Раскаленный асфальт плавился под шинами, издавая густой запах разогретой смолы. Ксения мерно крутила педали мятного велосипеда, стараясь держаться самого края обочины. Она намеренно свернула на эту объездную трассу. В хлопковом платье, холщовых кедах и соломенной шляпке она ничем не отличалась от сотен дачниц, которые каждые выходные едут в пригород.
Никто в этом забытом богом районе не знал её в лицо. И уж тем более никто не догадывался, что эта хрупкая девушка возглавляет областное управление собственной безопасности.
Из-за поворота показалась патрульная машина, припаркованная в тени разросшихся кленов. Рядом прохаживался плотный мужчина в форме. Заметив велосипедистку, он лениво поднял полосатый жезл и указал на обочину.
Ксения плавно затормозила. Гравий зашуршал под ногами.
— Капитан Жаров, — мужчина подошел вразвалочку, даже не попытавшись поднести руку к козырьку. От него густо несло дешевым сосновым ароматизатором из машины и чесноком. — Куда путь держим по проезжей части?
— Добрый день. Еду к сестре, — Ксения сняла шляпку. — Держусь края дороги, правила не нарушаю.
Жаров прищурился от солнца, оценивающе оглядывая ее с ног до головы. Простенькое платье, старый велосипед. Заступиться явно некому.
— Нарушаете, гражданочка. Защитной экипировки нет. Светоотражателей нет. Вы создаете помеху, — он говорил заученными, рублеными фразами. — Придется оформлять. А это время. Мое и ваше.
Из приоткрытого окна внедорожника высунулся второй патрульный, совсем еще молодой сержант.
— Саныч, ну жарко же стоять, — протянул он. — Может, девушка поймет ситуацию? Мы закроем глаза на экипировку, а она… ну, компенсирует нам испорченное настроение.
Ксения посмотрела на капитана. Ни тени смущения. Все отработано до автоматизма.
— Я не собираюсь ничего компенсировать, — ровно произнесла она. — Пишите протокол. Я в нем укажу, что двигалась по правилам, а вы вымогали средства.
Жаров перестал жевать резинку. Его лицо мгновенно пошло красными пятнами. В этом районе ему давно никто не перечил. Местные предпочитали отдать тысячу-другую, лишь бы не связываться.
— Ах, мы законы знаем? — капитан шагнул вперед и очень крепко сжал предплечье Ксении. Его пальцы буквально впились в кожу. — Телефон сюда давай. И в машину садись. До выяснения личности.
Он выдернул из кармана ее платья смартфон и швырнул его молодому напарнику. Велосипед Жаров просто отбросил в сторону, в густую траву кювета.
В салоне внедорожника стояла невыносимая духота. Пахло пыльной обивкой и застарелым потом. Ксения сидела на заднем сиденье, глядя на затылки патрульных. Она не стала сопротивляться или кричать. Ей было нужно увидеть изнанку этой системы, посмотреть, как далеко они готовы зайти.
На передней панели внезапно загорелся экран отобранного телефона. Ксения краем глаза увидела входящий вызов от Батурина, своего первого заместителя. Они договорились созвониться в полдень. Сержант, даже не вчитываясь в имя на экране, раздраженно сбросил звонок и перевернул аппарат экраном вниз.
Он не учел одного: для службы безопасности такого уровня сброшенный звонок начальника на трассе с плохой репутацией — это моментальный сигнал к действию. Система геолокации уже зафиксировала их точные координаты.
Старое кирпичное здание районного отдела встретило их полумраком и запахом хлорки. С потолка свисала паутина, на полу пузырился выцветший линолеум.
— Принимай, Петрович, — Жаров подтолкнул Ксению к окошку дежурной части. — Без документов, хамит, сопротивляется. Оформи ее по полной, чтобы спесь сошла.
Пожилой прапорщик за стеклом неохотно отложил ручку.
