Считыватель штрих-кодов всё еще противно пикал в ушах Яны, даже когда она проворачивала ключ в замке собственной квартиры. Тридцатое декабря выдалось не просто тяжелым — оно вымотало её. Четырнадцать часов на ногах в торговом зале. Годовая инвентаризация. Пыль от картонных коробок, пересчет мелкого товара на складе и бесконечные претензии покупателей, сметающих с полок остатки подарочных наборов.
Она стянула зимние ботинки, даже не расшнуровывая их. Левая нога гудела так, что хотелось просто сесть на коврик в прихожей и никуда не идти.
С кухни тянуло запахом разогретых в микроволновке сосисок и громко бубнил телевизор — шла какая-то спортивная передача. Яна сняла пуховик, повесила его на крючок и, шаркая по ламинату, пошла на звук.
Илья полулежал на угловом диване, подложив под спину скомканную декоративную подушку. На журнальном столике стояла пустая кружка с прилипшим к стенке чайным пакетиком.
— О, пришла, — муж оторвал взгляд от экрана и потянулся. — Слушай, я тут с нашими созванивался днем. Зинаида Максимовна и Жанна с детьми завтра к нам придут. Говорят, дома сидеть скучно, а так хоть вместе праздник встретим.
Яна остановилась в дверном проеме. Ей показалось, что она ослышалась.
— Завтра? — тихо переспросила она. — Илья, завтра тридцать первое число. Я завтра тоже работаю, хоть и до обеда.
— Ну да, — Илья пожал плечами, не улавливая её состояния. — Придут часам к девяти вечера. Как раз успеешь отдохнуть, пару салатиков настрогать, мясо в духовку закинуть. Мама просила ту самую рыбу в фольге, как в прошлом году.
Яна закрыла глаза. Перед ней тут же всплыла картина прошлого года. Тогда свекровь, Зинаида Максимовна, явилась с пустыми руками, уселась на самое удобное место и весь вечер критиковала нарезку: колбаса слишком тонкая, сыр обветрился, а красная рыба явно не того посола.
Золовка Жанна в это время сидела в телефоне, пока двое ее сыновей, Денис и Матвей, гоняли кота по всей квартире и вытирали липкие от сока руки о светлые шторы. Яна тогда легла в четыре утра, перемыв гору грязной посуды.
— Илья, посмотри на меня, — голос Яны прозвучал неестественно ровно. — Я похожа на человека, который завтра побежит в магазин за рыбой, а потом встанет к плите на пять часов?
— Яна, ну не начинай, — муж поморщился и сел ровно, спустив ноги на пол. — Это моя мать и сестра. Они придут к нам в гости. Неужели сложно нормально стол накрыть?
— Если они хотят праздновать здесь, пусть везут еду с собой. Я готовить на шестерых человек после инвентаризации не буду. Звони им прямо сейчас и распределяй меню.
— Делать мне нечего на ночь глядя звонить. Сами разберемся завтра, — отмахнулся Илья и потянулся за пультом.
Яна не стала ругаться. У нее просто не было на это ресурса. Она умылась холодной водой, переоделась в пижаму и легла на самый край кровати, отвернувшись к стене. Внутри всё сжалось от неприятного чувства. Она зарабатывала наравне с мужем, вкладывалась в ипотеку, но его родственники упорно видели в ней лишь удобную функцию.
Утро тридцать первого декабря началось с грохота кастрюль.
Яна проснулась в половине одиннадцатого от того, что на кухне что-то громко упало, а затем раздалось приглушенное ругательство Ильи. Она накинула халат и вышла из спальни.
Муж стоял над плитой в облаке сизого марева. На сковородке сиротливо чернела яичница, а рядом на доске лежали криво нарезанные куски сыра.
— Решил тебе завтрак сделать, чтобы ты не ворчала, — буркнул он, проветривая кухню полотенцем. — Видишь, я тоже помогаю. А ты вчера завелась на пустом месте.
Яна открыла форточку. В помещение ворвался морозный уличный воздух, разгоняя запах пригоревшего масла.
— Спасибо за помощь, — спокойно сказала она, наливая себе воды из графина. — Ты звонил Жанне? Что они принесут вечером?
Илья тяжело выдохнул и бросил полотенце на столешницу.
— Яна, ну у Жанны пацаны, у нее конец года, суета. Давай я сейчас сам в гипермаркет сгоняю? Куплю готовых салатов в кулинарии, курицу копченую возьму. Разложим по тарелкам, никто и не заметит.
— Звони сестре, — Яна села за стол, скрестив руки на груди. — Ставь на громкую связь.
Муж попытался возразить, но наткнулся на её тяжелый взгляд. Нехотя он достал смартфон, нашел контакт сестры и нажал вызов.
Трубку взяли после пятого гудка. На заднем фоне гудел пылесос.
