Телефон звонил настойчиво, пока Евгений плескался в душе. Катерина покосилась на светящийся экран и после секунды колебания всё‑таки взяла трубку: не в её правилах было лезть в чужие дела, но звонок явно не собирался утихать.
— Евгений Сергеевич, добрый вечер, — бодро затараторила незнакомая женщина. — Напоминаю: завтра вас с супругой ждут у Игоря Фёдоровича, по случаю новоселья.
Катя несколько секунд молчала, переваривая услышанное.
— Евгений сейчас занят. Говорите с его женой, — наконец ровно произнесла она. — Я всё передам.
Когда муж вышел из ванной, его встретили не привычный домашний уют, а холодный взгляд жены и собственный телефон у неё в руках.
— Почему я узнаю про вечер у твоего начальника от секретаря? — сухо спросила Катерина.
Евгений мысленно выругался. Будь телефон при нём — жена ни о чём бы не догадалась. Он и не собирался брать её на это мероприятие: полгода назад на пешеходном переходе Катю сбила машина, тяжёлая травма, операция, которая всё откладывается, и инвалидное кресло стало постоянным спутником. Сам Евгений уже свыкся с мыслью, что прежней жены нет, — осталась обуза, которую он терпит скорее из приличия.
— Я подумал… учитывая твоё нынешнее положение… тебе вряд ли захочется, — осторожно начал он.
— Моё положение мне не помеха, — оборвала его Катя. — Я хочу поехать.
Женя натянул улыбку и кивнул. Его беспокоило совсем другое: именно на этом вечере должна была появиться Таня — дочь босса и его тайная любовница. Держать обеих женщин в одном доме и при этом не выдать себя — задачка ещё та.
Катерина, не подозревая ни о каких играх мужа, готовилась к выходу с такой радостью, какой давно не чувствовала. Она достала лучшее платье, накрутила волосы, аккуратно сделала макияж. С тех пор как она пересела в коляску, её мир сжался до размеров квартиры: фриланс за ноутбуком, редкие поездки в больницу, тихие одинокие вечера. Друзья звонили всё реже — им неловко было рядом с «немобильной» подругой. Муж приходил с работы, молча ужинал и уходил в другую комнату.
— Зачем столько усилий? — искренне удивился Евгений, увидев её нарядной.
— А я чем хуже остальных? — просто ответила она.
На вечере взгляды поначалу липли к ней: в коллективе знали о случившемся, но вживую её в коляске видели впервые. Катя привыкла к жалостливым взглядам и давно научилась не цепляться за них. Она слушала музыку, пробовала закуски, приняла бокал шампанского у официанта и почти забыла, как муж шёпотом просил не попадаться на глаза шефу.
Евгений, убедившись, что жена увлечённо беседует с коллегой, незаметно скользнул в глубь дома — туда, где его уже ждала Таня в алом платье‑футляре.
— Папа рядом, — прошептала она, когда он потянулся к ней с поцелуем.
— Он в соседней комнате, речь толкает, — отмахнулся Женя. — Успеем.
Таня знала, что он женат. Но Евгений уверял: брак трещит по швам, развод — дело времени. О том, что Катерина передвигается в коляске, она даже не догадывалась.
Вечер оборвали резко. С верхнего этажа кто‑то закричал:
— Пожар! Все на выход!
Дом сразу наполнился топотом, криками, запахом дыма. Катя в тот момент находилась в дальнем коридоре. Она видела, как люди бегут мимо, как под дверями сначала тонкими струйками, а потом всё гуще просачивается дым.
— Помогите мне! — крикнула она двум мужчинам, но те промчались, даже не повернув головы.
Глаза щипало, в горле першило, в ушах стоял гул. Она не понимала, куда ехать, где выход.
Татьяна оказалась в коридоре почти случайно: её комната была в дальнем крыле, и неладное она учуяла поздно. Сквозь клубы дыма она заметила силуэт в инвалидном кресле.
— Держитесь, сейчас вытащим, — быстро сказала она и тут же ухватилась за ручки коляски.
Планировку дома Таня знала по отцовским чертежам. Запасной выход нашёлся быстро. Когда они выехали на задний двор и обе жадно вдохнули холодный воздух, пламя уже облизывало половину фасада.
