стекла диспетчерской дрожали от тяжелого вращения маховиков, а громкоговоритель «горшок» сразу затыкался от мощной воздушной тяги; повсюду клубился пар от заливаемого в радиаторы кипятка, пахло соляркой, автолом. Раскочегарив двигатель, я брал путевку, давал кружок по базе, чтоб проверить тормоза и размешать закостенелую смазку заднего моста, спиртягой смазывал лобовое стекло, чтоб не затягивало ледком, и выезжал на трассу.
Около базы начиналась расхлябанная, посыпанная солью колея. И какой осел дал установку сыпать соль?! И покрышки разъедает, и днище, а о башмаках пешеходов и не говорю. И главное, сыпали по разнарядке, смотришь – обледенелый участок не посыпан, а где лежалый, утрамбованный снег – катит «сыпуха».
Первые дни я возил песок. До двенадцати дня гонял от волжского карьера до объекта. Туда-сюда, как челнок. Потом катил шамать в столовую и снова: экскаватор – стройка. К вечеру застопоришь на базе, отмоешься и домой. За день наломаешься, в трамвае стоишь – пошатывает, руки и ноги с непривычки болят. Через месячишко-другой втянулся.
Народ на базе был разный: одни водители в промасленных телогрейках, другие в чистых куртках, на манер таксистов. Одни в быту жмоты, другие добряки, но на трассе все молодчаги: случись что, всегда помогут, запаску-кольцо и то отдадут. Иначе нельзя – проскочишь мимо, не жить тебе больше. Не то что будешь загорать часами, никто не подкатит – это само собой. Просто при случае вломят как следует. Не разводя бодягу, отметелят – и точка.
Особняком на базе стояли дальнобойщики. Им-то подолгу приходилось крутить баранку, и они выбирали в напарники только весельчаков. Вот чудаки были! Каждый считал, что у всех дальнобойщиков жены гулящие, а у него порядочная.
На самосвале особенно не пошебаршишь. Достать стройматериалы в то время было проще простого, да и сейчас можно – выходи на шоссе и голосуй. Нужны доски – останавливай грузовик с тесом, понадобится кирпич – сигналь пятитонке с кирпичом. За десятку весь двор завалят. Вот так многие дачи и отгрохали. Не они первые, не они последние. Подумаешь, на кубометр теса на стройке станет меньше. Шофер поставит бутылку прорабу, тот спишет «как отходы и бой». Все принадлежит всем, то есть конкретно никто ни за что не отвечает. Кстати, никак не могу взять в толк, зачем на стройки завозят столько материала? Ведь из него можно еще один объект возвести.
Мы в основном сливали бензин, благо он у нас в отечестве был дешевле газировки. А нам-то и совсем лафа – давали талоны на месяц. Куда ни едешь, заметишь гаражи, завернешь, напузыришь частникам сколько надо. Четко. И частники не в обиде – вполовину дешевле, чем на заправке. Ну, иногда еще диспетчеру подкинешь трояк, а он тебе пару ездок припишет. План планом, а премия премией. Так что на автобазе жить было можно.
Днем в весенние деньки наступала благодать: припекало, в окно врывалась свежая струя; на улицах девчонки-продавщицы грелись на солнышке, красивые такие, чертяки! После зимы все казались красивыми. Глаза у них загорались, что ли? По вечерам подмораживало, и приходилось туговато: машину то и дело заносило; случались и аварии.
Был на базе один паренек. Свой самосвал вечно подкрашивал, в кабине пристроил приемник. Сам ходил модный такой… Утром идет к своей тачке, машет путевкой, улыбается, подмигивает мне. Влезет в кабину, врубит приемник на полную мощность и как рванет. Много раз встречал его на трассе – всегда гнал как бешеный; самосвал гремел и подпрыгивал; инспекция только хмурилась и грозилась. А паренек сидит себе за баранкой, улыбается. «Дешевый фраер» обзывали его, а он знай себе работает с опережением графика и без аварий. И все же накаркали. Как-то весной на скользкой дороге занесло его. Одни говорили, его «козел» напугал, другие – будто от пешехода увернулся. В общем, вылетел он с полосы да прямо в каток! Я почти ничего не знал об этом пареньке, но вот запал он мне в память. Иду на базу. «Вот сейчас, – думаю, – его встречу, выйдет из диспетчерской, развеселый такой, помашет путевкой, подмигнет…»
Летом все стало в норме, и что я ощутил за рулем – это свободу. В любой момент мог куда-нибудь махнуть: завернуть домой – подзаправиться, скатать на Кабан – окунуться. Размечтавшись, я представлял, как подкоплю деньжат, куплю подержанную тачку, отделаю ее на базе и стану счастливчиком. К этому времени мой «Ковровец» пришел в полную негодность, а возиться с ним не хотелось. Я уже подумывал о собственном транспорте более высокого класса.
