Когда первые немецкие танки выползли на позиции у канала Сен-Кантен, британские солдаты, на секунду замерли в недоумении. Вместо знакомых своих «ромбов» на них надвигалась огромная стальная коробка — высокая, неуклюжая, вся в пулемётных стволах, похожая на передвижную казарму.
Этот танк - "передвижная казарма", названный A7V, должен был стать ответом кайзеровской Германии на английские и французские танки. Но он опоздал на два года — ровно на столько, сколько у немцев ушло на преодоление собственного скептицизма.
«Танки — это провокация»: почему немцы так долго раскачивались
Британцы впервые применили танки на Сомме 15 сентября 1916 года. Эффект был психологически ошеломляющим, но технически — сомнительным: из 49 машин Mark I половина сломалась ещё на подходе. Немецкое командование, увидев в этом подтверждение своей правоты, поначалу отнеслось к новому оружию с высокомерием. В германских штабах ходили фразы: «Танки — это нелепая фантазия и провокация», «Здоровая душа доброго немца легко борется с глупой машиной». Генералы считали, что достаточно усилить противотанковую оборону полевыми орудиями и новыми K-пулями, чтобы проблема была решена.
Но к ноябрю 1916 года, когда англичане и французы уже наращивали производство, а танки стали появляться на фронте всё чаще, терпение лопнуло. 13 ноября была создана Техническая комиссия во главе с генералом Фридрихсом, руководителем 7-го транспортного отдела Военного министерства — откуда и пошло название A7V (Abteilung 7, Verkehrswesen). Главным конструктором назначили 46-летнего капитана Йозефа Фольмера — инженера с большим опытом разработки грузовиков, но абсолютного новичка в танкостроении. Ему дали задание: спроектировать и построить танк массой около 30 тонн с экипажем 18 человек, вооружённый пушкой и шестью пулемётами.
За основу взяли шасси американского трактора Holt, которые немцы использовали как артиллерийские тягачи. Требования были сформулированы 15 ноября 1916 года: скорость до 12 км/ч, преодоление рвов шириной 1,5 метра и подъёмов в 30 градусов. Проект стартовал, но почти сразу столкнулся с проблемами, которых у англичан и французов не было — и не только техническими.
Интересный факт: К моменту начала разработки A7V у немцев уже имелись собственные наработки. Ещё в 1915 году энтузиаст Фридрих Гёбель предложил проект «Наземного крейсера» и даже получил финансирование, но после того, как прототип сломался на испытаниях, деньги отозвали . Другой проект — полугусеничный «Мариенваген» — также не оправдал надежд, хотя его шасси позже использовали для экспериментальных самоходок. У Германии просто не было инженерной школы танкостроения, в отличие от англичан и французов, которые начали эксперименты ещё в 1915 году.
Конструкция-компромисс: достоинства и недостатки «стального сарая»
Первое, что бросается в глаза при взгляде на A7V, — это его силуэт. В отличие от британских «ромбов», где гусеницы охватывали весь корпус, A7V сохранил компоновку трактора: коробчатый бронекорпус был просто поставлен на гусеничное шасси. Это создало массу проблем. Короткие гусеницы относительно длины корпуса делали танк практически неспособным преодолевать широкие окопы — он просто тыкался носом в противоположный край и застревал . При этом высота машины достигала 3,3 метра, что при ширине всего 3,06 метра и весе 33 тонны делало её крайне неустойчивой — A7V легко опрокидывался на бок при попытке повернуть на склоне.
Бронирование A7V было, пожалуй, лучшим среди танков Первой мировой. Лоб корпуса защищали 30-мм стальные листы, борта и корма — 20 мм, крыша и днище — 15 мм. Это обеспечивало защиту не только от винтовочных пуль, но и от осколков полевой артиллерии и даже от малокалиберных снарядов. Однако за это пришлось платить массой и, как следствие, низкой удельной мощностью — всего 6,67 л.с. на тонну.
Два 100-сильных двигателя Daimler развивали суммарно 200 л.с., разгоняя 33-тонную махину до 12 км/ч по шоссе и 4-6 км/ч по пересечённой местности. Запаса хода хватало всего на 35 километров — этого едва хватало, чтобы доехать до линии фронта и обратно.
Особого внимания заслуживает расположение двигателей и трансмиссии. Механик-водитель сидел в передней части корпуса, но его обзор был настолько плох, что на расстоянии до 10 метров вперёд он ничего не видел. Управлять A7V было адским трудом: два двигателя, сложная трансмиссия, тяжёлые рычаги — водители выматывались за считанные минуты боя.
