Наш век — торгаш; в сей век железный
Без денег и свободы нет.
Кто рискнёт возразить Пушкину? Столетия приходят и уходят, а эта «сладкая парочка» — деньги и свобода — остаются неразлучными. Вот и Моцарт. В 24 года мечтал иметь друзей, которые оказывали бы ему помощь «не меньше 100 флоринов в год. Тогда можно писать музыку, какую хочешь». Наивный бедный Вольфи… Он ещё не знал, что аппетит приходит во время еды. Что даже 10 000 флоринов ему будет мало. Он никогда не станет свободным, и никогда не будет сочинять то, что хочет.
Моцарт очень любил деньги и очень страдал от их недостатка: и когда зарабатывал 2 000 в год, и когда в пять раз больше. Для сравнения: музыкант придворного оркестра в то же самое время получал 350, а главврач Венской больницы — 1200 гульденов (или равноценных флоринов) в год. У Моцарта по этим меркам было целое состояние. Но куда он его дел, если не вкладывал в недвижимость и в столице Австрии жил на съёмных квартирах? Если у вдовы не нашлось денег даже на похороны мужа — их оплатил один из друзей. Ответ простой: сладкая жизнь, dolce vita.
Повариха, служанка, личный парикмахер и карета с кучером. А ещё лошадь для прогулок верхом — Моцарт её продаст незадолго до смерти, чтобы расплатиться с бильярдным долгом. Безобидная игра станет страстью, на которую он спустит огромные суммы. Даже купит бильярдный стол, который могут себе позволить лишь аристократы первого эшелона. «Я хотел бы иметь всё, что хорошо, натурально и красиво», — признаётся композитор-модник и не отказывает себе ни в чём. На момент смерти в его гардеробной найдут шесть камзолов, расшитых золотом: синий, белый, жёлтый, любимый красный… А ещё четыре жилета, девять бриджей, девять пар шёлковых чулок, шесть пар обуви и несколько париков, хотя он их тогда уже не носил.
«Щёголь и транжира», — вынесут вердикт современники и сочинят анекдот, как маэстро закатил званый ужин и всем дамам подарил броши с бриллиантами. Дыма без огня, как известно, не бывает: дружеские пирушки композитора гремели на всю Вену.
После его смерти по городу ползли слухи о космическом долге — 30 000 гульденов, но вдова опровергла и назвала сумму в десять раз меньше. Ей поверили все, включая Франтишека Нимечека — первого биографа Амадеуса. Но потом всё изменилось, и Констанция Моцарт из жертвы и свидетельницы превратилась в обвиняемую. Оказывается, это она всем рассказывала о нищете, чтобы получить за усопшего мужа пенсию побольше. Это она обманула с долгом: на самом деле он был меньше тысячи гульденов, и вдова вернула его через пару месяцев после похорон. Это она была безалаберной и не вела семейную книгу расходов, зато тратила и тратила на себя, включая дорогие поездки на термальные воды… В общем, потомки нашли козла отпущения.
А Моцарт что? Он — гений, вечный ребёнок… Богатый бедняк или бедный богач — не так уж и важно. Главное, что он жил в своё удовольствие и писал «солнечную» музыку.