НОВАЯ СТАРАЯ история для новых подписчиков. Она написана полностью, и была воспринята неоднозначно. Комментарии не закрываю. но читать, чтобы снова не психануть, не буду. На других платформах она платная. Повесть "Невеста чужого мужа" я удаляю через неделю.
Приятного чтения
В каморке у охранника работал телевизор. Толстый, с выпуклым экраном, такие уже не выпускают. Приглушенно, фоном, шел какой-то полицейский сериал. На соседнем столе монитор показывал отельные помещения школы и окрестности. Это был единственный источник света. Остальное Макс включать запретил. И шторы плотно закрыл, чтобы с улицы не видно.
— Может, посмотрим новости? — предложила Катя, когда Макс опустил ее на покрытый колючим, лоснящимся от человеческого жира покрывалом, диван. Снова подступила тошнота. Катя прикрыла рот рукой и притянула ноги, не сдержав стон, коснувшись больной лодыжки.
— А нету новостей, — ответил вошедший последним охранник. Он плюхнулся в кособокое компьютерное кресло и пощелкал пультом: сериалы, развлекательные передачи, опять сериалы. Его комната пропиталась запахом плацкартного вагона, носков, немытого тела, томительного ожидания, кислой еды на скорую руку. Кате не терпелось уйти. — С тех пор, как это началось, все новостные программы убрали с эфира. Наверное, заявление официальное готовят. Подождем. Вы голодные? Ужинать будете?
При мысли, что он сейчас выскребет из грязного холодильника какие-то объедки и выложит их на не промытую посуду, Катя скривилась, хотя и не хотела специально никого обижать. Макс искоса взглянул на нее.
— Спасибо, Саныч, мы потом в учительскую поднимемся. Сейчас я ей ногу обработаю, посмотрим, что пишут в интернете, и пойдем.
Охранник казалось, расстроился.
— Зря, зря. Вместе помирать веселее.
— А тут, Саныч, никто помирать и не планирует, верно, Катя? — Макс подмигнул ей, потом достал из морозилки лед — он пах ничуть не лучше, чем все остальные вещи в этом помещении, но Катя на этот раз сдержала отвращение и позволила мужчине приложить его к горячей пульсирующей ноге. Предварительно он обмотал лед одолженным у Саныча полотенцем.
Затем Макс покопался в аптечке и нашел легкое обезболивающее.
— Держи. Даже ходить сама сможешь.
Тут Катя невольно испытала разочарование. Ей нравилось, когда он носил ее на руках.
Позаботившись о Кате, Макс сел на неудобный стул с выцветшей красной тканевой обивкой и стал копаться в телефоне, быстро двигая пальцем по экрану. На лице его трудно было прочесть какие-то эмоции, и Катя не выдержала.
— Ну что там?
— Ерунда, — не отрываясь от смартфона, ответил Макс.
— Что-то не похоже. Ладно, я сама посмотрю, — Катя полезла в карман за телефон, но едва достала, как Макс ловко вырвал его из ее рук.
— Не надо. Там одна паника и слухи. Если не хочешь сойти с ума и впасть в истерику, не смотри.
В другой раз Катя бы возмутилась, начала кричать, возможно даже драться. Чего он за нее решает? Но Максу противится она не стала. Наоборот.
— Ты слишком умный для учителя литературы. Поднимемся наверх? — говорить, что еще чуть-чуть и ее стошнит, Катя не стала. И так понятно.
Макс встал.
— Саныч, держи оборону. Мы устроимся наверху. Никого не пускать и не выпускать. Чуть что — вызывай меня по рации, — и протянул руку Кате. — Сможешь идти?
Она, может, и могла, но отрицательно замотала голой.
— Кажется, еще нет.
— Это хорошо, — отозвался Макс и легко поднял ее на руки. Катя сразу обвила руками его шею.
В коридоре, когда они покинули комнату охранника, сначала стало снова очень темно, а потом искусственное освещение от уличных фонарей накидало причудливых теней на пустые школьные лабиринты.
— Не поверишь, всегда думала в детстве, а каково это ночью оказаться в школе? Чтобы никого вокруг. Тут же больше никого нет? — шептала Катя, уткнувшись в шею Макса.
— Никого. Только я и Саныч. Ну и ты, кончено. Сегодня же выходной.
— А почему ты здесь?
— Надо было кое-что доделать. У нас в понедельник проверка из Департамента должна была быть. Интересно, они придут, несмотря на конец света?
Катя захихикала. Ей совсем не страшно было думать о том сейчас, что это конец, и они доживают на планете последние часы. Как скоро Земля остынет без Солнца? Что будет? Новый ледниковый период? Тогда они просто все уснут, как в сказке.
— А когда все началось, я решил посмотреть, что там, оставил Саныча за главного и вышел в город, — продолжал, тем временем, Макс.
