Автор: Кибовский Александр Владимирович
При восшествии на престол Александр I объявил, что будет править Россией «в духе в Бозе почивающей бабки своей, императрицы Екатерины II». Одним из первых распоряжений нового императора стало возвращение 7 апреля 1801 г. флотским батальонам их прежних номеров. Вместо неудобной «павловской» системы названий по фамилиям командиров снова была введена порядковая нумерация, в соответствии с которой батальоны стали называться: майора Жегалова — 1-й флотский батальон, майора Салтыкова — 2-й, полковника Герценберга — 3-й, майора Горохова — 4-й, майора Еремеева — 5-й, подполковника Асеева — 6-й, майора Чаплина 1-го — 7-й, майора Чаплина 2-го — 8-й, майора Стрельникова — 9-й; полковника Скипора — 1-й Черноморский, майора Буаселя — 2-й Черноморский и майора Бриммера — 3-й Черноморский флотский батальон.
В 1802 году Александр I создал очередной Комитет для приведения флота в лучшее состояние, которому велел принять все меры «к извлечению флота из настоящего мнимого его существования и к приведению оного в подлинное бытие». Идеологическим вдохновителем новых реформ и докладчиком императору по делам Комитета стал товарищ Министра морских сил вице-адмирал П.В. Чичагов, имевший своеобразные для моряка взгляды: «Русский флот, созданный умом Петра I, мог существовать только им одним. Так как он ни в духе народном, ни вызван потребностями государства, ни в духе русского правительства, то на него не смотрят, как на необходимое условие для благосостояния или безопасности Империи, и он есть обременительная роскошь подражания, зависящая от доброй воли государей»[4]. Эту же точку зрения в своем докладе императору изложил и председатель Комитета влиятельный Министр иностранных дел канцлер граф А.Р. Воронцов: «По многим причинам, физическим и локальным, России быть нельзя в числе первенствующих морских держав, да в том ни надобности, ни пользы не предвидится. Прямое наше могущество и сила наша должна быть в сухопутных войсках. <…> Довольно, если морские силы наши устроены будут на двух только предметах: обережении берегов и гаваней наших на Черном море, имев там силы соразмерные турецким, и достаточный флот на Балтийском море, чтобы на оном господствовать. Посылка наших эскадр в Средиземное море и другие дальние экспедиции стоили государству много, делали несколько блеску и пользы никакой».
Под влиянием Комитета Александр I согласился на сокращение флота, в том числе и морской пехоты. Изучив ее состояние, П.В. Чичагов докладывал императору: «Солдатские команды, при флоте положенные, состоят ныне из баталионов, коих имеется при здешнем (Балтийском) девять и при Черноморском три. Поелику нет в оных ни шефов, ни инспектора, а одни токмо баталионные командиры в каждом порознь находятся, флотским же генералитетам, начальствующим дивизиями, по которым разделены бывают сии баталионы, при занятии их морскою службою неудобно иметь равного попечения о благоустройстве оных, для того ни единообразия в воинской тактике и дисциплине, ниже во внутренних распорядках соблюдения хозяйства с надлежащею точностию достигать они не могут».
Поскольку Балтийский флот был разделен на три дивизии, а Черноморский объединен в одну, то морскую пехоту предлагалось реорганизовать соответствующим образом в четыре полка, уменьшив ее численность на 4552 человека. Сэкономленная за счет сокращения сумма (102 тысячи рублей в год) поступала на улучшение содержания морских солдат. Поначалу планировалось сформировать один гренадерский и три мушкетерских морских полка. Об этом 3 марта 1803 г. Чичагов писал в Военную коллегию: «В штате, сочиненном для преобразования морских баталионов, положено быть Гренадерскому полку — ежели так и назначается, то по моему мнению переменять в нем нечего, и он по соображению рода службы достаточен». Но по каким-то причинам эту инициативу отвергли.
1. Батальонный командир. 2. В их числе 1 квартирмейстер, ведавший провиантом, и 1 казначей, хранивший полковые суммы и жалованье. Кандидатов на эти должности выбирало собрание офицеров полка (батальона), в связи с чем допускалось назначение подпоручиков и прапорщиков. 3. «В числе коих 3 батальонных адъютанта». 4. «В числе коих 1 батальонный адъютант». 5. «В том числе 1 шефский адъютант». 6. Из дворян, «в случае недостатка из дворян недостающее их число может заменяться унтер-офицерскими чинами так, чтобы оных всегда полное число было». 7. Артельщики «ружья не имеют и от рот не отлучаются, но остаются всегда во оных для содержания в лучшем порядке артелей; и для того в артельщики выбирать людей немолодых, трезвого жития, доброго и благопристойного поведения». 8. Слесарь.
