первая часть
Соседка знала одну женщину — Нину Александровну, которая жила во флигеле вместе с сыном и как раз подыскивала квартиранта. Других вариантов у Кати не было, и она согласилась, даже не раздумывая.
Нина Александровна встретила её без расспросов и без лишней жалости — ровно так, как Катерина больше всего ценит в людях. Вскоре показался сын — Роман, санитар, только что вернувшийся с ночной смены из больницы. Он выглядел уставшим, чуть смущённым и даже покраснел, когда, запинаясь, объяснил, где работает.
— В морге, — тихо выговорил он, глядя в сторону.
— И что в этом плохого? — удивилась Катя. — Плохих работ не бывает, бывают люди, которые делают их кое‑как.
Роман поднял на неё глаза — в этом взгляде было неожиданно много благодарности. В тот вечер они засиделись допоздна. Нина Александровна уже давно ушла спать, а они всё говорили и говорили — о работе, о жизни, о том, как это — держаться, когда кажется, что сил больше нет.
— Ты очень сильная, — сказал Роман. — Многие на твоём месте давно бы сломались.
— Сама иногда удивляюсь, — честно призналась Катя.
Тем временем в офисе Токарёва кризис только нарастал. Следствие установило: пожар был поджогом, и среди гостей того вечера присутствовал человек, нанятый конкурентами. Имя всплыло на удивление быстро — Некрасов. Игорь Фёдорович приказал провести тихое служебное расследование, не посвящая в него даже дочь.
Но прежде чем результаты всплыли, случилось страшное: Токарёв попал в аварию. Вернее, всем так сказали.
Татьяна примчалась в больницу. Медсестра, встретив её в коридоре, только опустила глаза. Таня просто сползла по стене на пол.
Когда она очнулась, врачи сообщили ещё одну новость:
— Вы беременны.
Татьяна закрыла глаза и тихо застонала. Отец мёртв. Компания рушится. Евгений пропал. И ребёнок — от человека, к которому теперь остаётся только презрение.
На похоронах она держалась из последних сил. Евгений не появился. И это оказалось красноречивее любых объяснений.
Катерина узнала о смерти Токарёва из новостей. Вскоре ей пришло сообщение от Татьяны с просьбой о встрече. Когда та вошла — похудевшая, с потухшими глазами, совсем не похожая на ту уверенную красавицу в алом платье, — Катя неожиданно для себя поняла, что злости не чувствует.
— Наверное, ты меня ненавидишь, — тихо сказала Таня.
— Нет. Во всём, что произошло, виноват только Женя.
Они говорили долго. В какой‑то момент Татьяна не выдержала и призналась: она беременна и не представляет, как жить дальше.
— Не делай этого, — сразу сказала Катя, накрыв её руку своей. — Ребёнок ни в чём не виноват. Если не захочешь растить — я возьму опеку. Только не делай шаг, о котором потом будешь жалеть.
Таня долго всматривалась в её лицо, словно пытаясь понять, действительно ли слышит такое.
— Может, и правда оставить… — почти шёпотом произнесла она.
Развод состоялся быстро. Евгений явился в суд с целой армией юристов и такой схемой, по которой Катерина оставалась ни с чем. Судья не внял ни её положению, ни тому, как именно муж выгнал её из дома. Катя вышла из зала суда как выжатая.
Рядом оказалась Татьяна.
— Решение можно обжаловать, — сказала она.
— Смысла нет. Женя снова включит своих людей.
В этот момент в квартиру вернулся Роман — после смены, усталый и явно не ожидавший увидеть гостью. Завидев Таню, он застыл на пороге и никак не мог отвести взгляд. Катя помахала рукой у него перед лицом. Он смутился, поздоровался, представился и предложил проводить Татьяну.
Катерина заметила изменения не сразу. Потом — заметила: Роман и Таня стали видеться чаще, и не всегда при ней. Она всё реже звала подругу к себе — Таня решила, что Катя просто тяжело переживает период после суда и не стоит навязываться.
— Вы вместе? — однажды прямо спросила Катя, когда Рома вышел в другую комнату.
Таня поперхнулась чаем.