— И что там? — спросила Катя, как будто сама своими глазами ничего не видела.
— Там нет солнца. И все сошли с ума. Может, и я бы сошел с ума, если бы не нашел тебя. Наверное, это то, что мне было нужно на конец света.
Если Катя раньше и испытывала чувство, похожее на порхание бабочек внизу живота, то уже забыла какого это было. Но сейчас, когда мужчина так спокойно и буднично сказал то, что сказал, Катя почувствовала себя школьницей на первом свидании, которая боится ошибиться в своих предположениях.
— Что именно тебе было нужно на конец света? — тихо уточнила она.
Макс остановился резко, и Катя еще крепче ухватилась за его шею, посмотрела в глаза.
— Спроси ты об этом еще утром, я не смог ответить однозначно.
— А теперь? — настаивала Катя.
— На конец света мне нужно поцеловать тебя. Можно?
— Разве мужчины при таких обстоятельствах спрашивают?
Если бы он сказал ещё хотя бы слово, Катя с разочарованием подумала, что ошиблась. Но Макс закрыл от неё собой оставшиеся едва тлеющие угольки света, замер на мгновение в миллиметре от её губ, выдохнул, выдавая свое волнение — судорожно Катя поймала его дыхание — и, наконец, поцеловал.
Сначала это был осторожный, сдержанный поцелуй, похожий на трепетную уважительную к профессии работу опытного сомелье, которому предстоит вкусить самое дорогое вино на свете — аромат, цвет, взять капельку на язык, просмаковать самый первый момент, когда предвкушение вынуждает трепетать тело, все чувства обострены до предела, когда оттягиваешь самый важный момент, чтобы не потерять ни капли удовольствия.
Макс сдерживал Катю, которая тянулась к нему с нетерпением своей натуры, хотела всего и сразу, но он не позволил ей потерять и пропустить самый их главный момент. И когда, наконец, их языки встретились, общий вздох облегчения соединил их в единое целое. И как будто только тут, замерев и дрожа телами, которые тянутся навстречу друг другу, они посреди мрака и неизвестности обрели свет.
— Не отпускай меня, — прошептала Катя, и оба поняли, что речь идёт о нечто большем, чем объятия в тёмном коридоре.
— Не ускользай от меня, — в тон ответил он ей.
— Ты … тоже это чувствуешь? — решилась спросить Катя.
— Я знал это с того момента, как нашёл тебя. Я чувствовал, что ухожу в поисках тебя. И не ошибся.
— И что будет потом? — никогда раньше Катя не думала о том, что будет потом. Это пошло и унизительно задавать мужчинам такие вопросы. А сейчас волновалась, боясь услышать его ответ.
— А потом я отнесу тебя в учительскую и накормлю. Хочешь вино и сыр? Или что ты хочешь?
— Я хочу тебя, — ответила Катя. — Но вино тоже хочу. Хотя звучит так, как будто, это ты отключил солнце, чтобы устроить такой вот милый романтик.
— Кто знает? — рассмеялась он. — Но сыр у меня точно есть.
Дверь в учительскую, которая располагалась на втором этаже, была приоткрыта, Макс поддел её ногой, внёс и устроил Катю на диване из эко-кожи. Потом проверил, плотно ли задернуты шторы и хотел включить настольную лампу, но Катя его остановила
— Не надо. Это все испортит. Вот если бы у тебя были свечи.
— Не поверишь? — свернули в темноте его белые зубы. — Остались с нового года. Никогда не знаешь, какие полезные вещи можно обнаружить в обычной школьной учительской.
— Кажется, я теперь уже во все поверю. Верни солнце потом, злодей.
Макс, как ни удивительно, действительно достал откуда-то с верхних полок две полуистлевшие свечи, зажёг, растопил воск и укрепил их по очереди на чайных блюдечках. Достал початую бутылку вина, полез в холодильник.
— А вот сыр, увы, приказал долго жить. На нашем свидании его не будет. Выходит — я обманщик.
— Все не может быть идеально. Слишком хорошо. Оставь вино, лучше поцелуй меня снова.
Макс не заставил просить себя дважды. Оставил вино, сел рядом с Катей и снова её поцеловал. На этот раз порывисто, настойчиво, как путник, изнывающий от жажды, припадает к ледяному ручьи.
— Как я раньше жила без этого? — когда они оба, тяжело дыша, оторвались друг от друга.
— Не знаю, — Катя видела, что его глаза превратились два тёмных колодца, и он едва контролирует себя.
— А если я скажу «можно»? — спросила она, понимая, что иначе и быть не должно. И если он отодвинется, она сама в мгновение избавиться от мешающей ей сейчас одежды.
— А может быть по-другому? — прочитал он её мысли.
Вместо ответа Катя подалась назад и одним движением сняла с себя футболку, под которой не было ничего.
— Иди ко мне.
Телеграм "С укропом на зубах"