Летом меня прикрепили к дорожному ассу Кольке; мы с ним посменно гоняли один самосвал, и сразу поладили.
Колька был плечистый, с крепким корпусом, ходил поигрывая ручищами-маховиками, ступал тяжело, плотно, точно забивал башмаками гвозди; на работе Колька бывал серьезным, неразговорчивым, в компании становился весельчаком и балагуром; если еще сидели девицы, вообще выступал как массовик-затейник. А домой приходил, опять менялся: ныл жене, что почти уничтожен болезнями, ждал, когда она пожалеет.
– Если у мужика нет шрамов, у него должны быть болезни, – подмигивал мне Колюха. – Болезни средних лет.
Его жена – маленькая, худая со звонким голосом; о себе говорила:
– Меня не видно, но зато слышно.
Не знаю, как наедине, а на людях Колькина жена всячески выказывала свою заботу: то накинет ему на плечи кофту «от радикулита», то подаст чай с нарезанными яблоками и ласково так проворкует:
– Люблю мужчин определенных профессий.
Колька с первого захода взял меня под опеку и дал дельные советы:
– Двигаться с горы опаснее, чем в гору, учти, капитально… Перед обгоном сбавь скорость, чтоб увеличить скоростной момент… Клюешь носом, остановись, немного покемарь. И помни три Д – «Дай дорогу дураку!».
Благодаря Кольке я отшлифовал мастерство и вскоре вместе с ним уже болтался на доске передовиков. И мать была довольна (я зарабатывал вполне прилично), только иногда говорила:
– Все-таки надо закончить техникум. Вечернее отделение. Ведь тебе осталось учиться всего ничего. Диплом не помешает.
– Какой смысл?! – усмехался я. – У меня уже есть определенная профессия, а химию я, кстати, всегда терпеть не мог.
…А потом меня призвали в армию. Служил я в Прибалтике, водил бронетранспортер; так что мой стаж вождения оказался непрерывным. Да и вообще мне служилось довольно легко, все-таки до армии я получил спортивную закалку в мотоклане и приобрел трудовые навыки на автостанции.
Через три года я снова вернулся на базу; меня встретили с распростертыми объятиями. Особенно Колька.
– Ну и порядок, – горячо объявил. – Теперь подбери себе хорошую бабешку и создавай семью. Мужик должен быть хозяйственным, а ты сейчас – тундровый.
Приблизительно то же самое сказала и его жена, и моя мать. Короче, меня стали обрабатывать, но я не сдавался. Еще года два встречался то с одной девицей, то с другой. Теперь-то я, возмужавший, держался с ними, девицами, как надо. Чуть какая закривляется, поворачивался и уходил.
С некоторыми вообще вел себя жестко. И удивительная штука, им это нравилось. Нравилось подчиняться. Оказалось, их не надо упрашивать, просить, им надо приказывать и действовать. Женщина всегда ждет от мужчины действий. И уважает его власть. Власть – вот что женщина больше всего ценит в мужчине. Потому и нельзя ей ни на минуту казаться слабым. Почувствует твою слабость – все! Потеряешь уважение.
Вот к этому я и пришел в результате опыта и одерживал одну победу за другой, совсем стал, как Вадька, мой дружок по автостанции. Кстати, он-то с этим завязал и, как я случайно узнал, женился на Наталье. А я вот так запоздало разыгрался, наверстывал упущенное до армии. Кое в чем даже переплюнул Вадьку, стал привередлив: одну девицу считал глупой, другую – болтуньей; у одной коленки острые, у другой – толстый нос.
Но странное дело, чем больше у меня было похождений, тем чаще вселялась непонятная тоска. Доходило до того, что было с кем провести вечер, а с кем поговорить по душам – не было. Мне не хватало женщины-друга, которая жила бы моей жизнью, моими интересами. Но главное, чтобы перед ней не надо было казаться уверенным в себе, веселым, преуспевающим, властным. Хотелось быть самим собой: усталым, грязным и мрачным, каким я, собственно, и выходил с автобазы. А иногда и слабым, когда нездоровится. Похоже, я созревал для семьи, но все же еще не созрел окончательно. Помнится, в те дни заезжал к Кольке; у него жена в халатике, кудрявые детишки, ужин на столе; они, голубки, сидят обнявшись, ящик смотрят. «Эх, – думаю, – надо тоже жениться». В другой раз загляну – у них погром: в Кольку чайники, кастрюли летят – его жена полыхает. «Слава богу, – думаю, – что не женат». Ну, а потом и меня заклинило…
Tags: Проза Project: Moloko Author: Сергеев Леонид
Книги автора здесь