В апреле у меня читалась в основном документальная проза, не менее интересная, чем художественная, а еще книги о путешествиях. Сама удивилась, сколько разновидностей: и философский роман Пути, и дневниковый формат, и эпистолярный, и путеводитель, и любимый жанр «год в чужой стране». Чего в апреле не было, так это научпопа — продолжаю слушать обзоры и пересказы в подкастах, курсы на «Арзамасе», и мне хватает.
Документальный роман, хроника, воспоминания, роман, путеводитель, книга в письмах, книги о путешествиях.
Документальный роман
Азар Нафиси. Читая «Лолиту» в Тегеране
Самая яркая книга этого месяца. Документальный роман о женском книжном клубе, который вела в годы Исламской революции профессор английской литературы, уволенная из университета. О том, как книги реально помогают людям выжить. Я попыталась представить, что это нас заставили надеть платки и жить по домострою… Нет, не буду даже представлять. Женщины, которые полвека назад сняли хиджаб, получали высшее образование, избирались в парламент, оказались лишены многих человеческих прав. И чтение для них из хобби превратилось в протест и способ сохранить достоинство.
Помимо того, что сама история вызывает сочувствие (да ведь и не чужие люди — существовала же Персидская советская республика, хоть и всего год), книга выигрывает за счет своей мультижанровости — документальный роман + литературная критика. Четыре части называются «Лолита», «Гэтсби», «Джеймс», «Остин» — по именам авторов и названиям книг, которые женщины читали и обсуждали.
Было интересно не только посмотреть на знакомые книги глазами людей другой культуры, но и проследить, как для них открываются новые связи старых сюжетов с реальностью, как вырастают на глазах неожиданные, непредусмотренные смыслы, как вообще работает классическая литература в новейшем времени — как слово отзовется.
Хроника
Флориан Иллиес. 1913. Лето целого века
Хроника событий в культуре, искусстве, литературе, музыке накануне Первой Мировой войны. Европа трагедии не предчувствует и предвестников ее не хочет замечать — на эту живую нитку собраны гирлянды фактов. Много общеизвестных имен, но есть и незнакомые, можно расширить кругозор.
Плюс: мне всегда хотелось посмотреть на историю (и на историю культуры) именно так, с птичьего полета, чтобы получить некую обобщающую картину, увидеть ленту времени. Поэтому сам жанровый подход понравился.
Минус: автор, искусствовед, сфокусировался не на искусстве, а на девиациях творцов, их несуразной личной жизни, на отталкивающем и смешном, и если бы я не читала до этого ни Рильке, ни Кафку, ни Музиля и тд, то после такой презентации и не захотела бы. От поехавших лучше держаться подальше. Так что если читатель — начинающий, то начинать с этой книги не стоит. Всегда стоит начинать с творчества автора и собственного мнения о нем.
И да, любое творчество — девиация, отклонение, нормальный человек ничего сочинять не будет, он будет просто жить и радоваться, а если кто-то за это берется, то это его способ побеждать своих демонов — и заодно помогать в этом всем остальным. Но увы, смакование причуд забивает интерес к произведениям даже у экспертов.
Воспоминания
Ирвин Ялом. Как я стал собой
Ялом — личность уникальная, притягательная. Психиатр и психолог, который не ограничивается медициной, а изучает философию и сам пишет книги, выбирает как направление экзистенциальную психологию и считает нужным говорить со своими пациентами о самых важных и глубоких вещах — о жизни и смерти, смысле жизни, одиночестве, старости, причем пациентов продолжает принимать почти до 90 лет.
Он и воспоминания пишет как исследование своей души и своих проблем, на фоне и в сравнении с проблемами пациентов, как будто не прекращает сеанс психолога и позволяет читателю к нему подключиться. Откровенно рассказывает о собственных детских травмах, комплексах неполноценности, неврозах, сложных отношениях с родителями, критических моментах в браке, профессиональных неудачах. Доктор, который сам прошел через всё то, с чем столкнулись пациенты, и наработал способы с этим справиться, вызывает доверие.