Вооружение: трофейная пушка и шесть «максимов»
В отличие от британских танков, где вооружение размещалось в бортовых спонсонах, A7V сделал ставку на круговую оборону. В носовой части была установлена 57-мм пушка Максима-Норденфельда, захваченная немцами в Бельгии. Боекомплект составлял 180 снарядов, которых хватало на непродолжительный, но интенсивный бой. Пушка имела ограниченные углы обстрела — около 50 градусов влево и вправо, что даже меньше, чем у британских танков с их спонсонами.
Дополнительное вооружение составляли шесть 7,92-мм пулемётов MG-08, расположенных по обоим бортам и сзади. Каждый пулемёт обслуживали два человека: стрелок и заряжающий. Таким образом, из 18 членов экипажа 12 были связаны с пулемётами, и лишь 6 управляли танком, пушкой и несли связь. Пулемётчики сидели в отвратительных условиях — рядом с раскалёнными стволами, в пороховой гари, без вентиляции.
Боезапас пулемётов впечатлял — до 15 000 патронов, но даже такого количества едва хватало на несколько минут непрерывного боя. Интересно, что конструкторы предусмотрели возможность быстрой замены пулемётов, что было не лишним — от перегрева они часто выходили из строя.
Ад внутри: как жили 18 человек в «коммуналке»
Если внешний вид A7V внушал ужас, то условия внутри этого «стального сарая» были настоящим кошмаром. Экипаж в 18 человек размещался в фактически замкнутом пространстве без какой-либо вентиляции. Температура внутри достигала +60 градусов Цельсия, двигатели ревели так, что через несколько минут боя экипаж глох, а пороховые газы от выстрелов смешивались с выхлопными и въедались в глаза и лёгкие. В мемуарах немецких танкистов можно встретить жуткие описания: люди кашляли кровью, теряли сознание от жары, а голоса срывались после первых же команд. Неудивительно, что прозвище «гусеничная коммуналка» закрепилось за A7V мгновенно.
Интересно, что в экипаж входили не только стрелки и водители, но и два механика, которые занимались двигателями прямо во время боя, а также — особый курьёз — инструктор по почтовым голубям! Связь в танках Первой мировой была почти отсутствующей, и немцы использовали голубей для передачи донесений в штаб, пока те не погибали от удушья внутри танка. Голубиная клетка занимала место в и без того тесном корпусе.
Высокий процент отказов и поломок также увеличивал нагрузку на экипаж. Из-за нехватки запчастей и сложности ремонта танки часто приходилось бросать на поле боя или взрывать, чтобы не достались врагу.
Интересный факт: танкисты предпочитали сидеть на крыше A7V во время марша, а не внутри. Это был единственный способ не задохнуться или не свариться заживо. В бой они залезали внутрь уже на подходе к позициям противника.
Малое производство: почему из 100 заказанных построили только 20
Первый прототип A7V был готов лишь к 30 апреля 1917 года — через полгода после начала работ . Испытания выявили целый ворох проблем: перегрев двигателей, ненадёжная трансмиссия, вибрация, разрушавшая крепления. Несмотря на это, Военное министерство, понимая безвыходность положения, заказало 100 машин. Но выполнить заказ не удалось по нескольким причинам.
Главной проблемой стала промышленность. Германия к 1917 году вела войну на два фронта, испытывая острую нехватку сырья, особенно никеля и хрома для броневой стали. Промышленные мощности были максимально загружены выпуском снарядов, орудий и подводных лодок. Завод Daimler в Мариенфельде, где собирали A7V, работал на пределе, и на танки просто не хватало квалифицированных рабочих.
Вторая проблема была организационной. Британское наступление при Камбре, где 476 танков прорвали линию Гинденбурга, произвело впечатление на немецкое командование, но к тому моменту (ноябрь 1917) было уже поздно. Планы по выпуску 100 A7V были сорваны, и в итоге до сентября 1918 года собрали всего 20 машин.
Третья причина — сами A7V оказались чрезвычайно дорогими. Каждый танк обходился казне в 250 000 рейхсмарок, причём 100 000 марок стоило только бронирование. Для сравнения: французский Renault FT стоил примерно 40 000 франков (около 30 000 марок) и был в 8 раз дешевле, но, правда, гораздо слабее.
