Три дня и три ночи они шли по карте, выданной Хворидой. Путь был тернист и извилист, как биография ведьмы бальзаковского возраста. На четвёртый день лес внезапно кончился, и они вышли к городу. Не к большому, но вполне приличному населённому пункту с каменной стеной, башнями и рыночной площадью.
А в городе творилось нечто невообразимое. Шум, гам, музыка, смех. На домах висели флажки, между столбами натянуты гирлянды из сушёных грибов и воздушных шариков, а в центре площади крутилась карусель, приводимая в движение двумя дюжими мужиками.
Арден, привыкший к торжествам только по случаю дня рождения короля, опешил.
— Что это тут у них? — удивлённо спросил он. — День взятия Бастилии? Или, может, заезжая группа «Руки В Ноги» концерт даёт?
Он остановил первого попавшегося прохожего, который нёс в одной руке жареного гуся, а в другой — трёх визжащих от восторга детей.
— Мил человек, не просветишь ли двух усталых странников, что за вакханалия здесь происходит?
Прохожий, отчаянно пытаясь удержать и гуся, и детей, радостно осклабился.
— Дык кукольный театр приехал, господа хорошие! Гастроль! Мы такого отродясь не видывали! Из развлечений-то у нас обычно что? Публичная порка нарушителей, и то, только по субботам. Да и там что? Хоррора много, интриги — ноль. А тут, говорят, сатира, остросоциальный юмор и спецэффекты! Третий день ходим, хоть представление одно и то же, а всё равно смеёмся до икоты!
Арден многозначительно переглянулся с Тарграном.
— А пойдём-ка, друг мой, приобщимся к высокому искусству! Вдруг вдохновимся! Театр, как-никак!
Они протиснулись сквозь толпу на главную площадь. Там на сколоченном из досок помосте, за занавесом из старой мешковины, и впрямь готовилось представление. Заправлял всем этим балаганом один крайне неприятный тип. Старик с хитрыми глазками, редкой бородёнкой и жадной ухмылкой, прилипшей к лицу как банный лист. Он собирал с горожан медяки в дырявую шапку и отвешивал елейные поклоны.
Наконец, занавес раздвинулся. На сцене, дёргаясь на верёвочках, заплясали куклы. Сначала Арден и Таргран, как и все, смотрели с интересом. Но чем дольше они смотрели, тем сильнее леденело у них в груди.
— Таргран, — шёпотом сказал Арден, толкая друга в бок. — У меня очень плохое предчувствие. Ты посмотри… У вон той куклы-девочки по щеке будто настоящая слеза катится…
— А у того мальчишки-акробата глаза… — так же шёпотом ответил Таргран. — Они блестят… и моргают.
Тут до них дошло. Дошло со всей оглушительной ясностью. Это были не куклы. То были дети. Маленькие, заколдованные, превращённые в марионеток. А гнусный старик — не просто кукольник. Он был похитителем и рабовладельцем. Вот вам и искусство!
Как его звали? Да чёрт знает. Недостойный субъект, чтобы его имя в приличном повествовании поминать.
Заедет этот злодей в село, глядит: мальчишка шустрый, вёрткий, прямо гуттаперчевое чудо. Старик прищурится — раз! — и нет ребёнка. Зато в следующем спектакле новый «артист» пляшет на верёвочках. А мерзавец кассовые сборы делает и важничает, мол, мировая шедевра, проездом из Парижу.
— Ах ты ж! — взревел Арден, одним прыжком оказываясь на сцене. Он схватил старика за воротник и приподнял над досками. — Это что ж ты, редиска бородатая, детишек в рабство?!
— Мы таких не любим, — мрачно добавил Таргран, перерезая мечом верёвочки, на которых висели несчастные «артисты». — Мы таких, по старой волчьей привычке, кусаем. В смысле, наказываем по всей строгости закона.
Дальнейшее произошло так быстро, что городской летописец, все последующие годы, отчаявшись увековечить событие, плевался в досаде. Старика, визжащего и брыкающегося, сдали на руки местной страже. Сцену разнесли в щепки. Дети, освобождённые от чар, растерянно хлопали глазами, не понимая, где они и что происходит. Герои, как могли, пристроили их по добрым людям, раздав в качестве утешения яблоки и леденцы, конфискованные тут же, на ярмарке.
Таргран стоял посреди разгромленного театра, оглядывая масштаб случившегося, когда Арден заметил под обломками сцены небольшую, искусно сделанную коробку. Она была подозрительно целой и чистой.