Роман пути
Владимир Арсеньев. Дерсу Узала
С первых страниц вспомнился фильм, который я смотрела на широком экране в детстве: и лицо старого охотника Дерсу, и тигр, и Юрий Соломин, ставший в советском кино собирательным благородным офицером царской армии. Так что, слушая книгу, продолжала видеть кадры фильма.
Документальность повествования воспринимается как плюс, не давая забыть, что это не Фродо с хоббитами пробираются по волшебному лесу, это русская научная экспедиция и реальный Дальний Восток. Ну и жюльверновская атмосфера создается, только в роли Паганеля с лекциями по географии, ботанике и зоологии выступает сам автор-рассказчик.
Самое интересное, конечно, — рассказы Дерсу, его магическое мышление, нравственные принципы, симбиоз с природой. Все это ярко выделяется именно на нейтральном документальном фоне — очень удачный писательский ход.
Редьярд Киплинг. Ким
Давно хотела почитать взрослую прозу Киплинга. Ожидала почему-то, что это будет тяжеловесный колониальный роман, а оказалось — снова сказка, снова Маугли. Снова «Книга джунглей», только вместо джунглей — вся Индия.
Путешествие по стране бедного белого мальчика-сироты, прибившегося к тибетскому ламе, и лама ищет магическую Реку Стрелы, а мальчик — мифического красного быка на зеленом поле, и каждый помогает другому искать его мечту. Мальчик наивный и удачливый, лама мудрый и наивный, шпионские страсти — просто наивные, а Киплинг — такой же, как в своих сказках и стихах.
Недаром он стал первым англичанином, получившим Нобелевскую премию по литературе — «за наблюдательность, яркую фантазию, зрелость идей и выдающийся талант повествователя». Всё так.
Путеводитель
Владимир Новиков. Русская литературная усадьба
Тоже путешествие — по литературным местам нашей страны. Читала у этого автора биографию Блока в серии ЖЗЛ, потому и к обзору 26-ти литературных усадеб отнеслась с доверием — тексту филолога, профессора МГУ можно доверять.
Помимо неизбежных Ясной Поляны, Михайловского и Абрамцево, в списке есть менее известные усадьбы: Дворяниново Андрея Болотова, самого плодовитого русского писателя, создателя отечественного нон-фикшена, написавшего аж 350 томов; Даниловское Батюшкова, Остафьево Вяземского, Овстуг Тютчева, Богучарово Хомякова, Красный Рог А.К. Толстого, Щелыково драматурга Островского, Суда Северянина, Выра и Рождествено Набокова. Приютино Оленина, привечавшего и арзамасцев, и шишковцев. Знаменское-Губайлово просвещенного купца Полякова, где было принято решение создать издательство символистов «Скорпион».
Иногда больше внимания уделяется писательской биографии, которую можно найти и в других источниках, чем истории самой усадьбы, но в целом увлекательное книгопутешествие. Сразу хочется увидеть всё своими глазами.
Из минусов, но не авторских, а издательских: книге точно не помешали бы фотографии (пришлось самостоятельно искать в интернете). Также пришлось напрячь нейросеть, чтобы получить важную информацию — какие из усадеб сохранились в своем историческом виде, а какие восстановлены. В книге упоминается только о том, что Болдино дошло до наших дней в первозданном виде, каким оно было при жизни Пушкина. А ведь прикоснуться к истории и посмотреть новодел — разные вещи.
Тут, конечно, печаль: практически все родовые гнезда были разорены — сгорели, уничтожены революциями и мировыми войнами. Повезло, собственно, только Ясной Поляне да Болдино.
Путешествия
Агата Кристи. Большое путешествие
Путешествие как светская жизнь: молодая Агата, оставив маме маленькую дочь, уезжает с мужем почти на год в деловую поездку по британским доминионам: Южная Африка, Австралия, Новая Зеландия, Канада. Здесь она еще не культовая писательница, а просто жена при муже. А их кругосветка — не то, что мы сейчас считаем путешествием, а бесконечные приемы, балы, обеды, чаепития, игры то в бридж, то в крокет и тому подобное.
