Почему я никогда не видела синие подснежники?
Яркие, как брызги синьки (но кто знает сегодня, что это такое - синька).
Синеющие на бурой, еще не зазеленевшей земле, как рассыпавшиеся шарики круглой мозаики (почему в детстве они все время норовили закатиться в какое-нибудь труднодоступное место – в щель между досками или под отслоившийся линолеум).
Проросшие сквозь прошлогоднюю листву - пронзившие синими стрелами листья, которые пролежали здесь всю зиму, и похожие – если смотреть чуть издалека – на цветущий лен или на лужу, в которой отражается синее небо (но кто видел, как цветет лен – и часто ли мы смотрим на синее небо).
Белые подснежники - это да. Желтоватые – пожалуйста. Лиловатые - сколько угодно. Но почему я никогда не видела синие?
Потому что – глухой забор по периметру, а перед ним, второй линией обороны - заслон из гаражей и обочин, полоса отчуждения, дублер ревущего проспекта.
Потому что вертикально вверх уходит лес прямых высоких деревьев.
Потому что посадки, по всей видимости, все-таки расчищали – ну не было раньше таких широких проходов между рядами, и дорожки были не как по линейке вычерченные, а вот в этом углу - совершенно точно - росла сирень, сначала маленькая, потом все больше, ветки ее нависли с нависающими ветками.
Потому что здесь никто не живет – и в то же время народу все время прибывает.
Потому что я, похоже, никогда не бывала на Кузьминском кладбище 15 апреля.