— Дочка! — Игорь Фёдорович стремительно подбежал к Тане и крепко прижал её к себе. — Цела?
— Да, пап. Только вот эта девушка…
— Вы не знаете, где мой муж? — перебила Катя. — Евгений Некрасов.
Таня застыла. Фамилию этого мужчины она знала слишком хорошо.
— Он вон там, чуть дальше, — сказал Игорь Фёдорович и сам проводил Катю к мужу.
Евгений, увидев жену рядом с любовницей и начальником, побелел. Он тут же опустился перед коляской на колени, изображая трогательное внимание.
— Катюш, ты в порядке? Я тебя искал…
— Всё хорошо, — тихо ответила она. — Спасибо этой девушке, она вывела меня из огня.
Таня натянуто улыбнулась, встретившись с ним взглядом. Евгений нервно сглотнул.
Обратно домой супруги ехали молча. Каждый варился в своих мыслях. Женя исподтишка смотрел на пропущенные звонки от Тани. Катерина вспоминала другой пожар — тот, четырёхлетней давности, в торговом центре, когда в давке её толкнули, она упала и потеряла ребёнка, которого они так ждали. Тогда врачи сказали, что детей у них больше не будет. Она и тогда почти не плакала: просто смахнула слезу, пока Женя смотрел в окно.
На следующий день офис гудел. Стало ясно, что пожар был не случайным: поджог, а значит, страховая денег не даст. Счета Токарева заморозили, зарплату задержали. Кто‑то искренне жалел начальника, кто‑то уже шептался о скором банкротстве.
Громче всех звучал голос Некрасова. Он ловко подливал масла в огонь, подхватывая и раздувая любое недовольство.
— Тебе что, делать больше нечего? — Татьяна поймала его за галстук и дёрнула чуть сильнее, чем нужно. — Зачем ты подсиживаешь отца?
— Я всего лишь говорю правду, — пожал плечами Евгений, вырываясь.
— Женя, если ты не остановишься, мы расстаёмся.
— Ладно, — легко согласился он и ушёл, даже не оглянувшись.
Оставшись одна, Таня медленно выдохнула. Только сейчас до неё окончательно дошло: он никогда её не любил. Ему была нужна не она, а её удобное положение — дочь нужного человека. Теперь, когда у Токарева начались проблемы, Женя без колебаний менял сторону.
Она открыла соцсети, нашла страницу Катерины. Листая старые фотографии — живые, яркие, полные движения, — Таня всё лучше понимала, как жестоко судьба распорядилась жизнью этой женщины. И как по‑своему жестоко с ней обошёлся Евгений.
Пальцы сами набрали сообщение.
Ответ пришёл спустя полчаса: короткое «Спасибо, что сказали».
Катерина долго смотрела на экран. Потом убрала телефон, закрыла глаза. Мир, который ещё вчера казался пусть хрупким, но хоть каким‑то, в один момент рассыпался. Она ждала мужа, сжимая подлокотники кресла так, что побелели пальцы.
Он вошёл вечером, как всегда, — голодный, усталый, на ходу спросил про ужин.
— Когда ты собирался рассказать мне о любовнице? — тихо спросила Катя.
Женя замолчал, потом усмехнулся — не весело, а так, как человек, который сразу всё понял и решил не утруждать себя оправданиями.
— Это было мимолётное увлечение. Уже всё. Я хочу остаться в семье.
— Ты ещё и одолжение мне делаешь, — медленно произнесла она.
Он наклонился, почти ласково, но от его слов мороз прошёл по коже:
— А кому ты ещё такая нужна?
Пощёчина вышла звонкой. Евгений вскочил, резко толкнул коляску, та откатилась к стене, и начал наспех швырять её вещи в сумку.
— Раз я такой плохой — выметайся!
Он вытолкал её на лестничную площадку и захлопнул дверь.
На площадке стояла пожилая соседка, Валентина Ивановна. Она молча подошла, взяла сумку из Катиных рук и просто сказала:
— Не плачь. Переночуешь у меня, а дальше что‑нибудь придумаем.
Катерина не могла говорить. Плечи ходили ходуном от беззвучных рыданий. В голове не укладывалось главное: муж выгнал её из дома.
продолжение