— О, гляди-ка, реквизит уцелел, — показал он, поднимая коробку.
Сколько раз им говорили: не трогайте неопознанные предметы, вызывайте сапёров. Но любопытство, как известно, сгубило не только кошку. Арден открыл крышку… А там… Внутри, на бархатной подушечке, лежала кукла. Невероятно красивая, в платье с тончайшими кружевами, с золотистыми локонами и фарфоровым личиком.
Вдруг кукла моргнула. А потом села и произнесла мелодичным, вежливым голосом:
— Здравствуйте, господа рыцари.
Таргран пискнул.
— Ой! И эта разговаривает!
— Ну да, — кивнула кукла.
— Не понимаю, откуда звук? Это как вообще? Что за механика-кибернетика? Робот ты, что ли?
— Я не робот, милейший, — вздохнула кукла. — Я несчастная фея Вилина. Временно нетрудоспособна по причине злонамеренного колдовства.
В тот же миг кукольное обличье растаяло, как утренний туман, и перед ними предстала девушка фантастической красоты — нежная, тонкая, словно из росы и лучей утренних создана.
Пока герои приходили в себя, Вилина поведала свою историю. Оказалось, что и тут всё та же вездесущая ведьма Грималиса постаралась. Пришло ей в голову, что Тенелов, может обратить внимание на прелестную фею. И, недолго думая, упаковала конкурентку в коробку и продала первому встречному кукольнику — пусть, дескать, её по ярмаркам катает, на потеху публике.
— Но вы, — закончила она, лучезарно улыбаясь, — своим подвигом разрушили злые чары, вот я и ожила. Спасибо вам, герои! Чем могу отплатить за доброту?
— Гражданка фея, — откашлявшись, начал Арден, — мы, собственно, вас и искали! У нас проблема… Любимая моя, принцесса… память потеряла…
— …и периодически, без объявления войны, превращается в лягушку, — закончил за него Таргран.
— В лягушку? — удивилась Вилина. — Интересно.
— А я же на ней жениться хочу! — с отчаянием воскликнул Арден. — А как я могу жениться на земноводном? Это же нарушение всех санитарно-гигиенических норм! Да и дети какие будут? Головастики?
Фея сочувственно усмехнулась.
— Понимаю. Браки с земноводными Минздравом не одобряются. Я бы вам с радостью помогла, но после заточения в этой коробке у меня самой волшебных сил — кот наплакал. Нужно в санаторий, на воды, пройти курс магической реабилитации.
Лицо Ардена вытянулось. Тогда Вилина, видя его разочарование, добавила:
— Но вы вот что… Идите-ка к одной моей ученице. Фее Лириэль. Талантливая девочка, все экзамены по моим курсам на «отлично» сдала. Она вам точно поможет.
При имени «Лириэль» Таргран окаменел.
— Лириэль?.. — протянул он голосом, полным отчаяния. — Не та ли это Лириэль, что превратила меня в волка из-за котёнка?
— Она самая, родимая, — кивнула фея. — Да вы не бойтесь. Время лечит. Может, она уже остыла. Может, даже сожалеет.
— НЕ ПОЙДУ! — взревел Таргран, пятясь назад. — У нас с ней неразрешимый конфликт на почве ревности и зоологии! Я приду, она опять психанёт, и я снова буду выть на луну! А если в этот раз она меня в кого-нибудь похуже превратит? В слизня, например? Мне оно надо?!
Арден положил руку ему на плечо.
— Друг, мы же команда! Прорвёмся! Я тебя в обиду не дам!
Таргран молчал. Пауза тянулась.
— Ладно, — наконец выдавил он. — Чёрт с вами. Пойдём спасать твою квакающую принцессу. Но если что — я тебя первого загрызу.
Вилина улыбнулась.
— Идите, мальчики. И поспешите.
— А что будет с этим стариком-кукольником? Он ведь не вернётся? — спросил Таргран на прощание.
Девушка вздохнула.
— Вернётся — но уже не сюда. Зло не умирает, оно гастролирует по миру.
— А дети? Что будет с ними?
— А о детях я уже позаботилась. Их родители сейчас плачут от счастья, встречая своих чад.
Таргран кивнул, и рыцари отправились в путь. Вслед за звёздами и эхом смеющихся детских голосов. Навстречу новой надежде и старым обидам.