— Да, Илюх, чего тебе? — недовольно крикнула Жанна.
— Жанн, привет. Слушай, мы тут с Яной по поводу вечера решаем. Вы хоть нарезки сделаете? Или салат какой-нибудь захватите?
Пылесос резко выключился. В трубке раздался короткий смешок.
— Илья, ты серьезно? — фыркнула золовка. — У меня вообще-то законный выходной. Я вчера квартиру драила до ночи. Придем к вам, там и поедим, раз уж пригласили, если тебе так надо. Яна у нас молодая, здоровая, пусть у плиты и стоит. Это вообще-то ваша обязанность — гостей принимать. Мы к девяти подтянемся, маму я сама заберу. Всё, давай, мне некогда.
Вызов завершился. Яна молча перевела взгляд на мужа. Тот сидел, уткнувшись в темный экран телефона, и нервно теребил мочку уха.
— Набирай Зинаиду Максимовну, — попросила Яна.
— Зачем? Ты же всё слышала, — попытался увильнуть Илья.
— Набирай.
Свекровь ответила моментально, словно сидела с телефоном в руках.
— Илюша, сынок! А я тут платье примеряю. Представляешь, влезла в то самое, синее, с люрексом!
— Мам, привет, — Илья потер переносицу. — Мам, тут такое дело. Яна с работы уставшая. Вы можете с Жанной половину готовки на себя взять? Привезти горячее, например?
На том конце провода повисла пауза, после которой раздался тяжелый, полный драматизма вздох.
— Сынок, я правильно понимаю, что твоя жена отказывается накормить собственную свекровь? — тон Зинаиды Максимовны стал ледяным. — Я в свои годы должна с кастрюлями по автобусам ездить? Я тебя растила, ночей не спала не для того, чтобы на старости лет кусок мяса выпрашивать. Не хочет готовить — пусть не ест. А мы придем. Мы к сыну идем, а не к ней.
Яна протянула руку и нажала кнопку сброса.
Она встала из-за стола, прошла в спальню и достала из нижнего ящика шкафа свою спортивную сумку. Бросила туда косметичку, теплый свитер, чистые джинсы и необходимые вещи.
Илья стоял в дверях спальни и смотрел на всё это округлившимися глазами.
— Ты куда собралась? — хрипло спросил он.
— К родителям в Сосновку, — невозмутимо ответила Яна, застегивая молнию. — Они давно звали. Я хотела отлежаться дома, но, видимо, не судьба.
— А как же... вечер? Мама приедет. Жанна с детьми. Что я им скажу?
— Скажешь, что стол на тебе. Картошку почистишь, полы протрешь, пыль с полок смахнешь. Чистоту везде наведи, Зинаида Максимовна всегда проверяет. Удачи.
Яна накинула пуховик, подхватила сумку и пошла в коридор.
Илья остался стоять посреди комнаты. В его голове стремительно проносились варианты развития событий. Вот Яна уходит. Он остается один. Через полчаса нужно бежать в магазин, толкаться в очередях. Потом несколько часов торчать на кухне, пытаясь соорудить хоть что-то съедобное. Вечером заваливается родня. Мать пилит его за то, что отпустил жену. Дети Жанны разносят квартиру. А в конце — гора грязной посуды, которую он будет мыть сам, потому что сестра даже чашку за собой не ополоснет.
Перспектива оказалась настолько пугающей, что Илья дернулся с места, метнулся к шкафу и начал лихорадочно запихивать свои вещи в рюкзак.
— Я с тобой, — выпалил он, вылетая в коридор.
Яна уже завязывала шарф. Она посмотрела на мужа с легкой усмешкой, но ничего не сказала.
Они быстро отключили воду, проверили окна и вышли из квартиры. Дороги из города были забиты машинами. Все спешили за покупками, везли подарки. В салоне было тепло, работала печка, по радио крутили старые новогодние песни. Илья вел машину молча, крепко сжимая руль.
По пути они завернули на большой строительный рынок на выезде из города. Там, прямо на улице, торговали елками. Морозный воздух был пропитан резким, свежим запахом хвои и чистого снега.
— Пойдем, выберем, — вдруг предложил Илья. — Твой отец давно хотел хорошую ель во двор поставить.
Они купили густое, тяжелое дерево. Продавец ловко стянул ветки веревкой, и Илья засунул елку в багажник, откинув задние сиденья. В соседнем павильоне набрали продуктов: огромный кусок домашней буженины, банку настоящей густой сметаны у фермеров, свежих овощей. Яна смотрела, как муж расплачивается, и чувствовала, как отпускает напряжение в плечах.
В Сосновку приехали только к четырем часам дня.
Участок родителей встретил их лаем лохматой дворняги Боцмана, который радостно прыгал на цепи, разбрасывая лапами снег. Деревянный дом дышал теплом. Из трубы шел ровный серый дымок.
