Находясь при дворе Антиоха III Великого, по свидетельству летописцев Ганнибал предлагал сирийскому царю различные планы ведения войны с Римской республикой. По словам Аппиана: «Антиох Великий, собираясь, прежде всего, напасть на Грецию и отсюда начать войну с римлянами, предложил Ганнибалу высказать свое мнение об этом плане. На это Ганнибал сказал, что Греция уже давно истерзанная, является делом легким для его завоевательных планов. Он посоветовал Антиоху захватить какую-нибудь часть Италии и, двигаясь оттуда, воевать с римлянами так, чтобы их положение и внутри страны и вне ее стало более шатким. «Я имею опыт войны с Италией, - сказал он, - и с десятью тысячами людей могу захватить в ней удобные места и послать в Карфаген к друзьям с поручением поднять народ уже давно недовольный и не имеющий никакой верности римлянам. Он тотчас же исполнится смелости и надежд, если услышит, что я вновь опустошаю Италию».
Антиох считая, что приобрести себе помощь в лице Карфагена дело большое, велел ему тотчас же послать людей с поручением к своим друзьям. Но писем Ганнибал не стал посылать. Он решил послать к своим друзьям тирийского купца Аристона под предлогом торговых дел, требуя, чтобы они тогда, когда сам он вторгнется в Италию, подняли Карфаген для отмщения за перенесенные обиды. Враги Ганнибала, заметив пребывание Аристона в их городе, подняли шум, говоря, что готовится переворот и разыскивали Аристона по всему городу. Тогда Аристон, чтобы клевета пала не исключительно на друзей Ганнибала, тайно ночью предоставил Совету письменный доклад о том, что Ганнибал приказывает всем друзьям Совета в союзе с Антиохом помочь родине. Сделав это, он отплыл. С наступлением дня у друзей Ганнибала вследствие такого умного поступка пропал страх, так как можно было подумать, что Аристон был послан ко всему Совету старейшин».
По сообщению Юстина: «Ганнибал, которому была ведома римская доблесть, утверждал Антиоху, что римлян нельзя одолеть нигде, кроме как в Италии. Для этого он требовал корабли и десять тысяч пехотинцев с тысячей всадников, обещая, что с таким войском он возобновит в Италии такую же войну, какую вел раньше и доставит царю Антиоху, которому не придется даже выступать из Азии, или победу или выгодный мир с римлянами. Ведь и испанцам, страстно желающим начать войну против Рима, не хватало только вождя и Италия ему, Ганнибалу, теперь более известна, чем раньше. Да и Карфаген не останется в покое, а без промедления доставит ему себя в союзники».
По словам Ливия: «Совет Ганнибала Антиоху был всегда один: вести войну в Италии, ибо, когда придут враги – чужеземцы, Италия сама поставит им и припасы и воинов. Если же воевать не в Италии, а в других землях, то римляне обрушатся на противника всей силой италийской и всеми своими воинами, и тогда не сравняется с ними ни один царь, ни один народ. Себе же Ганнибал требовал сто палубных кораблей, десять тысяч пеших воинов и тысячу всадников. С тем флотом мыслил он отправиться в Африку, ибо сильно надеялся, что сможет и Карфаген подвигнуть взяться вновь за оружие. Если же те промедлят, он, Ганнибал поднимет войну против римлян в Италии».
По утверждению Корнелия Непота: «Ганнибал на четвертом году бегства из дома пристал с пятью кораблями к Африке в области киренейцев, дабы разведать, нельзя ли подбить карфагенян на войну с Римом, обольстив их надеждами и дерзостью Антиоха, которого он уже склонил на вторжение в Италию. Сюда же он вызвал брата Магона. Когда пуны узнали об этом, то заочно приговорили Магона к такому же наказанию, что и брата. Обнаружив, что дело плохо, оба подняли якоря и паруса и ушли в море. Ганнибал возвратился к Антиоху. Что до Антиоха, то если бы он предпочел вести войну по совету Ганнибала, как он это делал в начале, то ему довелось бы сразиться за мировое господство при Тибре, а не при Фермопилах».
На четвертом году бегства из Карфагена, то есть в 192 году до новой эры, Ганнибал исполнял поручение Антиоха сформировать в Финикии флот и затем выдвинуться в Эгейское море. Учитывая близость Киренаики я допускаю достоверность сообщения Корнелия Непота. Но исследователей смущает упоминание летописцем брата Ганнибала – Магона. По сообщениям других источников Магон погиб в конце второй Пунической войны, скончавшись от полученной раны в сражении.