29 апреля 1803 г. Александр I утвердил доклад Чичагова, в соответствии с которым 12 морских батальонов были переформированы в 4 морских полка. 1-й морской полк создавался из 1-го, 2-го и 7-го батальонов в Кронштадте; 2-й морской полк — из 3-го, 8-го и 9-го батальонов тоже в Кронштадте; 3-й морской полк — из 4-го, 5-го и 6-го батальонов в Ревеле; 4-й морской полк — из 1-го, 2-го и 3-го Черноморских батальонов в Севастополе. Каждый морской полк состоял из одного гренадерского и двух мушкетерских четырехротных батальонов и насчитывал в мирное время 564 гренадера (4 роты) и 1128 мушкетеров (8 рот). Роты не имели сквозной нумерации, а назывались по чину и фамилии своего командира: рота капитана Жукова и т. п. Первый мушкетерский батальон и его 1-я рота считались подразделениями командира полка, а второй мушкетерский батальон и его 1-я рота — старшего после командира полка штаб-офицера. Соответственно эти батальоны и роты назывались: батальон (рота) полковника Гамена, батальон (рота) подполковника Шевандина и т. д. В военное время в каждую роту к 141 рядовому добавлялись еще 24 человека, и численность полка возрастала на 288 нижних чинов. Несмотря на мушкетерскую организацию, морская пехота сохранила привилегии гренадер — барабанный сигнал «гренадерский поход» и возможность комплектования не рекрутами, а старослужащими из армейских пехотных полков. Для действий на берегу морской полк имел два 12-фунтовых единорога и четыре 6-фунтовые пушки, в связи с чем 24 февраля 1809 г. в каждом полку создали артиллерийскую команду из 124 человек[7]. Обоз морской пехоте не полагался, поскольку, как отмечалось в докладе П. В. Чичагова, «высаживаемые с кораблей в десант войска там, где нет вблизи армейских отрядов, не могут на великое расстояние удаляться от берега в рассуждении, что провианта на долгое время брать им с собою невозможно; гребные же суда не отходят от берега, пока не возьмут обратно десанта».
Кроме командира над каждым полком назначался шеф из армейских генералов. В соответствии с этим гренадерский батальон полка и его 1 — я гренадерская рота считались шефскими[8]. 16 мая 1803 г. шефом 1-го морского полка был назначен генерал-майор П.С. Ширков, 3-го полка генерал-майор Г.С. Гинкуль, 4-го полка генерал-майор И.П. Говоров. Чуть позднее, 4 июня 1803 г. шефом 2-го морского полка назначили генерал-майора Д.И. Герценберга. Шеф 1 — го полка генерал-майор П.С. Ширков считался в 1803–1811 гг. инспектором трех морских полков Балтийского флота и надолго запомнился жителям Кронштадта необычайной роскошью: «Генерал Ширков был образец (тип) русских генералов и полковых командиров прошлого (XVIII) столетия, — вспоминал один из современников. — Где стоял полк, там беспрерывно бывали балы, обеды, вечеринки, продолжавшиеся ночи напролет. Музыка и песенники ежедневно забавляли городских жителей. На пирах было разливное море! Так жил генерал Ширков в Кронштадте».
Реформа 1803 года положительно сказалась на общем состоянии морской пехоты. Уже в сентябре 1804 г. «Его Императорское Величество заметить изволил, что со времени формирования морских полков число умерших скоропостижно, особливо же от пьянства, очень уменьшилось в сравнении с прошедшим временем». Улучшилась и боевая подготовка. С началом навигации морских солдат распределяли по кораблям «для усовершенствования полков в экзерциции и во всех военных маневрах». Оставшихся на берегу выводили в летние лагеря, «чтобы довести их до желаемой степени искусства в воинских движениях, которое от них, равно как и от пехотных полков, во время действия в десанте требуется». Обучение проводилось по-боевому, так что иногда случались печальные эксцессы. Например, 7 июня 1804 г. комендант Кронштадта генерал-майор И.И. фон Клуген докладывал: «На ротном учении с пальбою 1-го морского полка неизвестно кем из рядовых роты шефа генерал-майора Ширкова штабс-капитан Можжевитинской пред ротою застрелен, коего тело освидетельствовано медицинскими чинами».
14 июня 1805 г. вице-адмирал П.В. Чичагов доложил Александру I, что установленных по штату 1798 года 84 человек солдатской команды Каспийской флотилии (1 поручик, 1 подпоручик, 10 унтер-офицеров, 70 рядовых, 2 денщика) «весьма недостаточно для судов, составляющих оную флотилию по новому положению». В связи с этим император одобрил создание Каспийского морского батальона из 4 мушкетерских рот. В мирное время батальон насчитывал 21 офицера, 56 фельдфебелей и унтер-офицеров, 564 рядовых, 13 барабанщиков, 21 нестроевого и 32 денщика. В отличие от морских полков, в ротах Каспийского батальона унтер-офицеров полагалось на 4 человека больше, поскольку «по состоянию в Каспийской флотилии мелких судов должно будет отряжать малые команды с унтер-офицерами, почему необходимо нужно прибавление их». В военное время в каждую роту добавлялось по 24 рядовых, и батальон увеличивался на 96 мушкетеров. Для формирования Каспийского батальона 1-й, 2-й и 3-й морские полки выделили по одной мушкетерской роте. После их прибытия из Кронштадта в Астрахань к ним присоединили 78 солдат и офицеров местной команды, сформировав таким образом четырехротный Каспийский батальон.