оглавление канал, часть 1-я
Я тяжело вздохнула. Угу… Решительная она. Такая решительная, что дальше некуда, а как прижмут, так и запищит сразу. Вон Зойка, уж на что «стальная леди», а как только — так сразу и прибежала. Я вдруг устыдилась. Чего это я на сестрицу-то? А сама? Просто меня ещё так не припекало, а случись что, ещё неизвестно, куда побегу и как голосить буду. Не хотелось бы, конечно. Поэтому не будем тут флагами махать да лозунгами кидаться. Нужно потихоньку распутывать этот клубок. А для начала…
Меня вдруг осенило. А чего тянуть-то? Если этот неизвестный «свой» уже здесь побывал, то, как говорится, снаряд в одну воронку два раза не падает. Кажется, сейчас самый удобный момент, чтобы посмотреть, наконец, что же спрятано в том самом сундуке. А вдруг там лежит разгадка всех тайн? То, что «охотник на „своих“» я так себе, предпочла не думать. Не удалось в этот раз — удастся в другой. Рано или поздно я всё равно выведу этого гражданина с сорок пятым размером сапог на чистую воду. А пока поглядим, что такого страшного или важного прадед наш спрятал в этом странном сундуке.
Я решительно поднялась и, не особо таясь, зашагала к дому. Не таясь-то, не таясь, но в дом я пробиралась прежним путём, по тёмной стороне, через окошко собственной спальни. На сей раз карабин с полушубком я оставила дома. Вытащила из рамки волка, стоящего на задних лапах, и тем же путём выбралась на улицу.
Перед тем как отправиться обратно в кузницу, выпустила Аргуса на волю. Теперь присутствие пса давало мне уверенность, что врасплох меня не застанут. Хоть он и не кидается на «своих», но скулить начинает, а это тоже послужит мне сигналом.
Разгребала я кучу металлолома на люке, ведущем в подпол кузницы, весьма решительно. Но по мере продвижения моя решимость начала несколько подтаивать. Нет, я по-прежнему считала, что сундук нужно открыть, но где-то в самом укромном уголке моего сознания затаилась дурацкая мысль: а не открою ли я вместе с тайной и пресловутый «ящик Пандоры» семейного масштаба? Ведь тогда уже обратного хода-то не будет. На мгновение я остановилась — так меня взбудоражила эта мысль. Но тут же в голову пришла банальная максима, что лучше уж жалеть о том, что сделано, чем о том, чего не сделано. И я с прежним энтузиазмом продолжила разгребать место, где был скрыт лаз.
Скажу честно: когда я спускалась в подпол, некоторое трепетное чувство владело мной — это если мягко сказать. А если уж совсем начистоту, то я была практически на грани паники. И мне даже пришлось сцепить зубы, чтобы не рвануть обратно.
Спустившись вниз, я внимательно огляделась по сторонам. Здесь всё было точно так же, как и в прошлый раз. И даже на полу, в толстом слое пыли, ничьих следов, кроме моих, здесь не было. Это меня порадовало. С каким-то несвойственным мне злорадством я прошептала в пустоту, непонятно к кому обращаясь:
— Хрен вам, а не прадедово наследство!
Немного постояв на месте, собираясь с силами, я сделала короткий шаг и опустилась на корточки перед запертым сундуком. Затем вставила голову «волка» в маленькое отверстие личины замка и, задержав дыхание, осторожно крутанула. В это мгновение у меня в голове металась трусливая мыслишка, что, возможно, этот «волк» вовсе не ключ и у меня ничего не получится. Не знаю, чего было больше в моём ожидании: что замок откроется или что не откроется. Прозвучал тихий «крак», и «волк» повернулся. А я застыла, словно примороженная к месту, задержав дыхание. Мои пальцы мелко подрагивали, когда я взялась за крышку сундука и потянула её вверх. Будто нехотя, крышка поддалась. А я выдохнула, как будто только что подняла тяжёлый, почти неподъёмный каменный створ.
Сверху, как и во всех прочих сундуках, лежала пропитанная маслом льняная ткань. Я сдавленно и нервно хихикнула. Вот будет здорово, если здесь под этой тряпкой окажется опять только оружие. Пускай очень ценное, но только оружие! Несколько мгновений я не решалась убрать ткань в сторону. А потом на меня накатила злость на саму себя — злость на собственную нерешительность, на дурацкие страхи и волнения. Одним резким рывком я сдёрнула тряпицу в сторону. В свете фонаря в сундуке, тускло поблескивая, лежали аккуратно сложенные друг на друга тонкие серебристые пластины с выбитыми на них какими-то не то значками, не то рунами.
Несколько секунд я смотрела на эти пластины совершенно тупо, без единой мысли в голове. А потом вдруг до меня дошло: это были какие-то, возможно, закодированные письмена! Ведь сказала же Прасковья, мол, Евсей-то был кузнецом, а не писарем! Не нужно было обладать серьёзными познаниями в истории или криптографии, чтобы понять, что все записи были зашифрованы. Я осторожно взяла верхнюю пластину и покрутила её перед глазами. В нижнем правом углу красовалось клеймо мастера — голова волка.
Моих скромных познаний хватало, чтобы разобрать, что это были древние руны. Только вот беда — я в этих рунах понимала столько же, сколько заяц в апельсинах! Сказать, что я была разочарована, — значит не сказать ничего. Нет, я понимала, что именно за этим и гонялись неведомые «они», которые прессовали Зойку с мужем. Но мне до зубовного скрежета хотелось самой понять, что же здесь было скрыто. И я знала только одного человека, которому могла это показать без опасения нежелательных последствий. Прасковья! Вот кто мог объяснить мне, что записано на этих пластинах!