— Конечно, нет! С чего ты взяла?
Но потом поставила чашку, стала серьёзной и сказала:
— Мне нужно тебе кое‑что объяснить.
И рассказала правду об отце.
Игорь Фёдорович был жив. Роман помог ему инсценировать гибель в аварии. Сейчас Токарёв скрывался и собирал доказательства против конкурентов. Татьяна знала, что однажды он вернётся — когда всё будет готово.
— И ещё… Мне кажется, Рома к тебе неравнодушен, — добавила она, явно пытаясь перевести разговор.
Катя фыркнула, но щёки всё же порозовели.
Прошло несколько дней. Первый шаг сделал Роман: признался Катерине в своих чувствах. Она ответила взаимностью, но всё‑таки прямо спросила, не смущает ли его её коляска.
— Это неважно, — спокойно сказал он. — Для меня важно, какой ты человек.
Почти сразу пришло долгожданное уведомление о квоте на операцию. Очередь наконец дошла. Катя долго держала листок в руках, прижимая к груди, будто боялась, что он исчезнет.
В больницу её провожали вдвоём — Таня и Роман. Катя ловила на себе их взгляды друг на друга — и что‑то неприятно сжималось внутри. Но она ничего не сказала.
В первый день марта провели операцию, которая завершилась успешно. Медики были уверены, что через месяц Татьяна сможет ходить. Когда Роман навестил её и сел рядом, Катя заметила едва уловимую разницу.
— Нам нужно тебе кое‑что сказать, — начал Роман.
Он говорил спокойно, глядя ей прямо в глаза. Татьяна молчала, рассматривая свои пальцы.
Катя слушала, не перебивая. Потом тихо сказала:
— Пожалуйста, уйдите.
Когда дверь палаты закрылась, она наконец позволила себе заплакать — не от злости и не от ревности, а от накопившейся до дна усталости.
Татьяна, изводя себя чувством вины, сделала одно — тихо, без лишнего шума: перевела Катю в лучший реабилитационный центр. Там её встретил молодой инструктор по имени Влад. Катя была его первым пациентом, и он относился к этому удивительно серьёзно.
— Не сдавайтесь, — повторял он после каждого подхода. — У вас есть всё, чтобы вернуться к себе.
Он провожал её в столовую, задерживался по вечерам в спортзале. Как‑то раз предложил:
— Хотите попробовать верховую езду?
Катя отрезала:
— Нет.
— Если обещаю не дать вам упасть — рискнёте? — не отступал он.
Она всё‑таки согласилась. Его руки на её талии мешали думать о лошади, зато помогли не думать ни о чём другом.
Катя восстанавливалась быстрее, чем предполагали врачи. Влад первым решился на откровенность: признался, что она давно уже не просто пациентка, а человек, ради которого ему легче вставать по утрам. Катерина ответила, что именно этой честности ей и не хватало.
Тем временем Игорь Фёдорович вышел из тени.
В офис он зашёл без предупреждения — собранный, спокойный, в сопровождении полиции. Секретарша Света, увидев его, просто села на стул. Евгения забрали прямо за рабочим столом: поджог, финансовые махинации, работа на конкурентов. Те, кто ещё недавно уверенно прикрывал его, теперь дружно сваливали всё на него одного.
— Меня подставили! — кричал Некрасов, когда на его запястьях щёлкнули наручники.
— Это уже вопрос не ко мне, — спокойно ответил Токарёв.
Компания медленно, но уверенно стала подниматься. Те сотрудники, кто остался в самые тяжёлые месяцы, работали как единая команда. Таня и Роман трудились рядом — и однажды, когда всё более‑менее успокоилось, он не выдержал и поцеловал её прямо в коридоре.
— Что мы творим? — выдохнула она.
— То, чего оба хотели с первой встречи, — сказал он.
Игорь Фёдорович купил новый дом — просторнее прежнего. Подарил молодым машину. Дождался внука. Его давняя мечта сбылась, только немного иначе: у него появился не просто особняк, а дом, в котором действительно есть кому собираться.
А Катерина на своей свадьбе с Владом танцевала дольше всех.