— Имя, фамилия? — буркнул он.
— Иванова Анна, — Ксения назвала первое пришедшее на ум имя.
— В третью ее закрывай. Пусть посидит до вечера, подумает над поведением, — усмехнулся капитан и пошел к кулеру с водой.
Тяжелая металлическая дверь захлопнулась, лязгнул засов. В крошечном помещении было темно, только тусклая лампа под потолком едва освещала облупленные стены. На узкой деревянной скамье сидела сухонькая женщина с седыми волосами, выбивающимися из-под платка.
Она испуганно вздрогнула, когда вошла Ксения.
— За что вас, милая? — голос женщины дрожал.
— Сказали, на велосипеде неправильно ехала, — Ксения присела на самый край скамьи. — А вы давно здесь?
Женщина нервно затеребила краешек выцветшей кофты.
— С самого утра, дочка. Я Нина Васильевна… Понимаешь, у меня рассада своя, помидоры, редиска. Я на станцию вышла, чтобы копейку заработать. Внуку куртку к школе нужно справить, дочка-то одна его тянет. А эти… в форме подошли. Сказали, за место платить надо. А с чего платить? У меня всей выручки триста рублей. Они ящики мои сапогами истоптали, а меня сюда привезли. Сказали, за незаконную торговлю оформят.
По морщинистым щекам Нины Васильевны покатились слезы. Она закрыла лицо натруженными ладонями.
Внутри Ксении поднималась тяжелая ярость. Не за себя — за эту бабушку, за сотни других людей, которые ежедневно сталкиваются с этим местным самоуправством и не могут себя защитить.
В коридоре раздались шаги. К решетчатому окошку подошел мужчина в звании майора. Это был заместитель начальника отдела Морозов. Он всегда славился осторожностью и предпочитал лично проверять тех, кого привозят с трассы.
Морозов всмотрелся в полумрак камеры. Его взгляд зацепился за Ксению. Она сидела с идеально прямой спиной, руки спокойно лежали на коленях. В ее позе не было ни капли страха, который обычно бывает у задержанных. Только холодное, цепкое наблюдение.
Майор перевел взгляд на ее руки. Идеальный, дорогой маникюр, который никак не вязался со старым велосипедом и застиранным платьем. У Морозова неприятно засосало под ложечкой.
Он поспешно отошел к дежурному.
— Кто это в третьей? — тихо спросил он.
— Да Жаров привез. Говорит, слишком бойкая попалась. Назвалась Ивановой, документов нет, — отмахнулся прапорщик.
Морозов долго смотрел на закрытую дверь. Интуиция подсказывала, что нужно немедленно извиниться и выставить эту «Иванову» за порог. Но вмешиваться — значило пойти против негласных правил отдела, где каждый прикрывал каждого. Майор малодушно отвернулся и пошел в свой кабинет.
Через сорок минут входная дверь отдела распахнулась с такой силой, что загрохотала на весь коридор. Посыпалась старая штукатурка.
В здание стремительным шагом вошел Батурин. На нем был строгий темный костюм, а за его спиной тяжело вышагивали четверо рослых парней в черной экипировке без опознавательных знаков.
Прапорщик за стеклом подавился воздухом и медленно сполз со стула.
— Кто старший по смене?! — голос Батурина заполнил весь коридор.
Из кабинета выскочил капитан Жаров. Увидев форму прибывших, он остановился как вкопанный.
— В-вы кто такие? — пролепетал он.
Батурин подошел к нему вплотную.
— Ключи от камер. Быстро.
Прапорщик дрожащими руками протянул связку через окошко. Один из парней в черном мгновенно оказался у третьей двери и провернул ключ.
Ксения медленно поднялась, ободряюще коснулась плеча замершей от испуга Нины Васильевны и вышла в коридор. Она одернула подол платья и посмотрела на Батурина.
— Вовремя, Виктор Андреевич.
