Недавно я улетела в такой аффект, каких не случалось уже года три, если не больше. Вроде, и ненадолго, но вела себя оттуда весьма неадекватно и, прям, неправильно. И эта моя оценка «неправильно», она объективна. Это не токсично избыточное самонападение. Это описание того, кем я не хочу быть, если речь обо мне, и того, с кем я не хотела бы быть рядом, если речь о других.
С этим «неправильно» совершенно не хочется оставаться на виду у кого бы то ни было. Особенно — у близких, которые разделяют моё собственное понимание о том, что такое хорошо и что такое плохо.
А если перестать сейчас пытаться говорить витиевато, то я сейчас рассказываю о том, как у меня внезапно сорвало крышечку, а потом мне за это было стыдно и виновато, а ещё очень хотелось изолироваться подальше ото всех в этом своём «стыдно» и «виновато», потому что немедленно перестать быть собой, местами неправильной и неадекватной, невозможно. В общем, провалилась я не пару дней в пучину мощного самоедства, которое всё раскручивалось и раскручивалось, цепляя попутно всё больше всякого и с вишенкой на торте в виде классического «тыжпсихолог».
Но я ж, действительно, психолог. А ещё я уже давно в терапии. Потому помимо прекрасного умения себя жрать у меня ещё есть навык себя поддерживать. Загвоздка в том, что легко себя поддерживать, когда ты — вся такая прекрасная и вся в белом, а вокруг такие себе обстоятельства, жестокий и несправедливый мир. А поди себя поддержи, когда это ты сама — часть жестокого и несправедливого мира, и так себе обращаешься с кем-то белоснежно-воздушным и невинным.
Не так-то просто наблюдать и осознавать свои тёмные части и объективно неправильные поступки. А уж относиться к таким своим проявлениям с любовью и принятием и вовсе задачка со звёздочкой.
Справиться с этой задачкой мне помогли люди. Я приносила им своё неприглядное, они не спорили с тем, что оно именно такое — неприглядное, неправильное, неадекватное реальности. Но помимо этого они возвращали мне ту часть реальности, где иначе пока невозможно, помогали мне развернуться к той себе, для которой и это неприглядное — большое достижение. Ну, и помогали вспомнить о том, что не бывает ни абсолютного зла, ни белоснежных легкокрылых феечек. Но главное было не в этом, а в том, что от меня не отворачивались, а продолжали смотреть всё тем же доброжелательным взглядом, что и всегда. Оставаться на моей стороне. И как-то стало полегче. А дальше стало возможным задаться вопросом: «А делать-то что?» И делать, ага.
Человеку очень важно, чтобы кто-то оставался на его стороне. Не в смысле, что отрицал бы любое неприглядное поведение, игнорировал бы ошибки, переиначивал бы реальность, называя чётное белым, а белое чёрным. Не в этом смысле. А именно оставался бы рядом. Продолжал бы считать своим, а не закидывал бы камнями.
Быть на чьей-то стороне не означает давать сообщение «ты ни в чём не виноват» там, где вина, действительно есть. Не означает сообщать, что человек лучше всех. На самом деле быть на стороне другого — это видеть его, в том числе и виноватым, и неидеальным, и разным и выбирать продолжать оставаться с ним, сочувствуя, поддерживая, помогая увидеть реальность шире, но не отрицая ни вину, ни неидеальность, ничего.
В несуществующем идеальном мире у каждого человека, пока он ещё маленький, есть взрослые, способные всегда оставаться на его стороне. Благодаря этому маленький человек учится сам оставаться на своей стороне в любой ситуации. Увы, нет такой очереди, в которую можно встать, чтобы выдали идеальный мир. А впрочем, не «увы», но это уже другая история. Так вот, поскольку мир ни разу не идеален, взрослым людям иногда очень нужны те, кто будут на их стороне в моменты, когда они сами не могут. И да, пока таких людей нет в окружении, их можно искать в том числе в терапии. Так-то терапия — это в некотором смысле о том, как человек находит того, кто всегда остаётся на его стороне.
