Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Чужие жизни

Свекровь ночью ворвалась в спальню и обвинила меня при муже. Это было последней каплей

Катя собралась к свекрови за три часа. Это был рекорд. Обычно на сборы уходил намного больше времени – пока сложишь памперсы, бутылочки, сменную одежду и много еще чего, что может пригодиться Лизе был месяц. Она спала в автолюльке и выглядела как человек, у которого нет вообще никаких проблем. Катя ей завидовала. – Все? – спросил Дима, заглядывая в багажник. – Все. Если не считать того, что я забыла щетку, крем от опрелостей и собственное лицо. – Лицо на месте. – Серьезно? А ощущение, что нет. Дима поцеловал ее. Катя села на переднее сиденье и закрыла глаза. Через сорок минут они будут у Галины Петровны. Через сорок одну минуту Катя пожалеет, что приехала. Свекровь встретила их на крыльце. Вытерла руки о фартук, обняла Диму, заглянула в автолюльку, сказала «ангелочек» и повела всех в дом. Пахло пирогами. Катя подумала, что, может, зря она настраивалась на худшее. – Я вам комнаты приготовила, – объявила Галина Петровна, поднимаясь по лестнице. – Вот эта для тебя с Лизочкой. А вот тут Ди

Катя собралась к свекрови за три часа. Это был рекорд. Обычно на сборы уходил намного больше времени – пока сложишь памперсы, бутылочки, сменную одежду и много еще чего, что может пригодиться

Лизе был месяц. Она спала в автолюльке и выглядела как человек, у которого нет вообще никаких проблем. Катя ей завидовала.

Гости источник фото - pinterest.com
Гости источник фото - pinterest.com

– Все? – спросил Дима, заглядывая в багажник.

– Все. Если не считать того, что я забыла щетку, крем от опрелостей и собственное лицо.

– Лицо на месте.

– Серьезно? А ощущение, что нет.

Дима поцеловал ее. Катя села на переднее сиденье и закрыла глаза. Через сорок минут они будут у Галины Петровны. Через сорок одну минуту Катя пожалеет, что приехала.

Свекровь встретила их на крыльце. Вытерла руки о фартук, обняла Диму, заглянула в автолюльку, сказала «ангелочек» и повела всех в дом. Пахло пирогами. Катя подумала, что, может, зря она настраивалась на худшее.

– Я вам комнаты приготовила, – объявила Галина Петровна, поднимаясь по лестнице. – Вот эта для тебя с Лизочкой. А вот тут Димочке.

Катя остановилась на ступеньке.

– В смысле – Димочке?

– Ну а как же? Мужчине нужно высыпаться. Он работает.

– Мне тоже работаю. Я Лизу кормлю каждые два часа.

– Это другое, – сказала Галина Петровна тоном учительницы, которая объясняет очевидное. – Дима зарабатывает.

Катя посмотрела на мужа. Дима поставил сумки на пол.

– Мам, мы будем спать вместе. Все трое.

– Димочка, ты не выспишься.

– Это не обсуждается.

Галина Петровна поджала губы, но промолчала. Из кухни выглянула Настя, Димина сестра. Оценила обстановку и исчезла обратно.

Комната была маленькая, с окном в сад и кроватью, которая скрипела при каждом движении. Катя разложила Лизины вещи на комоде. Подгузники – слева, влажные салфетки – справа, пеленки – в среднем ящике. Порядок в хаосе. Это единственное, что она пока могла держать под контролем.

Ужинали внизу. Галина Петровна накрыла стол на четверых. Пироги с капустой, картошка, котлеты, салат. Настя резала хлеб и молчала. Лиза спала наверху, Катя поставила радионяню рядом с тарелкой.

– Ешь, Катенька, ешь. Тебе силы нужны, – сказала свекровь. – Молоко есть то?

– Есть.

– А то у Насти подруга, знаешь, Леночка, – у нее пропало на второй неделе. Вот горе было. Пришлось на смесь переходить.

– У меня не пропадет.

– Ну, будем надеяться.

Катя жевала котлету и считала в уме. До отъезда всего два дня. Сорок восемь часов. Две тысячи восемьсот восемьдесят минут. Она справится.

Легли в одиннадцать. Дима уснул мгновенно.

Лиза проснулась в два часа ночи. Не заплакала, так захныкала, тихо, как котенок. Катя уже начала подниматься, но Дима оказался быстрее.