Михаил Сергеевич, отец Яны, вышел на крыльцо в старом свитере грубой вязки, от которого пахло древесными опилками и чем-то по-мужски терпким.
— О, какие люди! — расплылся в улыбке отец, спускаясь по деревянным ступеням. — А Лариса только-только пироги поставила. Давай, Илюха, тащи елку к бане, там установим!
В доме было жарко. Настоящая кирпичная печь прогревала комнаты так, что можно было ходить в футболке. Лариса Анатольевна суетилась у стола, нарезая домашние соленья. Никто не требовал от Яны немедленно встать к раковине. Мать просто налила ей кружку горячего морса и усадила в кресло.
Вечер пролетел незаметно. Илья вместе с тестем возились во дворе, украшая елку старыми игрушками и удлинителем с гирляндой. Яна помогала матери лепить пельмени — не спеша, под разговоры и смех. Здесь не нужно было ни перед кем выслуживаться.
На часах было десять минут десятого, когда телефон Ильи, лежавший на комоде, завибрировал. На экране высветилось имя сестры.
Мужчина переглянулся с Яной. Она кивнула. Илья взял телефон, нажал ответ и включил громкую связь, чтобы не держать аппарат у уха.
— Илья, вы что, издеваетесь?! — голос Жанны сорвался на крик, перекрывая гул подъездного сквозняка. — Мы стоим под дверью уже пятнадцать минут! Звоним, стучим — тишина! У меня дети замерзли! Вы спите там, что ли?
В комнате стало тихо. Михаил Сергеевич отложил газету, а Лариса Анатольевна замерла с полотенцем в руках.
— Мы не дома, Жанна, — абсолютно спокойным голосом ответил Илья.
— В смысле не дома? — опешила золовка. Возмущение мгновенно сменилось растерянностью. — А где вы? В магазин пошли? Так мы подождем, только ключи дайте, холодно же!
— Мы уехали в Сосновку. К родителям Яны, — так же ровно продолжил брат. — Будем праздновать здесь.
Повисла короткая пауза, после которой в трубке взорвалась настоящая буря.
— Вы уехали?! — завизжала Жанна. Боцман во дворе услышал этот крик сквозь стекло и настороженно гавкнул. — Вы нормальные вообще?! Мы приехали к вам! Мы договаривались!
— Мы договаривались разделить обязанности, — отрезал Илья, и в его голосе прозвучала уверенность. — Вы отказались. Сказали, что придете на всё готовое, а Яна обязана суетиться. Нам такой расклад не подошел. Мы решили отдохнуть.
Послышалась возня, тяжелое дыхание, и трубку перехватила Зинаида Максимовна.
— Илюша... — голос свекрови дрожал, срываясь на высокие ноты. — Как ты мог? Родную мать оставить на лестничной клетке? Это твоя Яна тебя настроила! Скажи, где лежат запасные ключи! Мы зайдем, сами всё найдем в холодильнике!
— В холодильнике пусто, мама, — осадил её Илья. — И ключи мы забрали с собой. Возвращайтесь по домам. Закажите доставку еды. С наступающим.
Он нажал отбой и сразу активировал режим полета на телефоне. Экран погас.
Илья обвел взглядом комнату. Он ожидал, что сейчас почувствует вину, что отец Яны посмотрит на него с осуждением. Но Михаил Сергеевич лишь усмехнулся в седые усы, взял с тарелки румяный пирожок и откусил половину.
— Мужской поступок, Илья, — одобрительно кивнул тесть. — На шее кататься легко, пока сам эту шею не подставишь. Ладно, давайте за стол садиться, горячее готово!
Ближе к полуночи они вышли во двор. Мороз щипал нос и щеки, под валенками скрипел снег. Отец раскупорил бутылку крепкого домашнего напитка, разлил по маленьким стопкам. На небе ярко горели звезды, а в соседних дворах уже начинали запускать редкие салюты.
Илья подошел к Яне со спины, обнял её за плечи и прижал к себе. От его свитера пахло свежим воздухом и морозом.
— Спасибо тебе, — тихо проговорил он ей прямо на ухо. — Если бы ты утром не ушла, я бы так и терпел всё это. Я только сегодня понял, каково тебе было все эти годы.
Яна повернула голову и улыбнулась. Она знала, что завтра будут истерики в мессенджерах, обвинения и долгие месяцы обид со стороны свекрови и золовки. Они обязательно выставят её чудовищем, разрушившим семью.
Но ей было всё равно. Она смотрела на праздничное сияние гирлянды на живой елке, чувствовала крепкие руки мужа и понимала: в этом доме наконец-то появились свои порядки.
Рекомендую эти интересные рассказы и подпишитесь на этот мой новый канал, там другие - еще более интересные истории: