Галина Петровна никогда не считала себя женщиной подозрительной. За свои шестьдесят два года она привыкла доверять людям, руководствуясь простым правилом: относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Всю жизнь она проработала учителем русского языка и литературы, воспитала сына Илью одна, после того как муж скоропостижно ушел из жизни почти двадцать лет назад. Жизнь Галины Петровны текла размеренно и тихо: любимая дача летом, вязание и редкие походы в театр с подругами зимой. И, конечно, Илюша.
Илья был ее гордостью. Мягкий, интеллигентный, весь в книгах и своих компьютерах. К тридцати годам он стал ведущим программистом в хорошей компании, зарабатывал прилично, но в личной жизни был робок, как подросток. Галина Петровна тайком вздыхала, глядя на пустующую вторую половину его жизни, и молилась лишь о том, чтобы сыну досталась хорошая, добрая девушка.
И вот, полгода назад Илья буквально расцвел. Начал покупать новые рубашки, записался в спортзал и, наконец, привел знакомить маму с Дианой.
Диана была… идеальной. Даже слишком. Ей было двадцать восемь, она работала флористом (какая романтичная и нежная профессия, умилялась Галина Петровна), прекрасно готовила, скромно опускала глаза при похвале и называла Галину Петровну исключительно по имени-отчеству с легким, уважительным придыханием. Она ловко помогала накрывать на стол, хвалила фирменный пирог будущей свекрови и нежно сжимала руку Ильи под столом.
«Мам, мы решили пожениться. И еще… мы планируем сразу купить загородный дом. Я ведь давно копил. У Дианы тоже есть небольшие сбережения, мы сложим их вместе, возьмем небольшой кредит и будем жить на природе», — сияя глазами, объявил Илья за тем самым первым ужином.
Галина Петровна радовалась до слез. Но где-то глубоко внутри, на самом дне материнского сердца, заворочался холодный, липкий комочек тревоги. Что-то в этой безупречной картине не сходилось.
Шли месяцы, подготовка к свадьбе набирала обороты. Илья, окрыленный любовью, снял все свои многолетние накопления и перевел их на общий счет, к которому у Дианы тоже был доступ — «чтобы она могла спокойно оплачивать свадебные расходы и бронировать дом». Галина Петровна пыталась было мягко намекнуть, что такие вещи до штампа в паспорте делать рискованно, но Илья лишь отмахнулся: «Мам, ну какой век на дворе! Мы доверяем друг другу на сто процентов».
Тревога Галины Петровны росла из мелочей. Она замечала то, чего не видел ослепленный любовью сын.
Например, Диана рассказывала, что выросла в деревне под Вологдой, в простой семье, с детства приучена к тяжелому труду. Но когда они вместе поехали на дачу, Галина Петровна попросила будущую невестку прополоть небольшую грядку с морковью. Диана взялась за тяпку так неумело и брезгливо, что было ясно: человек ни разу в жизни не работал в земле. А ее руки? Ухоженные, с идеальным салонным маникюром, не знавшие ни мозолей, ни шершавости от холодной воды.
Или рассказы о родителях. Диана говорила, что они погибли в автокатастрофе, когда ей было двадцать, и она осталась совсем одна. Галина Петровна плакала от сочувствия. Но однажды, когда Диана гостила у них и пошла в душ, оставив телефон на тумбочке в прихожей, экран загорелся от входящего звонка. Галина Петровна проходила мимо и случайно бросила взгляд на экран. Там крупными буквами светилось: «Мамуля». Телефон звонил долго, настойчиво, но когда Диана вышла, она почему-то стерла уведомление и ничего не сказала Илье.
Галина Петровна ругала себя за мнительность. «Старая ты, вот и придумываешь на пустом месте! Боишься сыночку отпустить от юбки, вот и ищешь в девке изъяны», — корила она себя бессонными ночами, прислушиваясь к тиканью старых настенных часов.
Кульминация наступила за две недели до свадьбы.
Был вечер пятницы. Илья задерживался на работе — сдавал важный проект. Диана заехала к Галине Петровне, чтобы якобы обсудить меню для банкета. Она привезла дорогие пирожные, щебетала о рассадке гостей, но была какой-то дерганой. Постоянно смотрела на часы, теребила край идеальной шелковой блузки.
— Галина Петровна, я, наверное, не дождусь Илюшу. Голова разболелась жутко. Поеду домой, прилягу, — наконец сказала она, поспешно собирая сумочку.
— Конечно, деточка. Выпей таблеточку и отдыхай. Илье я передам, — заботливо засуетилась Галина Петровна.
Диана упорхнула, оставив после себя шлейф дорогих духов. Галина Петровна принялась убирать со стола и вдруг заметила на кресле, где сидела невестка, небольшую кожаную папку. Видимо, Диана достала ее из своей объемной сумки-шоппера, когда второпях искала ключи.
Галина Петровна взяла папку в руки. Та была не застегнута. Из нее наполовину высунулся плотный бумажный конверт и какой-то документ.
«Надо позвонить, пусть вернется, пока недалеко уехала», — подумала пенсионерка, направляясь к домашнему телефону. Но тут ее взгляд упал на краешек документа, выпавшего из папки. Это была ксерокопия паспорта.
Женщина на фотографии была Дианой. Та же идеальная укладка, тот же разрез глаз. Но данные рядом с фотографией заставили сердце Галины Петровны пропустить удар, а затем заколотиться с бешеной скоростью.
В паспорте было написано: Савельева Анжела Викторовна. Год рождения не совпадал на пять лет. А главное — на следующей странице ксерокопии, в графе «Семейное положение», стоял четкий штамп: «Зарегистрирован брак с Савельевым Р.Т.». И никаких отметок о разводе.
Пальцы Галины Петровны дрогнули. Конверт, лежавший вместе с документами, выскользнул и упал на пол. Из него веером рассыпались бумаги.
Опустившись на колени, Галина Петровна непослушными руками собрала листы. Это были банковские выписки. Но не на имя Дианы или Анжелы. Это были выписки с того самого совместного счета, куда Илья перевел все свои сбережения за десять лет.
Галина Петровна вчиталась в строки. Позавчера. Вчера. Сегодня утром. Крупные суммы, по несколько сотен тысяч рублей, систематически переводились с этого счета на какую-то стороннюю карту. От накоплений Ильи, на которые он собирался покупать дом, оставалась едва ли десятая часть.
В этот момент в замке входной двери повернулся ключ. Раздался радостный голос Ильи:
— Мам, я дома! А где Диана? Ее машина вроде во дворе стояла, а сейчас нет.
Галина Петровна сидела на полу, сжимая в руках доказательства крушения жизни ее единственного сына. Входная дверь хлопнула. Шаги Ильи приближались к гостиной. И в этот момент на забытом Дианой старом кнопочном телефоне (который, как оказалось, лежал на самом дне папки) пришло сообщение. Экран засветился, высветив текст:
«Анжела, деньги пришли. Завтра утром у нас рейс. Л.о.х.а своего бросай, он теперь пустой. Жду в аэропорту».
Шаги Ильи замерли на пороге комнаты.
— Мам? Что случилось? Почему ты на полу? И чьи это бумаги?...
Продолжение истории читайте здесь