Отложив верхнюю пластину в сторону, я заглянула в сундук. Мама дорогая, да тут, судя по объёму «текста», «Война и мир» Льва Николаевича нервно курит в сторонке! Я даже затруднялась точно сказать, сколько их здесь лежало — сотня? Две? А может, тысяча? Даже моего неискушённого ума хватало понять, что все клады мира со всякими золотыми побрякушками не перевесят по ценности этот небольшой сундук.
Несколько минут я стояла над раскрытым сундуком, как тот Кащей над своим златом, раздумывая, что мне с этим делать дальше. Потом аккуратно положила промасленную тряпицу обратно, прикрыла крышку сундука и закрыла его на ключ. Ту пластину, которую я решила оставить у себя, осторожно запрятала под рубашку и стала выбираться наружу. Вернула железо на место и отправилась к дому. Перелезла через окно спальни, спрятала свою находку в бабушкин сундук и улеглась в кровать. И, как ни странно, почти сразу, незаметно для себя, уснула.
Снились мне какие-то погони, невидимые злодеи и волчий вой. Проснулась я, словно по будильнику, в половине седьмого утра. Чувствовала себя совершенно разбитой на мелкие кусочки, которые никак не желали собираться в одно целое. Босыми ногами пошлёпала по полу к умывальнику и глянула на себя в зеркало.
— Ой, ё… - Выглядела я точно так же, как себя и чувствовала.
Покачала головой и тихонько пробормотала:
— Ну ты и красавица… Кто увидит — испугается.
Конечно… А чего я ожидала после такой-то ночки? Воспоминание о «такой-то ночке» меня слегка взбодрило. Я кинулась обратно в комнату, открыла сундук. Пластина лежала на месте, матово поблёскивая в свете тусклой лампочки. Выдохнула с облегчением. Значит, всё было на самом деле и мне это не приснилось. Вытащила её из сундука и опять покрутила в руках. При электрическом свете она выглядела не так загадочно, как вчера, но впечатление по-прежнему производила.
Отыскав в сундуке кусок льняной ткани, аккуратно скрутила пластину в трубочку (благо она была достаточно тонкой, чтобы гнуться) и, завернув в тряпицу, туго перевязала кусочком цветной ленточки. Оставлять её в доме я не собиралась, памятуя недавний обыск. Затолкала трубочку во внутренний карман бушлата и застегнула его на пуговицу. Так-то будет надёжнее.
Села на край кровати и задумалась. Ну и что делаем дальше? Ловушка моя не сработала, увы. Тот, на кого я её ставила, оказался проворнее меня. И, подозреваю, не только проворнее, но и умнее. Я тяжело вздохнула. Да уж… Влезать в игру, смысла которой ты не понимаешь, то ещё занятие. Но я напомнила себе, что это не моя прихоть. Нас с Зойкой заставили это сделать. А уж коли влезли, то нужно играть до конца — и желательно не до нашего.
Горько усмехнулась. Юмор у меня стал, конечно… Но что поделаешь, обстоятельства диктуют.
Заехать к Прасковье нужно было как можно скорее. Но вот завозить туда Максима я вовсе не собиралась. А как от него отделаться…? Вариантов было не так уж и много. Нужно закончить инвентаризацию и засадить его за камеральные работы. В конце концов, он мастер леса или кто? Вот пускай и тренируется.
На работу я отправилась, не сказать чтобы уж совсем в унынии, но настроение было так себе. И, разумеется, это не укрылось от внимательных глаз новоиспечённого мастера. Несколько раз он попытался пошутить, несколько раз заводил ничего не значащий разговор. На все его попытки я только смотрела на него хмуро. В итоге буркнула, что у меня болит голова, и настоятельно попросила, чтобы он думал, будто меня рядом нет. Максим вроде бы с сочувствием и пониманием кивнул, но в его взгляде читалась какая-то настороженность. Правда, что именно его так насторожило, было неясно.
На всякий случай я кинула взгляд на его ноги, обутые в армейские ботинки. Размер, конечно, не маленький, но точно не сорок пятый. Но облегчения мне это не принесло.
Да нет… Глупости. Вчера ночью у кузницы был точно не он. Почему-то я была убеждена, что сразу бы его узнала. По голосу, по поведению, по исходящей от него энергии. По последнему пункту у меня самой возникла неуверенность. Я словно бы споткнулась. Глотнула воздуха, с трудом пропихнув его в горле. По энергии? Я что, так и подумала - «по энергии»? А это как?
Я задумалась. Так как мы уже находились на площади, а я была не за рулём, позволила себе на несколько мгновений остановиться и прикрыть глаза. Ну да… Максима я видела как сгусток тёмно-зелёного цвета с какими-то фиолетовыми всполохами. Я открыла глаза и уставилась в спину парня с некоторым недоумением. Я что, вижу его цвета? Или у меня уже начались галлюцинации?
Не скажу, что это было для меня очень уж странно. Ещё в детстве я могла вот так, с закрытыми глазами, видеть энергию деревьев, кустов, травы и даже мелких насекомых. Правда, я об этом никогда никому не говорила, но что было, то было. Но я не думала, что могу так же видеть и людей.
Я опять остановилась. А вчерашний «гость»…? Как я видела его? Снова прикрыла глаза и постаралась вспомнить до мельчайших деталей всё, что мне пригрезилось (или не пригрезилось) ночью. Представилось что-то бледно-красное, звериное, с тёмно-синими полосами. Вот это да! Если я не свихнулась окончательно и не стала видеть невесть что, тогда ночью возле кузницы был точно не Максим!