Когда-то жили в одном подъезде. Нет, особо не дружили, потому что Вовка редко выходил гулять. Меня же было не загнать и лопатой домой. Помню, как отец бегал с ремнем по двору, потому что мои "еще 5 минут" растянулись на пару часов.
Вова не любил гулять. Он был тучным, невысоким увальнем, на несколько лет младше нас. Типичный маменькин сынок с батоном в руках. Или зубах. Он только однажды попросился поиграть с нами в футбол, но бегал недолго. Сдох. Его выперли с поля под смешки пацанов: "Нам оладушки на поле не нужны, вали".
Он был безнадежным спортсменом. Нет, над ним не издевались во дворе. Его маму все знали и очень уважали. Даже боялись. Она работала детским врачом, и мифы об уколах, которые могут прилететь в наказание от нее, распространялись быстро. Мать Вовки внушала страх и ужас.
Однажды я вступился за него. Шел с плавания и увидел, как кучка каких-то мелких пацанов окружила Вовку и пинает его, смеется, издевается. Дикость несусветная. Он больше их раза в 2, а стоит и ревет. Сопли растирает, терпит.
Я разогнал их быстро, просто припугнув. Одному ввалил немного, ради профилактики. Спросил Вовку:
-Ты чего не раздал им лещей?
А он мне:
-Так побьют ведь. Их видел сколько? - и шмыгает носом, кривится.
Я его успокоил тогда и отвел домой. Соседи все же. Мать нас встретила словами: "Что, опять грязный? Ну что за неудачник! Не сын, а наказание какое-то. Горе луковое". Вовка смутился, а я быстро скатился по перилам вниз. Уж очень не любил врачей. Особенно после недавней болезни. Боялся, если совсем честно.
С этого момента и началась наша своеобразная дружба. Мне он был почти по барабану, а вот он, он всегда радовался при встрече. Жал руку и улыбался. Я по привычке спрашивал: "Никто не обижает?". А он качал головой: "Все спокойно, брат".
И вот, спустя почти 20 лет я встретил его в магазине. В жизни бы не узнал, если бы он сам меня не окликнул:
-Жень, привет!
Я минут 5 пытался понять, кто это. Пока не дошло - "Оладушек, ну конечно!"
Тучный, невысокий, но вполне приятный мужик. Очень узнаваемый, если приглядеться. Мягкие черты лица и какое-то разгильдяйство в образе. Волосы в стороны, рубашка торчит. Джинсы с дырой. Но не на колене, а в прорехе шва.
-Привет, Вов! Как жизнь?
Так завязался наш разговор, в результате которого я сейчас стою под
дверью и жму на звонок.
Сам не знаю, зачем согласился. Наверное, просто интересно кем он стал, наш Оладушек.
Дверь открыла высокая дородная женщина с низким грудным голосом:
-Евгений? Здравствуйте. Проходите. Я Вера. Жена.
-Женька! - послышался голос из коридора. - бери тапки и пойдем!
-Какие тапки. Ты слышишь что говоришь? Дай человеку спокойно зайти, руки помыть. И тапки подай. А не кричи. Раскричался.
Я улыбнулся, а Вовка нисколько не смутился выпадам жены. Достал мне тапочки и проводил в ванную комнату.
-Ну как сам? -спросил меня.
-Как и мечтал. Мореман. Моряк. Вот только вернулся с кругосветки. А ты? Рассказывай о себе скорее.
-А что я? Я работаю. Охранником.
-Да?- я расхохотался, не смог сдержаться. Ну да Оладушек! Охранник.
-Что ты там заливаешь. Тоже мне охранник. Сидишь и в камеры пялишься целый день. Одно название - охранник - крикнула из кухни Вера. Эта женщина начинала меня напрягать.
-Да, работаю в детском частном саду. Зарплата небольшая. Но и график отличный. И сижу там один. Все успеваю: и почитать, и поиграть. И даже вздремнуть.
Мы уселись за стол.
-А как мама?- спросил я.
-Мама умерла 5 лет назад. Рак. - Вовка опустил голову.
-Прости, не знал, - смутился я.
-Хватит грузить гостя своими проблемами - рявкнула женщина. Я сжал вилку и натянуто улыбнулся:
-Все хорошо. - Но вилку сжал крепче.
Вечер продолжался в такой манере: Вовка слово, его жена - два поперек. Сплошные претензии и упреки. И я устал. Я не представлял, как можно терпеть эту женщину. Была бы моя воля, я бы насыпал ей яду не жалея. От души, так сказать. Но товарищ не обращал внимания ни на ее выпады, ни на оскорбления. "Эх, сожрет она его и не подавится!"- подумал я, и стало жалко друга.
Когда Вера удалилась поболтать по телефону, я спросил:
-Вов, если хочешь, я могу помочь с работой. У меня много знакомых.
-Да не, не надо. Меня все устраивает. И график хороший. И зарплата терпимая. И бонусы.
-Ну смотри. Если что, обращайся. Я могу поспрашивать у знакомых.
Я вздохнул и решился.
-А жена? Как ты ее терпишь?
-Веру? А что ее терпеть. Посмотри на меня. Я толстый неудачник. Охранник в детском саду. А она - яркая, красивая. Врач частной клиники. Зарплата, статус! Да она мой лотерейный билет! Кому я еще нужен? Ты видел очередь у двери? И я нет. Когда мать умерла, она меня по кусочкам собрала. Приехала, за хозяйство взялась. Ободрила. Я думал с собой кончать, в петлю. Совсем мне плохо было, ничего не хотелось. Но Вера меня встряхнула. Привела в чувства. Это счастье, что она здесь. Счастье, Жень. Моя большая удача.
Я молчал.
Вера влетела в комнату и начала орать на Вовку:
-Чего сидишь, давай чай неси. Я устала как сволочь, а ты расселся. Гость твой? Вот и ухаживай. Вов, не забудь мне зефир! Ванильный! Ох, не мужик, а горе луковое.
Вовка вскочил и безропотно понесся в кухню.
Я встал вслед за ним.
-Пойду я. Спасибо за гостеприимство. Но дела ждут.
Женька скис. Но пошел со мной в коридор. Мне не хотелось быть безмолвным свидетелем избиения оладушка его женой. Ввалить было некому. А держаться - сил не оставалось.
Пока я шнуровал ботинки, входная дверь открылась, и появилась женщина с ребенком. Девочкой. Маленькой копией оладушка, только раз в 100 обаятельнее.
-Мама, папа, мы плисли с бабулей.
-Настенька, - ухнул Вовка и растянулся в улыбке.
Коридор наполнился светом и любовью. Вера ворвалась в прихожую и бросилась помогать девчонке раздеваться.
Ее мама вздыхала:
-Ой измотала меня, плутовка. Заставила с собой в футбол играть.
Вова посмотрел на меня:
-Это дочь наша Настенька. А это мама Верочки.
Вера подошла к Оладушку и взяла его за руку.
Ее мама все пыхтела:
-Если сейчас не попью чаю с сахаром, лягу и умру. Пирожки остались, Верочка?
-Мам, пиласки астались?- спросила Настя.
Вера растеклась по прихожей счастьем:
-Остались, остались. Жень, а вы уже уходите?
-Да, Жек, давай чаю попьем, с пирожками. Вера вкуснейшие пирожки испекла.
Она улыбнулась еще шире:
-Фирменный рецепт. - и подмигнула.
Я остановился.
-Фирменный? Тогда пошли мыть руки, малыш - сказал я. И снял ботинки.
Вечер принял совсем другой оборот.