В фойе Дома писателей народ собирался на праздник Большой Литературы, на творческий вечер Платоши Королёва. Почти всех я знавал ещё по старым временам, когда работал в «Советской культуре» и в «Музейном деле», брал интервью у мастеров пера и кисти, а потом пил с ними на пленумах, выездных заседаниях секретариатов, фестивалях искусств и прочих таких же судьбоносных для страны мероприятиях. Публика не изменилась, если можно так выразиться, в лицах, однако сильно полиняла и заросла мелкой паутиной.
В одном углу одиноко стоял актёр, кинорежиссёр и непременный председатель киносмотров – с кварцевым загаром, с моржовыми усами и в тёмных очках. Когда-то он получил Государственную премию за фильм о молодом Ленине. А в наши времена ему навесили почётное звание за фильм об Александре Втором Освободителе.
В другом углу так же одиноко стоял древний художник с хитрым лисьим лицом и при бабочке. Прописанный во всех энциклопедиях, он пережил и учителей своих, и учеников. Стал академиком за картины о народовольцах – «Каракозов бросает бомбу в царский экипаж» и тому подобное. Недавно выставлялся с картиной «Последний день семьи Государя». Особенно удался ему образ главного расстрельщика в подвале дома Ипатьева. Поговаривают, расстрельщик как две капли воды похож на одного из последних заведующих идеологическим отделом ЦК КПСС. Между нами, рисовальщик из академика никакой: в любой работе можно найти кучу анатомических ошибок. Но звания, как известно, дают не за ошибки.
По другим противоположным углам уселись на потёртые креслица критикессы, сестры-близняшки Хлюстаковы – две тощих голенастых индюшки. Родители, помешанные на древней истории, назвали одну девочку Олимпиадой, а другую Атлантидой. Пришлось им после Литинститута сокращать имена: Ода и Ада. Поскольку с фамилией им тоже не подфартило, они писались по мужьям, с которыми жили недолго и несчастливо: Петрова и Иванова. В советские времена, на заре туманной юности, они дружно рассуждали о конфликте хорошего с лучшим в одном и том же романе. Нынче разбежались по противостоящим лагерям – Ода ушла к либералам и прославляет постмодерн, Ада пишет для почвенников о пользе традиций. Для одной Иван Ильин – жупел, для другой – знамя. Живут они в двухкомнатной, доставшейся от родителей, хрущобе, едва ли не последней во всем Перовском районе. Иногда на скромный гонорар покупают дешёвое вино, поют комсомольские песни, а потом дерутся, не достигнув консенсуса по поводу очередного романа очередного гения.
Мелькал в толпе ставший модным театральный режиссер, который когда-то поставил «Повесть о настоящем человеке» с песнями и плясками. Его вызвали куда надо и вставили фитиль: почему это у вас врачи, отрезая ноги летчику-герою, орут фронтовые песни? Я так вижу, сказал режиссёр. Тогда надень очки, сказали ему. Не позволим превращать трагедию народа в пошлый фарс! Эта история в устах режиссёра постепенно обрастала все новыми деталями и в наши времена уже звучала как повесть о героическом противостоянии диссидента-творца тупой тоталитарной системе.
Что ни говори, а талантливы у нас мастера культуры, чёрт возьми!
Конечно же, не обошлось здесь и без титана мысли Понукаева. Он стоял в самом центре фойе, чуть-чуть поворачиваясь на приветствия и поклоны в приступе ситуативного нарциссизма, и напоминал если не земную ось, то уж пуп земли наверняка. Жирный такой пуп. Заметил я несколько культуртрегеров, которые иногда мелькали на телеэкране – сеяли по мере сил разумное, доброе, вечное, бухтели о святой Руси и святорусских традициях. Бухтели, не представляя, какой Иван за каким царствовал, и что в одно и то же время существовало три разных Руси. Один телевизионный сеятель запомнился утверждением: уровень духовной культуры определяется уровнем культуры материальной. Проще сказать – сытостью творца. Перестали его, болезного, кормить и одевать сограждане, привечать царь и бояре, да ещё, не дай, Господи, бросили в застенки вытрезвителя – тут уровень отечественной поэзии в частности и культуры вообще резко снижается. Как вода в сливном бачке.
Переминалась на кривых ногах в высоких красных сапогах телеведущая молодежных программ, белобрысая героиня светских скандалов и богемных топтушек – с безвольно распущенными губами и взглядом загипнотизированной курицы. На телеэкране я видел её лишь однажды – она несла банальности, с трудом складывая слова в предложения. Кто и за какие заслуги произвел эту бледную моль в персоны и зачем она пришла на вечер, осталось за кадром.