К сентябрю 1918 года война уже близилась к концу, и производство A7V было свёрнуто. Всего 20 машин — против 3997 французских и 2905 английских танков. Германия проиграла битву брони, даже не начав её по-настоящему.
Друзья, как вы считаете, могли ли A7V изменить ход войны, если бы их начали выпускать не в 1917, а хотя бы в середине 1916 года, когда англичане только дебютировали на Сомме? Или конструкция была обречена независимо от сроков? Напишите в комментариях.
Боевое крещение: первый танковый бой в истории
21 марта 1918 года, в ходе операции «Михаэль», A7V впервые пошли в бой. Из пяти машин, начавших атаку, до поля боя смогли добраться только две, но даже их появление вызвало панику среди британской пехоты . A7V, прозванные «подвижными фортами», перемалывали проволочные заграждения и давили пулемётные гнёзда.
Но настоящая слава ждала A7V в бою 24 апреля 1918 года у деревни Виллер-Бретоннё. Тринадцать A7V, разделённые на три группы, атаковали позиции англичан. В какой-то момент три A7V встретились с тремя британскими Mark IV. Начался первый в истории танковый бой.
Немцы имели преимущество в броне и вооружении: их 57-мм пушки были мощнее, чем пулемёты англичан. Однако два из трёх британских танков были пулемётными, и они не могли пробить броню A7V. Немцы подбили оба «ромаба» и устремились дальше, но тут в бой вступил третий — артиллерийский Mark IV. Метким выстрелом он уничтожил один A7V (№ 561), прежде чем немцы успели среагировать, и повредил ещё один . Бой закончился вничью, но он остался в истории как первая в мире дуэль бронированных монстров.
Интересный факт: танк № 506 по прозвищу «Мефисто» (Mephisto) — единственный сохранившийся A7V в мире — был захвачен австралийцами именно после этого боя, когда застрял в воронке. Сегодня он находится в Квинслендском музее в Австралии.
Герои и неудачники: судьбы A7V
После апреля 1918 года A7V участвовали в боях эпизодически. Из-за малочисленности их использовали как подвижные огневые точки, но они часто ломались, застревали и становились лёгкой добычей для артиллерии. В одном из боёв A7V «Шнук» (№ 504) был уничтожен огнём... собственной германской артиллерии! Истребитель танков A7V своими же пушками — трагикомичный эпизод, показывающий отсутствие координации между родами войск.
Некоторые машины, как A7V № 502 «Фауст» (позже переименованный в «Кронпринц Вильгельм»), пережили войну, но были разобраны после капитуляции. Большинство A7V либо уничтожили в бою, либо захватили союзники. Трофейные машины, в частности, достались польской армии, которая использовала их в советско-польской войне 1919-1921 годов.
После войны и вплоть до прихода нацистов к власти, A7V успели послужить и фрайкору — добровольческим отрядам, подавлявшим коммунистические восстания: несколько машин были переданы фрайкору и участвовали в уличных боях в Берлине.
Наследие A7V: дедушка Панцерваффе
Несмотря на малое количество и технические недостатки, A7V оставил заметный след в истории. Его концепция — тяжёлый бронированный танк с мощным вооружением — повлияла на немецкую танковую школу. Опыт эксплуатации A7V, пусть и негативный, был проанализирован немецкими конструкторами межвоенного периода, такими как Гудериан. Они пришли к выводу, что танк должен быть не «подвижным фортом», а средством мобильной войны.
Уже в 1930-е годы немецкие Pz.III и Pz.IV воплотили в себе уроки, извлечённые из неудач A7V: рациональное распределение экипажа, хороший обзор, надёжные двигатели, ремонтопригодность. И, что самое главное, — массовость. В отличие от гордых, но малочисленных A7V, Панцеры строились тысячами и стали основой вермахта.
Мало кто знает, что спустя 100 лет, в 2018 году, Бундесвер принял на вооружение новейшую модификацию «Леопарда 2» — «Леопард 2 A7V». Буква «V» в названии означает «улучшенный» (Verbessert), но она отсылает и к далёкому предку, тем самым подчёркивая преемственность немецкого танкостроения. A7V, первый немецкий танк, пусть и неудачный, положил начало великой традиции, которая достигла своего апогея во Второй мировой войне и продолжается до сих пор.
Друзья, если вам понравился этот материал и вы хотите разобраться в других загадках развития бронетехники — подписывайтесь на канал и делитесь с друзьями.