Чем примечательна книга — это частные письма, которые Агата писала маме, а значит — без поправки на публичность, вполне откровенные, полные как тонкого юмора, так и зубоскальства. Внук нашел эти письма в домашнем архиве и подготовил сборник к публикации — трогательно.
Дальше — о книжках из серии «Амфора Travel» с невероятно красивыми обложками. Это рассказы наших современников, посетивших чужие страны с самыми разными целями — туризм, учеба, работа, но проживших там достаточно долго, чтобы было о чем рассказать. Рассказы легкие, иногда поверхностные, но всегда интересные, чаще — с юмором. Я уже читала об Океании, Италии, Японии и Африке, а теперь — о Скандинавии, Китае, Японии, Испании и Австралии.
Катя Стенвалль. Скандинавия. Разочарованный странник
Путешествие в один конец. История русской девушки, переехавшей сначала в Финляндию, а потом в Швецию: работа, попытки вписаться в коллектив и завести друзей, разница менталитетов, забавные наблюдения на улице, в транспорте, на праздниках.
Полли Эванс. Испания. Горы, херес и сиеста
Путешествие как велотуризм. Уставшая от офисной работы девушка, которая не слишком хорошо умеет ездить на велосипеде, отправляется в велотур через всю Испанию. Рассказывает обо всем, что происходит в пути, о красотах страны — без придыхания, о местных жителях — без прикрас. Правда-матка.
Еще зачем-то переписывает Википедию, давая исторические справки о достопримечательностях и великих испанцах — на это полкниги ушло, а место этому материалу в комментариях. Читатель открывает такую книгу ради личных впечатлений, а не общеизвестных фактов.
Полли Эванс. Китай. Искусство есть палочками
Путешествие на общественном транспорте. Та же дама отправляется в Китай. Интерес представляет то, что она едет в одиночку, без всяких туристических групп, через всю страну, от Тибета до джунглей. Не зная языка, с разговорником. Экстремальное передвижение. И это ей удается! Палочки — для привлечения внимания, только в названии.
Галина Шевцова. Япония. В краю маяков и храмов
Путешествие как изучение страны. Лучшая книга в серии, написана увлекательно и талантливо. Можно сказать, что это университетский роман. Молодая женщина, архитектор-реставратор, отправляется в Японию на стажировку, и первые полгода занимается языком, а потом уже учится по специальности. Преподаватели-японцы, студенты из разных стран, поездки по стране, любопытные наблюдения о японских нравах, языке и мышлении.
Живая симпатичная героиня. Убегает с занятий, чтобы посмотреть на фестиваль и уличное шествие, и преподаватель потом ее за это хвалит. Знакомится в транспорте с местной старушкой — и попадает в клуб любителей хайку, и пишет хайку вместе с ними.
Храмов и маяков действительно много.
Робин Дэвидсон. Путешествия никогда не кончаются
Путешествие как преодоление. Это уже не «Амфора Travel», но в том же духе. Молодая женщина, не имеющая представления ни о верблюдах, ни об Австралии, захотела приручить двух диких верблюдов и пересечь на них австралийскую пустыню. Совершить невозможное. Книга — о подготовке и о самом путешествии. Об этом есть фильм «Тропы», но я его пока не смотрела.
Вообще — зачем читать книги о путешествиях, когда полно тревел-фильмов и видео, более свежих и актуальных? Экзотику действительно лучше видеть глазами. А книги, изданные в нулевых, устаревают стремительно, так меняется жизнь. Я пыталась отследить рефлексию, осмысление, то, что вне визуального ряда — зачем человек ехал и что получил. Как изменился, если изменился. Писать, по-моему, стоит только для этого. Но именно этого крайне мало, приходилось выуживать по крупицам — авторы ударяются или в описания, или в рассказывание баек.
О Сартре писала отдельно, роман зацепил:
За окном — апрельская метель, мысли — о лете, об отпуске.