Вращался в толпе толстый писатель, недавно получивший премию мыловаренной компании за роман, где со смаком рассказывалось, какие именно места и как часто намывает фирменным мылом герой произведения. Премия компании была альтернативной Государственной, и теперь писатель мог на такие деньги купить хоть вагон замечательного мыла. Что ему, вообще-то, и не мешало бы сделать... Писатель был известен как гроза всяческих застолий – он безостановочно жрал, пил, пачкая кремом и соусом вислые тараканьи усы, и после него на столах оставалось голое, как выжженная земля, пространство. В бытность журналистом, я часто встречал на разных культурных мероприятиях этого писателя, тоже подвизавшегося в печати. Из-за него и перестал оставаться на фуршеты. Ну да ладно, кто из нас не без греха! Были когда-то и мы едоками.
Обнаружил я в фойе автора занудных повестушек, которые издатели представляли читателям как философскую прозу. Философ походил на тощую гусеницу – согбённый в виде вопросительного знака позвоночник и крохотная головка с редкими волосёнками и выпученными глазами. От настоящей гусеницы его отличал только наряд: дорогой безвкусный костюм с галстуком-бабочкой. Казалось, бабочка душила философа, и оттого немигающие глаза его выпучивались ещё больше. Его почему-то постоянно приглашали на телевизионные посиделки в числе политических экспертов. Свою точку зрения он обычно начинал высказывать змеиным шепотом, а заканчивал – высоким кликушеским визгом, не слушая ни оппонентов, ни ведущих программы. Философ меня насторожил – только скандала и не хватало Платону...
Кончились времена великих негодяев и наступили времена мелких бездарей. Их представляют толпе в качестве кумиров. Тот, кто делает из бездарей кумиров, почему-то думает, что толпа сплошь состоит из вуайеристов, импотентов и дураков. А может, так и есть? Эпоха Вырождения. Мы рождены, чтоб сказку сделать пылью...
Мелькнуло несколько знакомых, которые поинтересовались моими делами. Ну... здоровье ни к чёрту, работы выше крыши, начальство злобствует. Врагам надо докладывать, что у тебя всё замечательно, а хорошим знакомым и друзьям полагается плакаться в жилетку и не делиться успехами, чтобы друзья не стали врагами...
Пришел Сухов, давний работодатель Платона и мой приятель. Мы с ним познакомились в командировках, когда я работал в «Советской культуре», а Сухов – в «Литературной газете». Внешне мы очень похожи – упитанные, седые и очкастые. Только Сухов не носит бороду и меньше пьёт. Но больше матерится. Мы и характерами похожи, оттого и приятельствуем. При всей своей мягкости и деликатности, Сухов может сорваться, наорать и даже в голову запустить тем, что под руку подвернётся. Потом он кается и страдает.
– Почему не бреешься, ёшкин кот? – спросил Сухов.
– Потому что за это не платят.
– Да, Паша... Невидимая рука рынка, как понимаю, крепко ухватила тебя за яйца.
– Тише, Слава! Кругом дамы.
– Знаем мы этих... Дам – не дам и дам, но не вам.
Мы немного потрепались о политике. Сухов доложил, что в новой Думе решено образовать две фракции: «Наш дом – дурдом» и «Наш дом – тюрьма». А потом принялся серьёзно уверять, что принято решение об учреждении ордена «За сугубые услуги». Я, кстати, похвастал секретарским значком Союза писателей СССР, который приготовил для подарка Королёву.
Осторожно, помигивая слабыми глазами под сильными линзами, прихромал на торжество совсем ссохшийся – лопатки торчали под пиджаком, как сложенные крылья, – бывший главный редактор журнала «Музейное дело». Мы обнялись и немножко повспоминали подвал на Абельмановской и громкое чтение первого романа Платоши. А тут и Гоша Манилин к нам присоединился – бывший активный автор журнала и наш верный собутыльник.
Ровно в шесть вечера в центр фойе встал Кеша Говорунин, бессменный распорядитель всевозможных мероприятий в Доме писателей.
Продолжение читайте на нашем сайте "Российский писатель">>>
....................
"РОССИЙСКИЙ ПИСАТЕЛЬ" - это сайт, на котором ведутся настоящие бои за русскую литературу, культуру, жизнь
_____________
Уважаемые подписчики, просим вашего внимания!
К сожалению, сотрудники Яндекс-Дзен три года назад резко ограничили показы наших материалов, поменяли адрес нашего канала и запретили Rss-ленту, отписав при этом 4 тыс. подписчиков.
Теперь же они ежедневно продолжают отписывать по нескольку подписчиков в день.
Проверьте, подписаны ли вы или вас тоже отлучили от нашего канала.