С. Лансель пишет: «Маловероятно, чтобы Антиох согласился предоставить для осуществления плана Ганнибала практически весь свой военный флот, каким он тогда располагал. Зато вопрос об отправке в Африку скромного экспедиционного корпуса Антиох и Ганнибал вполне могли серьезно обсуждать».
Я не согласен с мнением историка, что Антиох должен был отправить с Ганнибалом в Африку практически весь свой военный флот. После битвы при Заме Сенат утвердил мирный договор с Карфагеном, и морские силы Рима были расформированы. Поэтому для экспедиционного корпуса в Африку в первую очередь требовались транспортные корабли и незначительное число боевых кораблей сопровождения.
И.Ш. Шифман справедливо замечает что: «Антиох не мог не отдавать себя отчета в том, что Ганнибал станет завоевывать Италию для себя (или для Карфагена, что в этом случае было одно и то же). И, следовательно, в случае его успеха вместо одного противника в борьбе за власть над средиземноморским миром появится другой, может быть, даже более опасный соперник. Наконец, Антиох просто не желал делить с Ганнибалом лавры победителя».
Г. Хаафс считает замыслы Ганнибала разумными: «Посланцы, снабженные достаточным количеством денег, вполне могли бы не только вызвать восстание в Иберии, но и завербовать там еще и воинов. То же самое можно сказать и о североиталийских галлах, лигурах и иллирийцах. От Селевкида требовалось только послать свой флот для перевозки наемников, а также десять тысяч пехотинцев, тысячу всадников, несколько слонов, две тысячи талантов для привлечения италийцев на свою сторону и укрепления своих позиций в Элладе. Тогда бы чудовищная военная мощь Рима лопнула как мыльный пузырь».
По моему мнению, попытка Ганнибала закрепиться в Италии с 10-тысячным войском не имела успеха. Даже если бы он захватил город на побережье Южной Италии, то был бы обречен на длительное бездействие, так как с имеющимися ничтожными силами не смог вести активные наступательные боевые действия. Скорее всего, он был бы блокирован римлянами точно так же, как это было сделано противником в конце своего 16-летнего пребывания на территории Италии, когда Ганнибал в Бруттии являлся безучастным наблюдателем за подготовкой войска Сципиона в соседней Сицилии к высадке под стенами самого Карфагена.
Для меня также крайне маловероятно, чтобы италийские племена поддержали Ганнибала, узнав о малочисленности высадившегося в Италии сирийского отряда. Те же воинственные бруттии и луканцы, уже имевшие горький опыт перехода на сторону карфагенян в предыдущей войне и подвергнувшиеся репрессиям со стороны Рима после убытия Ганнибала на родину, предпочли бы занять выжидательную и наблюдательную позицию в отношении развития дальнейших событий.
Возможная поддержка Ганнибала при высадке в Южную Италию многочисленными городами с греческим населением мною также исключается. После чудовищного разграбления римлянами Сиракуз и Тарента греки благоразумно предпочли бы воздержаться от участия в войне, и оставаться лояльными в отношении Рима. И я полностью разделяю высказывание И.Ш. Шифмана о том что: «Результаты многолетней войны самого Ганнибала в Италии свидетельствовали, конечно, против его замысла».
Не прослеживается перспектива в планах Ганнибала вернуться в Карфаген и вновь стать вождем партии войны с Римом. Вне всяких сомнений, в своем большинстве карфагеняне были бы обрадованы его возвращению и поддержали Ганнибала в любом начинании. Но у Карфагена после поражения в предыдущей войне не было ни армии, ни флота. Для формирования нового войска и вербовки наемников Ганнибалу потребовалось бы длительное время и значительные финансовые средства, однако он не располагал ни тем и ни другим.
В случае возвращения Ганнибала в Карфаген у римлян отсутствовала необходимость готовить карательный экспедиционный корпус в Северную Африку. Для подавления восстания карфагенян они должны были задействовать нумидийского царя Масиниссу, который только и ждал повода для объявления войны Карфагену. Располагая многочисленной конницей, Масинисса не стал бы осаждать Карфаген, а ограничился блокированием города и разграблением его окрестностей. В подобном случае влияние Ганнибала в Северной Африке было бы ограничено исключительно территорией одного Карфагена, и он опять же был бы вынужден стать безучастным наблюдателем того, как нумидийцы разоряют плодородную долину реки Баграда, являющуюся житницей столицы пунийцев. Поэтому для меня наиболее вероятен совет Ганнибала сирийскому царю сосредоточить войско в Эпире, а затем вторгнуться на территорию Италии через Альпы и земли дружественных галльских племен.