— Вы не вышли на связь, Ксения Сергеевна. Мы отследили местоположение телефона. С вами все хорошо? — Батурин говорил четко, но в его глазах читалось беспокойство.
В коридоре повисла тяжелая тишина. Всех присутствующих охватило нехорошее предчувствие.
Капитан Жаров попятился назад. Его крупное лицо стало совершенно серым. Он переводил взгляд с Батурина на Ксению, пытаясь осознать услышанное.
— Ксения… Сергеевна? — выдавил он.
Ксения сделала шаг к нему. В ее голосе не было крика, она говорила тихо, но от этого тона окружающим стало очень неуютно.
— Позвольте представиться заново, капитан. Ксения Сергеевна. Начальник областного управления собственной безопасности.
Жаров открыл рот, но не смог произнести ни звука. Молодой сержант, вышедший на шум из соседнего помещения, просто замер и медленно опустился на стул, обхватив голову руками.
На шум в коридор выглянул майор Морозов. Оценив картину, он попытался незаметно прикрыть свою дверь, но один из оперативников жестко подставил ногу.
— Вы проверяли пределы своей власти, Жаров, — продолжила Ксения, глядя прямо в глаза капитану. — Вымогательство, незаконное лишение свободы, превышение полномочий. И вы, майор Морозов. Вы всё поняли, но предпочли спрятаться в кабинете.
Жаров вдруг суетливо задергался. Он залез во внутренний карман рубашки и вытащил сложенный вчетверо лист бумаги. Его руки ходили ходуном.
— А вы меня не уволите! — его голос сорвался на визг. — У меня приказ о переводе в соседний район! Я его еще во вторник подписал! Я здесь вообще официально не числюсь, вы не имеете права!
Ксения даже не посмотрела на бумагу.
— Приказ вступает в силу после сдачи табельного имущества и дежурства. Вы находитесь в форме, в этом здании. И ответственность понесете в полной мере. Сдайте служебное удостоверение на стол. Немедленно.
Поняв, что уловка не сработала, Жаров запаниковал окончательно.
— А почему я один должен отвечать за всех?! — закричал он, указывая трясущимся пальцем на Морозова. — Майор с каждого патруля свою долю берет! И прапорщик в доле! Мы тут все так работаем!
Морозов обреченно опустил голову. Система, которую они выстраивали годами, рухнула за одну минуту из-за глупости одного патрульного.
Ксения повернулась к Батурину.
— Изымайте всю документацию за последние три года. Запрашивайте записи с камер на трассе. Никто из сотрудников здание не покидает до окончания следственных действий.
Затем она вернулась к открытой камере. Нина Васильевна стояла прижавшись к стене, не смея пошевелиться.
— Нина Васильевна, пойдемте, — Ксения мягко взяла женщину под руку и вывела в коридор. — Испорченный товар вам компенсируют в полном объеме. Сегодня же. Вы можете идти домой, к внуку. Никто в этом районе больше не посмеет вас тронуть.
Пожилая женщина неверяще посмотрела на Ксению, потом робко кивнула и, тихо всхлипывая от внезапно нахлынувшего облегчения, поспешила к выходу.
Через два часа к отделу стянулись вереницы служебных машин Главка. Началась глобальная проверка. Слухи по маленькому району разлетелись быстрее ветра. Местные жители, годами терпевшие произвол, обсуждали новости, не скрывая радости.
Ближе к вечеру Ксения вышла на облупленное крыльцо отдела. Дневной зной сменился прохладой. Батурин подошел сзади, осторожно неся в руках поцарапанный мятный велосипед.
— Куда прикажете определить транспорт, Ксения Сергеевна? — спросил он.
— Положите в багажник, Виктор Андреевич. Сестра заждалась, у нас семейный ужин, — она надела соломенную шляпку и спустилась по ступенькам к служебному автомобилю.
В этом забытом районе больше не было неприкасаемых.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!