– Спи, – сказал он. – Я сам.

Он взял Лизу, начал качать ее. Катя натянула одеяло и подумала, что вот за это она его, наверное, и любит. Не за цветы и не за слова. А за «спи, я сам».

Лиза притихла. Дима медленно ходил от окна к двери и обратно. Тут дверь распахнулась. Свет из коридора ударил по глазам.

– Катя! Вставай! – голос Галины Петровны был такой, будто в доме пожар. – Ребенок плачет!

За ее спиной стояла Настя в халате, со скрещенными на груди руками. Группа быстрого реагирования.

– Она не плачет, – сказал Дима. Лиза и правда уже сопела у него на руках. – Я укачиваю. Идите спать.

– Димочка, ну зачем ты? У тебя утром встреча.

– Мам.

– Ну что за мать, – Галина Петровна обращалась уже к Насте, как будто Кати в комнате не было. – Муж с ребенком водиться, а она лежит.

– Мама. Выйди, – сказал Дима. Тихо, но так, что Галина Петровна осеклась.

Настя потянула мать за рукав. Дверь закрылась. Катя лежала в темноте и смотрела в потолок. Сердце колотилось так, будто она пробежала стометровку.

– Дим.

– Спи.

– Я не усну.

– Уснешь.

Она уснула.

Утро. Семь часов. Катя открыла глаза, потянулась к люльке, а там пусто. Одеяльце смято, Лизы нет. Дима рядом, спит.

Катя босиком сбежала по лестнице. На веранде Галина Петровна сидела в кресле-качалке с Лизой на руках. Кресло мерно скрипело. Лиза таращилась на яблоню, как будто видела ее впервые. Так оно и было, она познавала мир.

– Галина Петровна, – Катя старалась говорить ровно. – Вы забрали ребенка из комнаты?

– А что такого? Она проснулась, я услышала. Вынесла в сад, подышали свежим воздухом. А то вы только и делаете, что дрыхнете. Ребенок целыми днями в четырех стенах.

– Вы зашли к нам, пока мы спали, и забрали ребенка.

– Я бабушка.

Катя стояла босиком на холодном полу и чувствовала, как внутри поднимается что-то очень нервное и злое. Не истерика. Что-то другое. Она забрала Лизу. Прижала к себе. Лиза заплакала от неожиданности.

– Больше так не делайте.

– Катенька, не надо из мухи слона…

– Больше... Так... Не делайте...

За завтраком Галина Петровна гремела посудой чуть громче обычного. Настя мазала масло на хлеб и говорила, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Вот некоторые мамочки все на мужей вешают, а потом удивляются…

– Настя, – сказала Катя.

– Что?

– Ничего. Продолжай.

Настя продолжила. Рассказала, как подруга Лена (опять Лена – видимо, в этой семье все поучительные истории были про Лену) развелась, потому что «загоняла мужа». Галина Петровна кивала и подкладывала Диме котлеты.

Дима ел молча. Катя ждала.

– А я считаю, – Галина Петровна вздохнула, – что женщина должна сама справляться с ребенком. Мы же справлялись.

– Катя подняла глаза от тарелки.

– Галина Петровна. Я не одна делала этого ребенка.

Повисла пауза. Настя перестала жевать.

– Воспитание – это дело двоих родителей. И я очень прошу: не лезьте в наш брак. Займитесь своими делами.

Галина Петровна открыла рот.

– Дима, ты слышишь, что она говорит?

– Слышу, – сказал Дима. – Она правильно говорит. Мам, мы поедем после завтрака.

Собирались быстро. Катя кидала вещи в сумку, не раскладывая. Подгузники, пеленкам, крем, бутылочкам, все потом разберу. Дима вынес автолюльку.

Галина Петровна стояла на крыльце. Лицо было такое, как будто ей сообщили о конце света, но она решила встретить его достойно.

– Я ведь хотела как лучше, – сказала она вслед.

Катя пристегнула Лизу, села в машину, захлопнула дверь. Дима завел мотор.

– Ты в порядке? – спросил он, выруливая со двора.

– Не знаю. Вроде да.

– Ты красавица.

– Я не выспалась, у меня засохшее молоко на футболке, и я только что послала твою мать.

– Говорю же, ты красавица.

Лиза на заднем сиденье причмокнула во сне. Катя откинула голову на подголовник и закрыла глаза. До дома – сорок минут. Целых сорок минут тишины.