На самом деле, его звали Тимур, сын Тарагая из рода барласов. Его предки были из монгольского племени, переданного под руку Чагатая, второго сына Чингисхана, наместника Средней Азии. К 14-му веку они в значительной степени тюркизировались и осели на землю, став военным сословием Мавераннахра.
Тем не менее, имя завоевателя вполне соответствовало духу Великой степи. На тюркских и монгольских языках оно означает «железо», хотя у разных восточных народов произносилось с местным акцентом: Тимур, Темир, Демир или как-то так. Оно перекликалось с изначальным именем Чингисхана, ведь Тэмуджин переводится, как «кузнец».
Основатели первого Тюркского каганата были изрядными мастерами в работе с железом, и такая профессия очень почиталась среди их потомков. Как видите, в честь благородного металла называли даже князей, хотя с молотом и наковальней они ничего общего не имели.
В дальнейшем герой нашего сегодняшнего повествования получил кличку «железный хромой». На тюркском языке она звучала, как Темир Аксак – именно так его обычно величали в русских летописях. Персидским вариантом прозвища было Тимур-э-Лэнг, откуда произошло его имя Тамерлан, известное, в основном, в странах запада.
Но сам себя полководец так не называл никогда ни в жизни, ни во внутренней или дипломатической переписке. Это было глумливое прозвище, напоминающее о физическом несовершенстве владельца. С особым наслаждением его использовал историк ибн Арабшах, уведенный монголами в плен житель разрушенного ими Дамаска. Он не скрывал своей неприязни к великому завоевателю, хотя и в некоторой степени его уважал.
Впрочем, известно, что Тимур к этому относился с иронией. Когда он взял в плен османского султана Баязида Молниеносного, тоже великого воина, потерявшего в сражении глаз, он сказал ему следующее:
Судьба не ценит власть и владение обширными землями, если она раздаёт их калекам: тебе, кривому, и мне, хромому
Как же владыка Средней Азии получил свое увечье?
Несмотря на то, что его отец был видными человеком, а, возможно, даже главой своего племени, юность Тимура прошла в лишениях. Он ушел из родного дома, чтобы возглавить шайку удальцов и вести жизнь, достойную настоящую тюркского воина.
Его люди грабили купеческие караваны, нападали на села и города, угоняли скот у соседей-кочевников. Последнее у тюркских народов региона имело собственное название. Барымта (или баранта) в переводе означало «ответный грабеж», и случалось, когда кто-то считал себя несправедливо обиженным.
При нарушении границы чужих пастбищ, при нечестном разделе военных трофеев, при оскорблении или ином конфликте считалось, что потерпевшая сторона имеет право украсть чужой скот и таким образом возместить моральные и финансовые убытки.
Это не считалось началом военных действий, вот почему казахи в 19-м веке ходили на барымту без оружия только с одними нагайками. А как это было в Мавераннахре в середине 14-го века – бог весть. Но, скорее всего, в этом случае был обычный разбойный набег, ведь интересующие нас события произошли в Систане – области на юго-востоке Ирана.
Так или иначе, простой атаман Тимур ибн Тарагай в 1363-м году в возрасте менее сорока лет пошел со своими соратниками в набег на местных туркмен – потомков первой волны сельджукской миграции.
В скоротечной схватке получил две стрелы от простого пастуха. Первая попала в бедро или в колено, вторая – в правую руку, отчего он позднее лишился двух пальцев. Это обеспечило ему заметную хромоту на всю жизнь и стало основой для появления знаменитого прозвища.
Впрочем, даже после этого Тимур оставался опасным воином. В 1380-м году поднял восстание правитель Хорезма Юсуф Суфи. Его сюзерен решил урегулировать вопрос лично, и прибыл к стенам Ургенча со значительный войском. Ему было предложена схватка один на один, и Тамерлан на коне приблизился к стенам осажденного города, вызывая врага на смертную битву.
Но Юсуф струсил и отказался выйти на поединок – результате был свергнут собственными людьми. Так что, мало кто осмеливался называть Тимура хромым, глядя в его сузившиеся от злости глаза.